С другой стороны бесшумно появился Уайлдер. Судя по всему, он слышал весь наш разговор. Несколько долгих секунд он внимательно меня изучал. От такого взгляда я всегда начинал ерзать.

— Просто скажи, о чем думаешь, — проворчал я.

— Ты уверен, что это разумно? Вас связывает пережитая травма. Если между вами только это, последствия могут быть разрушительными. Для нее… — он перевел взгляд на Скайлар, которая каталась по траве вместе с Тинк, — и для тебя.

Я так сильно стиснул зубы, что заныла челюсть.

— Во-первых, когда Нова перестала со мной общаться, она по-прежнему постоянно виделась со Скай. Она никогда не бросит моего ребенка только потому, что у нас с ней ничего не получилось.

Уайлдер открыл рот, собираясь возразить, но я не дал ему вставить ни слова.

— Во-вторых, нас могла сблизить травма, но связывает нас не она. А то, как Нова выбралась из пепла. Как она живет. Как дарит мне покой и принимает таким, какой я есть. С ней я могу говорить о чем угодно, когда мне это нужно. Возможно, наши раны помогают нам понимать друг друга лучше остальных. Но это еще не значит, что наши отношения нездоровые.

— Я такого не говорил, — возразил Уайлдер.

Меня охватило раздражение, к которому примешивалось нечто посильнее.

— Разве? И кто бы говорил. Я вижу, как ты смотришь на Кору. Как именно ты помогаешь ей собирать себя по кусочкам.

Уайлдер резко захлопнул рот.

Это был удар ниже пояса. Не стоило заходить так далеко. Я провел ладонями по лицу.

— Прости.

Господи, сегодня я умудрялся облажаться буквально во всем.

— Давайте все выдохнем, — сказал Мав. — И будем честны. Никто из нас не вступает в отношения, находясь в идеальном душевном состоянии.

— Или вообще не вступает, — добавил Декс, подходя к нам и хлопая Мава по плечу.

Тот сердито на него посмотрел.

— Ты понимаешь, о чем я. Исцеление — долгий путь. И лучшее, на что мы можем надеяться, — найти человека, готового пройти его вместе с нами.

Задняя дверь закрылась.

— Маверик Арчер, ты что, превратился в мудрого старца?

Услышав голос Эвер, я обернулся, и меня накрыло тревогой. Где Нова? Она одна? С ней все в порядке? Мне нужно подняться к ней?

— Пора бы уже понять, что я тут самый умный, — с усмешкой парировал Мав.

Эвер ободряюще мне улыбнулась.

— Брей с ней. Все хорошо. Они едят, и Нова собирается спуститься.

— Ей нужно отдохнуть…

Эвер перебила меня:

— Она должна делать то, что считает правильным для себя.

Я шумно выдохнул.

— Будь ты проклята за то, что всегда оказываешься права.

Губы Эвер дрогнули.

— Вот это мне нравится слышать, — она обвела взглядом моих братьев. — Еще скажу, что мы хорошо поговорили. Стоит мягко предложить ей найти психотерапевта, который ей подойдет. Но не давите. Иначе станет только хуже.

Эвер повернулась ко мне, и ее лицо смягчилось. Но под этой мягкостью скрывалось что-то еще. Боль или даже тоска.

— И еще: она с тобой по правильным причинам. Потому что рядом с тобой может спокойно говорить о своих чувствах. А не потому, что считает себя тебе обязанной.

Я подавил желание многозначительно взглянуть на Уайлдера.

— Но легко не будет, — продолжила Эвер. — На нее слишком многое навалилось.

— Я знаю, — процедил я.

Декс прочистил горло.

— Не хочу портить настроение, но что насчет твоей работы? Им это не понравится. Поэтому ты все скрывал?

У меня скрутило живот, потому что дело было не просто в их недовольстве. Шерри вышвырнет меня к чертовой матери. Или, если повезет, всего лишь отстранит.

Во мне словно сражались две половины. Одна жаждала контроля и справедливости и не доверяла никому довести дело до конца. А другой была нужна лишь Нова.

— Если быстро закроем дело, проблем не возникнет, — процедил я.

— Да, мы ведь так близки к разгадке, — пробормотал Уайлдер.

На этот раз я и правда смерил его злым взглядом.

— Тогда, может, стоит лучше сосредоточиться и приложить больше усилий. Потому что исход этого дела важен не только мне.

