— Да.

— И всё равно согласился?

— Да.

Я усмехнулась.

— Очень в твоём духе.

Он не спорил.

Мне вдруг вспомнился день нашей свадьбы с пугающей ясностью. Тишина храма. Снег на его плаще. Жёсткая линия рта. И тот взгляд, который он бросил на жреца, когда тот произнёс последние слова. Тогда я решила, что Кайран просто не любит церемонии. Теперь поняла: он ждал, пока закончится что-то, во что не хотел меня посвящать.

И всё же он всё равно привёл меня туда.

Браслет под рукавом стал горячее. Не больно. Тяжело. Будто слушал и помнил лучше меня.

— Потом, после войны, — продолжил Кайран, — мне сказали, что обряд не закрепился полностью. Что ты только сгладила первые месяцы и дальше связь сходит на нет. Я хотел верить именно в это.

— Потому что так было удобнее?

Он поднял на меня взгляд.

— Потому что иначе пришлось бы признать, что я привязал тебя к себе сильнее, чем имел право.

Слова ударили неожиданно.

Слишком просто. Слишком честно. И оттого почти невыносимо.

Я отвернулась, будто в комнате вдруг стало слишком душно.

Северин заговорил снова, на этот раз мягче, чем прежде:

— Сейчас важнее другое. Раз обряд был глубже, чем тебе сказали, кто-то после войны начал его переписывать. Не магически — пока что. На бумаге, в протоколах, в толкованиях. Вианора слишком вовремя появилась не сама по себе.

— Вы давно её проверяете? — спросила я.

— Достаточно давно, чтобы не поверить в её безупречность с первого поклона.

Мне не понравился этот ответ ровно настолько, чтобы понять: дальше он пока не пойдёт.

— И вас кто-то прислал, — напомнила я.

— Да.

— Кто?

Северин слегка улыбнулся, но в глазах улыбки не было.

— Человек, который пока хочет остаться живым.

— Удивительно удобно.

— Привыкай, госпожа Нэйра. Вокруг тебя сейчас собрались люди, которые слишком долго жили не в романах.

— Я заметила.

В комнате на миг повисло странное молчание. Слишком тяжёлое после такого разговора. Мира поднялась со скамьи, подошла к столу и тихо поставила передо мной воду. У неё дрожали руки.

— Выпейте, госпожа.

Я взяла бокал, сделала глоток и в этот момент почувствовала, как что-то меняется.

Не снаружи.

В Кайране.

Сначала это было почти незаметно. Он просто замолчал. Потом напряжение в его плечах стало таким сильным, будто ткань мундира едва выдерживала. Я увидела, как под кожей у него на виске выступила тонкая серебристая чешуя. На долю секунды. И снова исчезла.

Я медленно поставила бокал обратно.

— Кайран.

Он не ответил.

Смотрел не на меня. Куда-то мимо. В темноту между лампами. Дыхание стало глубже, резче, как у человека, который долго терпел боль и больше не уверен, что выдержит ещё минуту.

Северин тоже это заметил.

— Давно? — спросил он спокойно.

— Не лезь.

Голос Кайрана прозвучал ниже обычного. Хрипло. Почти чужим.

— Давно? — повторил Северин.

— С вечера.

Я похолодела.

— Что с ним?

Северин ответил, не отрывая взгляда от Кайрана:

— Он срывается.

Кайран резко поднял голову.

В серых глазах мелькнуло что-то золотое.

Я застыла.

Нет. Не может быть. Не здесь. Не сейчас.

— Выйди, — сказал Кайран.

Я не сразу поняла, кому.

— Оба, — бросил он жёстче. — Нэйра, Мира — за дверь.

— Нет, — сказала я.

— Сейчас же.

— Нет.

— Нэйра!

Он рявкнул так резко, что Мира вскрикнула. По стенам словно прошёл удар. Лампа на столе дрогнула, пламя вытянулось.

И я увидела — не показалось, а действительно увидела — как по его шее, к воротнику, поднимается тёмный блеск чешуи.

Северин тихо выругался.

— Поздно.

Кайран стиснул зубы так сильно, что я услышала скрежет.

— Я сказал. Уйдите.

— Чтобы ты остался здесь один и разнёс полбастиона? — резко спросил Северин. — Отличная мысль.

— Заткнись.

