Я онемела.

— Он… поверил ей?

Морис замешкался.

— Она сказала ему, что вы сумасшедшая, которая выдавала себя за неё. И он… он расслабился. Похоже, поверил.

Мне показалось, что меня только что ударили под дых.

— Нет… — прошептала беззвучно.

Рома снова предал меня, хотя я предоставила ему все доказательства того, что я из его мира. И он… просто так взял и поверил лжи?

Меня затрясло.

Либо он беспринципный, либо слабый, либо ему просто наплевать. В любом из случаев он оказался полной противоположностью тому образу, который я когда-то рисовала в голове.

Выходит… он заслуживает быть игрушкой в руках лживой девки. Они стоят друг друга.

Боже! Какая насмешка судьбы! Насколько же любовь бывает слепа…

Я отвернулась, чтобы скрыть выражение лица.

Морис, испытывая, видимо дикое чувство вины, поспешно заговорил:

— Я… я принесу вам еду. И… и тёплой одежды! Это я точно могу для вас сделать!

И прежде, чем я успела что-то ответить, развернулся и поспешно исчез за дверью, громко захлопнув её.

Я осталась одна.

Без сил, без надежды.

Кажется, выхода действительно нет.

* * *

Морис вернулся быстрее, чем я ожидала.

Я вскинула взгляд, услышав, как скрипнула дверь, и шагнула навстречу, но тут же замерла.

Он выглядел ужасно. Словно скинул десяток лет за этот последний час. Лицо серое, усталое, в глазах боль и мучение. И самое главное — в руках у него ничего не было. Ни еды, ни тёплой одежды.

Я нахмурилась.

— Морис?

Он судорожно сглотнул и прошептал так тихо, что я едва услышала:

— Моя совесть убивает меня…

Я замерла.

Он поднял на меня взгляд — отчаянный, полный вины.

— Я не могу оставить вас здесь!

На мгновение я не поверила своим ушам.

— Пойдёмте, госпожа. Вам лучше бежать.

И это было всё, что мне нужно было услышать.

Я не стала спорить. Не стала спрашивать, что заставило его передумать. Я просто кивнула и шагнула вперёд, подавляя дрожь в ногах.

Бежать — да, безусловно. Но бежать без борьбы? Уйти, оставив всё в руках этой самозванки?

Нет.

Она должна быть остановлена.

* * *

Выбравшись наружу, я торопливо поблагодарила Мориса и прошептала:

— Я разберусь. Всё станет на свои места.

Он не ответил. Лишь кивнул и исчез в коридоре, а я рванула наверх, в свою… бывшую спальню.

Её даже не заперли.

Настолько меня не уважали.

От злости сжала зубы.

Я быстро переоделась в одно из своих прежних платьев. Роскошное, аристократичное, с тончайшими кружевами на рукавах. Нашла в шкатулке украшения, надела серьги и ожерелье. Затем собрала волосы в прическу, как умела, оглядела себя в зеркало… и ухмыльнулась.

Теперь я снова хозяйка.

Теперь я снова Джульетта Сильетти.

Я вышла из комнаты уверенным шагом и направилась вниз, но не в столовую, откуда доносились голоса, а в другую сторону.

На кухню.

* * *

Зинельда была там, как я и надеялась.

Я остановилась в дверях и увидела, как она с кем-то негромко разговаривает, а потом оборачивается и…

Лицо её меняется.

— Госпожа? — её голос наполняется сладкой патокой, приправленной толикой беспокойства. — Разве вы не должны быть с господином на завтраке? Что-то случилось?

Я улыбнулась. Тепло, но хитро.

— О, тётушка, я как раз вас ищу. Мне нужна ваша помощь…

Она с готовностью кивнула.

— Конечно, дорогая. Сделаю всё, что вы скажете!

О, ты даже не представляешь, тётушка, что именно мне нужно…

— Пойдёмте со мной, — сказала я.

— Конечно-конечно, — закивала она и поспешила на выход.

Я вела её через коридоры, шаг за шагом уводя подальше от кухни, от людей, от свидетелей.

— Знаете, тётя Зинельда, — задумчиво проговорила я, — я вдруг вспомнила, что однажды видела в кладовой потрясающее полотно.