Декс поднял руку.

— Он важен всем нам.

Эвер переводила взгляд с одного на другого, и на ее лице проступило недоумение. И тут я понял, какую ошибку совершил.

Она не знала о сети «Песочные часы». Не знала, что мы тайно разыскиваем пропавших людей, чьим семьям больше не к кому обратиться. Связав братьев с этим делом, я едва не выдал нас с потрохами.

Я прижал основания ладоней к глазам, пытаясь унять головную боль и давление от всех сегодняшних промахов.

Эвер оглядела заднюю террасу, но не стала задавать вопросов. Вместо этого лишь сказала:

— Я поеду и попробую с ним увидеться.

Мы все замерли. Потому что прекрасно знали, кого она имела в виду. И так же хорошо знали, что Орион никогда к ней не выйдет.

Но это не мешало ей пытаться.

Она стояла у его двери и ждала. Иногда всего полчаса. Иногда часами. Она перепробовала все возможные способы.

Поднимала плакаты, зная, что камеры наблюдения зафиксируют слова. Врубала музыку, которую он ненавидел, и ту, которую любил. Пыталась разговаривать с камерами. Пыталась молчать.

Ничто не могло заставить его выйти.

И чем дольше это продолжалось, тем тяжелее становилось всем нам.

Мне нужно поговорить с Орионом. Потому что я верил: если он увидится с ней хотя бы раз, если даст ей возможность поставить точку, Эвер сможет жить дальше.

— Возвращайся к ужину, — хрипло сказал я. — Уэйлон готовит чили и печенье.

Одна бровь Эвер поползла вверх.

— С одной, двумя или тремя перчинками?

Уголок моего рта дернулся.

— С одной. У Новы желудок еще не совсем оправился.

— Ничего страшного. Принесу свой острый соус и добавлю огоньку, — сказала она.

Декс усмехнулся.

— Неудивительно, что ты любимица Уэйлона.

Мав задумчиво протянул:

— Интересно, кто победит в состязании по поеданию острого соуса: Мелкая Сорвиголова или Эвер?

— Хватит называть мою невесту Мелкой Сорвиголовой, — прорычал Декс.

— Я же больше не называю ее Горячей Мелкой Сорвиголовой. Чего тебе еще от меня надо? — возмутился Мав.

Декс бросился на Маверика, повалил его на траву и принялся тереть костяшками по макушке. Дети и животные тут же радостно присоединились к возне.

Эвер подошла ко мне ближе, сжала мою руку и отпустила.

— Ты ей нужен. И она нужна тебе. Рядом друг с другом вы становитесь лучше. Становитесь собой. А большего подарка и представить нельзя.

С этими словами она спустилась с террасы и направилась к арендованной машине.

Но ее слова остались со мной. Я буду изо всех сил держаться за надежду, которую они подарили.

Лишь бы больше ничего не взорвалось у меня перед самым носом.

Горячая вода лилась из душа, расслабляя ноющие мышцы. Сначала она щипала ссадины и порезы, но теперь ощущалась чертовски приятно. Я отвела плечи назад, смывая с волос остатки кондиционера, и наслаждалась этим чувством после самого долгого дня на свете.

Я почти снова чувствовала себя нормально. От этого слова я поморщилась. Нормально. Не уверена, что когда-либо была такой или стану. Да и не знала, хочу ли.

По крайней мере, я уже не так сильно ощущала себя вне собственного тела. В лесу и какое-то время после мне казалось, будто я парю над собой и наблюдаю за всем сверху.

Всплывшие воспоминания снова вспыхнули. Обрывки голоса Трэвиса. Его искаженное лицо. Чужие руки на моей шее.

И наружу рвалось еще больше. Теперь в голове кружили другие воспоминания. О темноте. О попытках понять, сколько прошло дней и недель. Гадать, наступил ли День благодарения, Рождество или мой день рождения. Представлять Брей и Оуэна, хотя их лица уже начинали стираться.

Глаза защипало от слез. На этот раз я не стала их сдерживать. Просто дышала сквозь них, выключая воду.

— Ты жива. Ты дышишь.

Эти слова и этот голос утешали меня. Я держалась за них, но старалась не отталкивать воспоминания. Какая-то часть меня знала: правильнее позволить и тому и другому существовать одновременно.