Он шагнул назад, будто пытаясь держаться подальше от нас всех сразу. Руки сжались в кулаки. Я слишком хорошо знала, сколько контроля в нём обычно. Сейчас этого контроля оставалось всё меньше с каждой секундой.

И вдруг мне стало страшно не за себя.

За него.

Проклятая, нелепая, совершенно неуместная женская правда, которую я сама бы с удовольствием вырвала из груди — но она никуда не делась даже после тронного зала, развода, Вианоры и всей сегодняшней грязи.

— Нэйра, — сказал он уже тише, почти сквозь зубы. — Уйди.

Я сделала шаг к нему.

Северин тут же перехватил меня за локоть.

— Не надо.

— Отпусти.

— Если он сорвётся сейчас полностью…

— Отпусти меня.

Он посмотрел мне в лицо и, видимо, увидел там что-то такое, после чего разжал пальцы.

Я подошла к Кайрану ещё на шаг.

Он стоял у стены, тяжело дыша, и в этом знакомом теле проступало что-то чужое — не полностью, не до конца, но уже слишком явно, чтобы назвать это усталостью. На скулах тёмный блеск. По шее — рваная тень чешуи. Зрачки узкие, звериные. И взгляд, в котором было столько ярости на самого себя, что от него сводило грудь.

— Не подходи, — сказал он совсем тихо.

— Почему?

Он усмехнулся криво. Почти зло.

— Потому что я не уверен, что сейчас выберу человека.

— А если выберешь дракона?

Он ничего не ответил.

И это был ответ.

За моей спиной Мира тихо плакала. Северин молчал.

Я сделала ещё шаг.

Теперь между нами почти не осталось воздуха.

— Нэйра, — прохрипел Кайран. — Назад.

Я подняла руку и коснулась его груди.

Просто положила ладонь поверх мундира, там, где под тканью бешено билось сердце.

В ту же секунду браслет на моём запястье вспыхнул так, что я едва не вскрикнула.

Жар прошёл через ладонь, в тело, глубже, чем боль. Не жёг. Скорее соединял. Будто под кожей на миг раскрылась тонкая огненная нить и натянулась между нами окончательно.

Кайран резко вдохнул.

Очень резко.

Словно его выдернули из воды на воздух.

Золотой блеск в глазах дрогнул. Чешуя у виска начала медленно втягиваться обратно. Напряжение в плечах не исчезло сразу, но перестало расти. Под моей ладонью сердце всё ещё било слишком быстро, однако уже не так бешено, как секунду назад.

Я не шевелилась.

Только смотрела на него снизу вверх.

Вблизи его лицо казалось чужим и родным одновременно. Я знала каждую линию, каждую тень, каждую привычку сжимать челюсть, когда он терпит. И всё же такого Кайрана я не видела никогда — сломанного не слабостью, а невозможностью больше скрывать то, что с ним происходит.

Он медленно накрыл мою руку своей.

Не убирая.

Не сжимая слишком сильно.

Просто как будто проверяя, что это действительно происходит, а не почудилось на грани срыва.

— Что… — голос Северина впервые за всё время прозвучал по-настоящему удивлённо. — Проклятье.

Я не обернулась.

Кайран тоже.

Он смотрел только на меня.

И то, что я увидела в этом взгляде, было куда страшнее драконьих глаз.

Не ярость.

Не власть.

Облегчение.

Голое, почти болезненное облегчение человека, который слишком долго держался один и вдруг понял, что падение отсрочено — хотя бы на минуту.

Мне стало холодно.

Потому что это значило куда больше, чем я хотела понимать прямо сейчас.

— Отойди, — сказал он уже нормально. Почти нормально. — Пожалуйста.

Последнее слово ударило неожиданнее всего.

Я медленно убрала руку.

Жар в запястье не исчез, но стал ровнее. Кайран выпрямился, провёл ладонью по лицу и на секунду закрыл глаза. Когда открыл, в них уже не было золота. Только усталость и что-то слишком мрачное.

Северин подошёл ближе.

Посмотрел на меня. Потом на Кайрана.

— Теперь ясно, — сказал он.

— Что именно? — спросила я.

Он ответил не сразу.

— Почему ты не мог от неё отцепиться даже через развод.

Кайран бросил на него такой взгляд, что другой человек, возможно, отступил бы. Северин не отступил.