Она моргнула.

— Полотно?

— Да. Мне кажется, оно очень ценное. Если оно там до сих пор, его нужно срочно достать, почистить и повесить в гостиной. Разве не так?

Зинельда приосанилась.

— Конечно-конечно! Какое умное замечание, дорогая! Давай взглянем.

Я открыла дверь и пропустила её вовнутрь, а потом, не теряя ни секунды, юркнула за ней и захлопнула дверь.

Полумрак накрыл нас, и Зинельда даже не успела сообразить, что происходит.

— Что ты…

Я двигалась быстро. Вытянула спрятанный в рукаве шнурок, который взяла заранее, и в следующий миг накинула ей на запястья.

— Эй! — взвизгнула она. — Что ты творишь, Юлиана⁈

Я молча затянула узлы.

Она попыталась вырваться, но я уже обматывала её грудь тканью, крепко фиксируя руки.

— О Боже! Ты… Джульетта!!!

Она наконец-то поняла.

В её голосе появилось настоящее, неподдельное потрясение.

— Да, это я… — процедила я гневно. — А по вам тетушка, темница плачет…

Я рывком развернула её к себе, чтобы она могла разглядеть меня в слабом свете, пробивающемся сквозь щель в двери.

— Ведь так, тётушка? — прошипела я.

Она застыла, не говоря ни слова, а потом выдала дрожащее:

— Джульетта милая, я всё объясню!!!

— Тебе лучше задуматься о том, как ты будешь искупать свою вину, Зинельда! — мой голос прозвучал сурово.

— Джульетта! Послушай, детка, я… я ведь всё это сделала не из злобы! Просто… это была необходимость…

— Необходимость? — мои губы скривились в усмешке.

— Ты не понимаешь! — забормотала она. — Это было нужно… Ты бы не справилась! Тебе это место не подходит! А Юлиана… она… она смогла бы прекрасно исполнить твою роль. Ты ведь всегда хотела свободы, я знаю! Я собиралась дать тебе много денег и отправить тебя путешествовать. Ты ведь всегда мечтала о путешествиях!

— Хватит заговаривать мне зубы, — бросила я гневно. — Ты преступница, достойная темницы, как и твоя дочь…

Она попыталась что-то ещё сказать, но я уже оторвала кусок ткани от её же накидки и заткнула ей рот.

Зинельда завопила сквозь кляп, но я её не слушала.

Я подтолкнула её к стулу, усадила, проверила узлы.

— Теперь посиди тут. Подумай о своём поведении.

Я повернулась, вышла, заперла дверь и усмехнулась.

Первый шаг сделан.

Теперь настала очередь самозванки.

Хотя с ней будет посложнее…

Неожиданность

Мрачные мысли теснились в разуме.

Рома… О, как же быстро он предал меня! Или, возможно, он даже и не считал это предательством. Просто принял другую реальность, удобную и простую. Самозванка ему улыбнулась, заговорила с ним нежным голосом, и он тут же поверил. Беспринципный? Легковерный? Или просто слабый?

В него веры больше не было. Если он способен за один день забыть всё, что я ему рассказала, значит, никакой опоры в нём не найти.

Но Юлиана совершила огромную ошибку. Грубость и жёсткость по отношению ко мне — это одно. Но она вела себя отвратительно со всеми вокруг, включая слуг. За короткое она время настроила их против себя. И если я хочу вернуть своё место, мне придётся использовать этот козырь.

Я глубоко вдохнула, выпрямила спину и, уверенным шагом, направилась к кухне.

* * *

Как только я вошла, наступила полнейшая тишина.

Все взгляды тут же устремились на меня.

Ненавидящие, затравленные. Кто-то застыл с половником в руке, кто-то замер, пряча тряпку за спину, словно пойманный на чём-то постыдном. Никто не двинулся, но я чувствовала жгучее отторжение, разлившееся по воздуху.

Молча прикрыла за собой дверь. Кто-то хрипло втянул воздух. Напряжение стало буквально осязаемым, словно густой туман заполнил кухню.

Но я говорила мягко, дружелюбно, глядя в глаза слугам: