Я стояла у стола, положив ладонь на бумаги, и смотрела не на дверь, а на Северина. Мне хватило одной секунды, чтобы понять: его имя в том списке удивило не так сильно, как должно было. Не потому, что он ожидал именно этого. Скорее потому, что давно жил так, будто в любой момент может оказаться в чьём-то перечне лишних людей.

Кайран первым нарушил тишину:

— Где список?

— У меня, милорд, — ответил капитан из-за двери. — Прикажете внести?

— Нет. Жди.

Кайран отодвинул засов, взял лист и, даже не дочитав до конца, коротко выругался. Потом молча передал его мне.

Бумага была дешёвая, грубая, из тех, что не хранят в архиве и не несут на совет. Имена шли в столбик, без титулов, только с пометками справа.

Кайран Варгрейм — первый узел Нэйра Олларт — носитель Вианора Эстель — доступ через замену Северин Кроу — убрать при помехе

Я перечитала дважды.

Потом ещё раз.

Слова не изменились.

— Что значит «первый узел»? — спросила я, не поднимая глаз.

— То, что они считают основным носителем связки его, — спокойно ответил Северин. — А тебя — ключом, через который можно переписать остальное.

— Я не тебя спрашивала.

— Я заметил. Но он сейчас либо соврёт, либо промолчит.

— Не совру, — сказал Кайран.

Я медленно подняла голову.

— Тогда отвечай.

Он взял лист обратно и смотрел на него так, будто хотел прожечь взглядом.

— Если связка пробудилась полностью, основным источником идёт дракон рода, — сказал он. — Это я. Но без второго носителя завершить замену нельзя.

— И этот второй носитель — я.

— Да.

— А «доступ через замену» — это Вианора.

Кайран молча кивнул.

Мне стало холодно.

Очень.

Не потому, что я наконец услышала подтверждение. А потому что на бумаге всё выглядело до отвратительного просто. Кто-то давно уже разложил мою жизнь по чужим терминам. Меня. Кайрана. Его новую истинную. Даже Северина. И среди этих строк не было ничего про чувства, про ошибки, про боль, про моё унижение в тронном зале. Только функции.

Узел.

Носитель.

Замена.

Помеха.

— Выходит, — сказала я, — если бы браслет нашли у меня в покоях, а я сама уже ехала в твою резиденцию, им осталось бы только забрать меня по дороге.

— Или дождаться на месте, — ответил Северин.

Кайран бросил на него тяжёлый взгляд.

— Мне уже начинает не нравиться, как спокойно ты говоришь о чужих сценариях.

Северин чуть пожал плечом.

— Я давно разучился удивляться дурной работе людей у власти.

— Не заговаривайся.

— Не сейчас, генерал. — Он постучал пальцем по листу. — Если моё имя здесь, значит, нас либо уже вели обоих, либо кто-то во дворце знает обо мне гораздо больше, чем должен. В любом случае времени у нас меньше, чем тебе хочется думать.

Я положила бумаги обратно на стол.

— Тогда хватит спорить. Что делаем?

Кайран повернулся к двери.

— Капитан.

— Да, милорд.

— Готовь две кареты. Одна — официальная, с гербом. Пусть выйдет через восточные ворота на рассвете, как и было приказано. В ней должны быть сундуки, служанка в плаще и двое стражников моего крыла.

— Да, милорд.

— Вторая — без знаков, к западной башне через двадцать минут. Только твои люди. Никого из дежурного караула.

— Понял.

— И ещё. Список никому не показывать. Даже моему адъютанту.

Пауза за дверью длилась едва заметно, но я её услышала.

Кайран тоже.

— Вопросы?

— Нет, милорд.

Шаги удалились.

Я облокотилась на край стола.

— Значит, всё-таки обманка.

— Да, — сказал Кайран. — Утром все увидят, как ты якобы уезжаешь в резиденцию. К полудню вся столица будет уверена, что именно туда тебя и отправили.

— А на самом деле?

Он перевёл взгляд на Северина.

Мне не понравилось, как долго они смотрели друг на друга молча.

— На самом деле ты поедешь не одна, — сказал Кайран.

— Я и не собиралась ехать одна. Мира едет со мной.

— Это уже решено.

— А кто решает остальное?

— Ты, — неожиданно сказал Северин. — Но выбирать придётся быстро.

Я подошла к Мира.

Она сидела у камина, вцепившись в край скамьи так, что побелели пальцы. Глаза у неё были огромные, уставшие. Она ещё не успела оправиться ни от библиотеки, ни от дыма, ни от того, как у Кайрана на виске проступила чешуя. Для неё всё это было не страшной правдой брака, а просто ночью, в которой её госпожу пытаются то выслать, то убить, то украсть.

Я присела перед ней на корточки.

— Мира, посмотри на меня.

Она кивнула слишком быстро.

— Ты поедешь со мной. Но если в дороге станет совсем плохо, если будет погоня, если нас разделят — ты не геройствуешь и не возвращаешься. Поняла?

У неё дрогнули губы.

— Нет.

Я не сразу поняла, что она ответила именно это.

— Что?

— Не поняла, — сказала она, глядя мне прямо в лицо. — Потому что если вас разделят, я всё равно побегу за вами.

И вот тут я едва не рассмеялась — впервые за весь этот проклятый день почти по-настоящему. Не от веселья. От нежности к этой упрямой девочке, которая давно уже перестала быть просто камеристкой и стала частью моего маленького, тихого мира.

— Тогда беги быстро, — сказала я. — И держись ближе ко мне.

Она коротко кивнула, вытирая ладонью щёку.

Я поднялась.

Кайран уже собирал бумаги обратно в железный футляр. Не все. Те листы, что касались обряда, лежали отдельно. Он заметил, как я на них смотрю, и протянул мне стопку без лишних слов.

Я взяла.

— Я сказала, что эти бумаги останутся у меня.

— Они и останутся.

— Даже сейчас?

— Особенно сейчас.

Северин наблюдал за нами, чуть склонив голову, будто отмечал про себя не только слова, но и то, с какой готовностью Кайран уступил там, где раньше просто приказал бы.

Мне совсем не понравилось, что посторонний мужчина видит такие вещи.

— Хорошо, — сказала я. — Тогда ещё одно. Я не выйду отсюда в дорожном платье и с пустыми руками, как испуганная беглянка. Мне нужны мои вещи. Минимум. И мой кинжал.

— Кинжал? — тихо спросила Мира.

— Да.

Кайран сунул футляр обратно в шкаф.

— В твоих покоях оставаться нельзя.

— А я не собираюсь туда возвращаться. Но часть вещей уже принесли сюда?

— Да, — ответила Мира. — Я успела перенести дорожную сумку, тёплый плащ и бельё, когда вас не было.

— Хорошо. Собирай.

Она вскочила и сразу занялась делом — с тем жадным облегчением, которое испытывают люди, когда после паники им наконец дают понятную задачу.

Я осталась у стола с двумя мужчинами и тишиной, в которой всё, что мы ещё не сказали друг другу, становилось почти осязаемым.

Северин подошёл к узкому окну-бойнице, глянул в темноту и произнёс как будто мимоходом:

— Если поедет с тобой эскорт рода, нас отследят быстро.

— Эскорт поедет с каретой-обманкой, — сказал Кайран.

— А ты?

Кайран молчал долю секунды дольше, чем следовало.

— Останусь в столице.

Я повернулась к нему.

— Что?

— Я останусь здесь.

— А я, значит, уеду с бумагами, браслетом, списком охотников на мою голову и человеком, которого ты сам не доверяешь?

— Именно поэтому ты и уедешь до рассвета. Пока они думают, что ты всё ещё под моей рукой.

Я смотрела на него и не верила своим ушам.

— Нет.

Он медленно поднял на меня взгляд.

— Нет? — переспросил почти так же, как раньше, когда я впервые сказала ему это слово у двери своих покоев.

— Нет. Ты не можешь сначала привязать меня к себе чужим обрядом, потом признать, что твой дракон рядом со мной затихает, а теперь просто остаться здесь и отправить меня в ночь, будто между нами нет ничего, что сегодня уже чуть не разорвало тебя пополам.

Кайран стиснул челюсть.

Северин не вмешивался.

Умный мужчина.

— Это как раз одна из причин, почему я должен остаться, — сказал Кайран. — Пока все будут смотреть на дворец, у тебя появится шанс уехать далеко.