Мы снова перекатились, и нож опасно приблизился. Мы двигались слишком быстро, и Кол не мог выстрелить. Я отчаянно пыталась нас остановить. Задержать Кору хотя бы на секунду, чтобы Кол успел нажать на спуск.

Мы перекатились еще раз, и я подтянула ноги, готовясь отшвырнуть ее от себя. Этого хватило бы, чтобы дать Колу нужный момент.

Но, когда я подняла колени, хватка на запястье Коры ослабла.

Ее рука выскользнула.

Нож вонзился мне в бок. Тело пронзила обжигающая боль, а я изо всех сил ударила ногами.

И на мгновение Кора взлетела в воздух.

Пока она летела, один за другим прогремели два выстрела. На ее лице застыл шок. Время словно остановилось. Она и я. В каком-то смысле мы обе стали пленницами чудовища, которого она создала.

Но я вырвалась.

И даже когда Кора исчезла из виду, а боль поглотила меня, я чувствовала свободу.

Потому что я сражалась за свою жизнь.

И никогда не перестану сражаться.

Удары были жестокими. Один за другим, пока каждая из женщин пыталась одержать верх. Я заставил себя сосредоточиться лишь на одной задаче. Поймать Кору на прицел. Сделать чистый выстрел, не подвергая Нову риску.

Мой феникс.

Я не мог думать обо всем, через что она прошла. Обо всем, что ей еще приходилось переживать. Мог думать лишь о том, как положить этому конец.

Нова подтянула колени и болезненно вскрикнула. Кору подбросило в воздух. Я не стал ждать. Два выстрела. В центр корпуса.

Она рухнула на пол, но я уже двигался, не сводя с нее пистолета. Кора сделала несколько хриплых вдохов. Прерывисто кашлянула.

А потом затихла.

Ее зеленые глаза широко распахнулись и больше не моргали.

Меня захлестнула жестокая боль. Та, что рождается из непосильной ответственности. Я наклонился и прижал два пальца к ее шее.

Пульса не было.

Нова издала мучительный стон, и я резко обернулся. Вдалеке завыли сирены.

И тогда я увидел.

Нож Коры торчал из бока Новы.

Все внутри меня заледенело, будто даже кровь замедлила течение.

— Кол, — прохрипела она. Ее лицо стало неестественно бледным.

Я опустился на колени, одной рукой сжал ее ладонь, а другой попытался осмотреть раны.

— Я здесь. Я держу тебя.

— Вытащи его, — сипло попросила Нова. — Пожалуйста.

Теперь во мне бушевали не боль и чувство ответственности. Только чистая агония.

— Не могу. Прости меня, но так можно сделать еще хуже. Нужно подождать.

— Хо… ро… шо…

Дышать ей становилось все труднее. Веки дрожали. Но она доверяла мне, даже когда я причинял ей боль.

И это разрывало меня на части.

Я крепче сжал ее руку.

— Не уходи, Феникс. Слышишь сирены? Они едут к тебе. Помощь уже близко.

— Борюсь… не… сдаюсь…

Ее веки закрылись, лишив меня серебра ее глаз.

Меня пронзила паника. Будто ледяные когти впились прямо в сердце. Я склонился над Новой.

Дыхания не было.

Я не позволил себе ничего почувствовать. Отключил все эмоции, чтобы действовать.

Накрыл одну ладонь другой и положил их ей на грудину. Начал делать непрямой массаж сердца. Все казалось неправильным, когда я с силой давил на кости и мышцы, связки и внутренние органы.

Причинял Нове еще больше боли в надежде спасти ее.

Я прижался губами к ее рту и сделал два вдоха.

А затем снова начал надавливать на грудь.

От каждого толчка ее тело содрогалось.

Но выбора у меня не было.

— Ты жива, — прохрипел я. — Ты дышишь.

И я продолжу дышать за нее, пока она не сможет дышать сама.

Стул в крошечной приемной не был рассчитан на человека моих размеров. Жесткий пластик, казалось, вот-вот треснет пополам. Но мне было плевать.

Прошло слишком много времени. Несколько часов с тех пор, как нас привезли в больницу на скорой. Несколько часов с тех пор, как Нову увезли в операционную.

А мы все просто… ждали.

