— Да?

Я с трудом сглотнула.

— Да.

Костяшки его пальцев скользнули по моей щеке.

— Ты ничего не сможешь испортить. Потому что, чем бы мы ни поделились, это будем мы с тобой.

Глаза защипало, горло сжалось, но я продолжала дышать.

— Хорошо.

— Скажи, чего хочешь дальше.

Я чувствовала, как в Коле пульсирует сдерживаемая сила. Каких усилий ему стоило не взять все под контроль. И это немного успокоило меня.

— Я хочу увидеть твою спальню, — прошептала я.

Уголок его рта приподнялся.

— Почему я вдруг чувствую себя девятиклассником?

Из меня вырвался тихий смех, и напряжение немного ослабло.

— Пик гормонов и нарушение всех правил.

Его костяшки скользнули по моей челюсти и ниже, к шее.

— Я не против потереться через одежду.

Мои губы дрогнули.

— Веди, босс.

Глаза Кола вспыхнули смесью света и тьмы. Он взял меня за руку и повел наверх. Я бывала здесь, когда играла со Скайлар, но никогда не заходила в спальню Кола. Он повернул направо и пошел к дальнему концу коридора, в противоположную сторону от комнаты Скай.

Я старалась сосредоточиться на деталях. На коврах с причудливыми узорами, покрывавших темные красновато-коричневые полы. На резной деревянной отделке. На часах, которые наверняка подарил Уэйлон.

В конце коридора виднелась открытая дверь. Войдя, я поняла, что здесь все было в оттенках серого. Постельное белье, каркас кровати, комод. Над ним висела потрясающая черно-белая фотография горы Люпин. Она выглядела величественной. Пугающей.

А потом я заметила яркое пятно. Рисунок в рамке, стоявший на комоде. Цветы всех возможных оттенков. Я сразу поняла, что их нарисовала Скайлар.

Потому что она смягчала его. Возможно, даже спасла. Когда он отталкивал всех, она не позволила оттолкнуть себя.

— Мне очень нравится.

Я едва провела пальцами по рамке.

— Берегу до тех пор, пока художница не прославится. Потом продам за миллионы.

Я посмотрела на Кола.

— Ты не продал бы его даже за миллиард.

Его губы изогнулись.

— Правда.

Сердце затрепетало, словно у него выросли крылья и теперь били о ребра.

— Это единственное яркое пятно.

Кол пожал плечами.

— Так проще.

Потому что все сочеталось. Ничто не выбивалось из установленных им границ. Ничто не было сложно отнести к определенной категории.

— Что дальше? — мягко спросил Кол.

Я провела языком по внезапно пересохшим губам, и Кол проследил за движением. Потому что он умел замечать людей по самым незначительным следам. И мне стало интересно, что еще он сумеет отследить на моем теле.

— Я хочу снова чувствовать. По-настоящему. Каждый день я все подавляю, запираю внутри. А когда оно прорывается наружу, я бегу, прыгаю или…

— Бросаешься со скалы?

— Или так, — пробормотала я. — Я хочу хоть раз сама выбрать чувства. Просто… не знаю, справлюсь ли.

Кол сделал шаг ко мне.

— Да?

Я кивнула.

— Слова или ничего, Феникс.

— Да.

Единственный слог вырвался вместе с выдохом.

Кол преодолел разделявшее нас расстояние.

— Это может быть тяжело, но мне нужно знать, что способно тебя напугать. Что может оказаться неприятным. Если мы обсудим это сейчас, дальше, возможно, будет легче. Но ты должна понимать: стоит тебе сказать «стоп» — и все прекращается. Хорошо?

Я начала кивать, но вспомнила правило.

— Хорошо.

— Умница, — прошептал Кол, проводя костяшками пальцев по моей щеке. — Сможешь мне рассказать?

— Шея.

Слова вырвались почти резко, словно, не произнеси я их сейчас, меня разорвет.

— Шея, — повторил он.

— Ощущение, будто чьи-то руки могут сжаться вокруг нее. Или когда кто-то оказывается сверху.

Кол с трудом сглотнул, и все его тело задрожало от напряжения. Он изо всех сил пытался сохранить самообладание.

— Потому что он тебя душил.

— Кажется, да, — прошептала я. — У меня бывают вспышки воспоминаний.

Кол отрывисто кивнул.

— Но он не…

Наверняка он знал это из моего дела. Из полицейских отчетов. Но я также знала, что некоторые жертвы лгут из-за стыда, который вовсе не должны испытывать.

— Нет. Так он меня не трогал.

Воздух с шумом вырвался из легких Кола. Но ему все еще не удавалось выровнять дыхание.

— У меня есть одна мысль. Но, если тебе не понравится, просто скажи.

Я нахмурилась, когда Кол отошел от меня к закрытой двери. Я сразу ощутила его отсутствие. Не стало того тепла, которое всегда от него исходило. Той уверенности, что рядом с Колом я никогда не замерзну.

Он открыл дверь гардеробной и осмотрел ряд полок над вешалками. Его взгляд остановился на коробке, обтянутой черной тканью. Потянувшись вверх, он снял ее и подошел к деревянной скамье в изножье кровати.

Поставив коробку, Кол снял крышку. Любопытство заставило меня приблизиться. И тогда он достал что-то изнутри.

Черную веревку.

Дыхание перехватило, и меня накрыла тревога вместе со вспышкой воспоминания. Кандалы впивались в лодыжку, раздирая кожу. Я заставила себя дышать.

Это были не металлические кандалы.

Это была веревка.

Черная, на вид невероятно гладкая.

Кол не сводил с меня глаз.

— Я хочу, чтобы ты меня связала.

Во рту пересохло, дыхание застряло в горле.

— Ты хочешь, чтобы я тебя связала?

Кол кивнул.

— Тебе нужно все контролировать. Знать, что я не смогу сделать ничего против твоей воли.

Все вокруг завертелось чуть быстрее, чем следовало. Словно я внезапно почувствовала вращение Земли. Но среди этого хаоса отдельные детали начали складываться воедино.

— Тебя часто связывают? — Любопытство вернулось, но теперь к нему примешивался жар. Он разгорался внизу живота и медленно растекался по телу. Образ связанного Кола теперь будет преследовать меня во снах. И это будут лучшие сны в моей жизни.

Он коротко рассмеялся.

— Нет. Никогда.

Уголки моих губ опустились, но тут меня осенило.

— Тебе нравится связывать партнершу.

Кол медленно выдохнул.

— Я не такой, как все, Нова. После того, что сделал отец, я разучился доверять. А для секса нужно доверие. Иногда я мог его проявить, но мне все равно требовался…

— Контроль, — закончила я за него.

Он провел ладонью по покрытой щетиной щеке.

— Может, я смогу дать тебе то, что когда-то помогло мне.

Под кожей разлилось возбуждение, и я сжала бедра, пытаясь ослабить нарастающее напряжение.

Кол заметил это движение.

— Феникс, — хрипло выдохнул он.

Я подошла ближе и провела пальцами по мотку веревки. Я не ошиблась. Казалось, она сплетена из шелка.

— Какая мягкая.

— Цель не в боли. Меня такое не возбуждает. — Его голос стал чуть ниже и хриплее. — Все дело в контроле. Выборе. Доверии.

Я подняла взгляд на Кола. Он внимательно наблюдал за мной. Его глаза то опускались к моим пальцам, то возвращались к моему лицу. Сердце сбилось с ритма, когда я осознала еще кое-что.

— Тебе это дорого обойдется. Отдать контроль мне, а не оставить себе.

На скулах Кола проступили желваки.

— Сейчас он нужнее тебе.

— Кол.

— И я хочу тебе его отдать.

Боль пронзила меня всю. То, что Кол мне дарил…

— Хорошо, — прошептала я.

Он снова провел костяшками пальцев по моей щеке.

— Сможешь говорить мне, что чувствуешь? Сказать, если станет слишком тяжело или захочется остановиться?

Отвечая, я не отвела взгляда.

— Тебе я всегда могла рассказать все.

Суровые черты лица Кола смягчились.

— Я верю в это. Верю тебе.

Боже, я понимала, что это значило для Кола. Он никому не дарил доверия, кроме своей семьи. А теперь отдавал его мне.

Кол бросил веревку на кровать и потянулся к верхней пуговице фланелевой рубашки.

— Можно мне?

Слова вырвались прежде, чем я успела их остановить. Они прозвучали смелее, чем я себя чувствовала, но отступать я не стала.