Уэйлон и Орион остались на ранчо с Оуэном и Скайлар. Но все остальные были здесь. Астер сидела, бледная, уставившись в пол перед собой. И я замечал, как взгляд Мава время от времени скользил к ней, будто он проверял, все ли с ней в порядке.

Уайлдер сидел через один стул от нее, полностью замкнувшись. Я знал, что Кора много для него значила. То, что он не разглядел ее истинную сущность, ляжет на него тяжким грузом. И в ближайшее время он от этого не оправится. Я хотел подойти к нему, сказать, что он ни в чем не виноват, но тело не слушалось.

Я взглянул на Брей и Декса, а потом поспешно отвел глаза. Смотреть на Брей было слишком больно. Ее лицо покрывали следы слез, янтарные глаза покраснели. Но грудь мне разрывало от агонии, которая терзала ее целиком.

Потому что Нова была ее семьей.

Мои пальцы сильнее сжали подлокотники, и пластик жалобно скрипнул. Я отмыл руки в туалете, но кое-где все еще видел крошечные пятнышки крови.

Крошечные частицы Новы.

Это едва не сломило меня. Казалось, еще немного — и все мое существо расколется под тяжестью происходящего.

Послышались шаги, и я резко поднял голову. Я надеялся увидеть хирурга или хотя бы медсестру, но в дверях приемной появился Роджер. На его лице застыла маска, которую большинство служителей закона годами учатся носить безупречно. Но, оглядев всех нас, сидящих в ожидании, он шумно втянул воздух.

— Есть новости?

Маверик покачал головой.

— Она в операционной. Это все, что мы знаем. Слышали, что журналистка тоже на операции, но нам ничего не говорят. Мы ей не родственники.

Роджер кивнул и сел через один стул от меня.

— А у вас что-нибудь есть? — спросил я механическим голосом.

— Мы нашли Пайпер, — ответил Роджер. — Получили у оператора данные о местоположении Коры. Примерно в восьми километрах от лагеря нашли старую хижину, которой нет ни в одном реестре. Там она держала Пайпер и Хайди. У Пайпер несколько ушибов и обезвоживание, но врачи говорят, что она поправится.

Она поправится. Оставалось лишь надеяться, что и Нова тоже. Другого исхода я не принимал.

— Хорошо. Это хорошо.

— Еще нашли несколько дневников. Сейчас их изучают наши сотрудники. Посмотрим, что удастся выяснить.

Это тоже было хорошо. Только мне было плевать. Может, это делало меня черствым, но причины всего случившегося ничего для меня не значили. Я знал лишь одно: Кора и Трэвис причинили людям невыносимую боль.

Снова послышались шаги, и на этот раз в дверях появилась женщина. Черные волосы были собраны в пучок. Она выглядела измученной, хотя и пыталась это скрыть.

— Родные Новы Монро?

— Да, — одновременно ответили мы с Брей и тут же поднялись.

Врач кивнула.

— Я доктор Чон. Хирург Новы.

Я сжал кулаки. Ногти впились в ладони. Я задержал дыхание и стал ждать.

— Нова перенесла операцию и сейчас выходит из наркоза. Через несколько минут ее переведут в отделение интенсивной терапии.

— Она… — Брей тяжело сглотнула. — Она поправится?

Лицо врача смягчилось.

— Нужно время. Организм Новы еще не успел полностью восстановиться после первого испытания. Поэтому теперь ей будет сложнее. Но она боец.

Это казалось чудовищно несправедливым. Ее шансы были ниже из-за того, что она уже пережила. Но, может, врач ошибалась. Может, все перенесенное уже научило Нову сражаться и подготовило к этой битве.

— Я могу провести одного из вас в отделение интенсивной терапии, куда ее сейчас переводят, — продолжила доктор Чон.

Мы с Брей встретились взглядами. Несколько секунд она смотрела на меня, и ее глаза наполнились слезами.

— Иди ты. Ты стал для нее опорой.

Меня снова накрыло болью. Этот дар от человека, который значил для Новы больше всех, был бесценен.

— Спасибо.

Слова прозвучали едва слышно и хрипло, будто горло изнутри содрали наждачной бумагой.

Доктор Чон кивнула.

— Я провожу вас.

Все вокруг словно затянуло туманом, пока я шел за ней. По коридору к лифтам. Несколько этажей вверх, затем по другому коридору.