Бросив письмо на стол, он взглянул в окно. За окном сгущались сумерки, снежные хлопья лениво кружились в воздухе. Всё это могло бы быть даже красивым, если бы не необходимость снова подчиняться чужой воле.

— Анна, — позвал он, не оборачиваясь.

В кабинет вошла служанка, ссутулившись и сложив руки на переднике.

— Милорд?

— Передай госпоже Джульетте, что завтра она должна быть готова для конной прогулки. И напомни ей, что опоздания я не терплю.

— Слушаюсь, милорд, — поклонившись, Анна поспешила выйти.

Ромео тяжело вздохнул, снова посмотрев на письмо. Ему было ясно: предстоящая охота станет не только проверкой для его послушания отцу, но и очередной возможностью для родственников перемыть ему кости…

* * *

Служанка вошла в мою комнату с такой поспешностью, будто несла срочную весть.

— Госпожа, — произнесла она, запинаясь. — Милорд приказал вам быть готовой к завтрашнему утру: вы отправитесь на конную прогулку в родовое поместье семьи Сильетти.

Я замерла, переваривая её слова.

— Конную прогулку? — переспросила я, стараясь скрыть вспыхнувшее беспокойство.

Служанка робко кивнула и быстро удалилась, оставив меня наедине с моими мыслями.

Конная прогулка…

Вся моя решимость, которая так окрепла за последние дни, внезапно пошатнулась. Как только я представила себя на огромной лошади, дрожащую и нелепо болтающуюся в седле, в груди неприятно заныло.

Встала и прошлась по комнате, словно от этого могла прийти в себя. «Хорошо, — сказала я себе, — хватит паниковать. Паника — это не выход». Попыталась представить себя на лошади, но тут же поморщилась. А вдруг Джульетта умела ездить верхом, и в этом теле остались хоть какие-то навыки? На надеяться на это было несколько опрометчиво.

Нет, мне не нравится мое уныние и страх!

Подойдя к зеркалу, я внимательно посмотрела на своё отражение. Дневник Джульетты всё ещё лежал на столе, и я вспомнила, что совсем недавно поклялась себе бороться.

— Если ты могла сдаться, Джульетта, то я не могу, — сказала я вслух, словно её дух слушал меня.

Конная прогулка? Пусть это будет испытанием. Но я покажу им, что справлюсь.

* * *

Карета тряслась на ухабах заснеженной дороги, и каждый новый толчок заставлял меня крепче сжимать руки на коленях. Снаружи, за инеем на окнах, простирались бескрайние поля, а дальше виднелись силуэты хвойных деревьев, обрамлённых снежными шапками. Ромео сидел напротив, скрестив руки на груди. Его лицо оставалось бесстрастным, но в нервных движениях пальцев и в ритмичном подергивании ноги сквозило напряжение.

Весь путь он молчал, а я не решалась заговорить первой. Он не смотрел в мою сторону, словно меня не существовало. Впрочем, как всегда.

Правда… я и не желала быть замеченной. Волнение только нарастало, и не хотелось бы, чтобы Ромео его заметил.

Где-то через час показались высокие башни родового поместья семьи Сильетти. Я припала к окну, пытаясь разглядеть его через снегопад. Оно было ещё больше, чем наше. Массивные стены тёмного камня возвышались над заснеженной равниной, окна сияли золотистым светом. Величественно. Холодно. Впечатляюще…

Карета остановилась у ворот, где нас уже ждали. Слуги поспешили открыть дверцу, один из них поклонился так низко, что почти каснулся земли.

Ромео вышел первым. Его чёрный плащ развевался на холодном ветру, а сам он оставался таким же невозмутимым, как всегда. Затем он обернулся и, к моему удивлению, подал мне руку.

Его рука оказалась тёплой. Почти горячей. Неловкость накрыла меня с головой, когда я ухватилась за неё, и я почувствовала, как внутри всё скручивается в странный узел.

«Боже, о чём я вообще думаю?» — укорила я себя. Но тепло его ладони… Просто на мгновение показалось, что передо мной не Ромео, а Роман Веселков. Мой Рома, которого я любила в другой жизни. Это лицо, эти черты так похожи на него…

Я поспешно убрала руку, едва оказавшись на земле. Ромео больше не обращал на меня никакого внимания и повернулся к ожидающим нас слугам.

Мы прошли через огромные ворота, которые открылись с гулким скрипом. Длинная дорожка, обсаженная деревьями, вела к парадному входу. Воздух здесь был особенно холодным, но всё равно пахло чем-то благородным: мёдом, смолой, можжевельником.

У самого входа нас встретила немолодая, богато одетая женщина. Её фигура всё ещё сохраняла грациозность, а волосы, собранные в идеальный пучок, едва тронул серебристый налёт времени. Она была до странного похожа на Ромео, и я тут же догадалась — это его мать.

— Ромео, дорогой! — воскликнула она радостно и бросилась сыну в объятья. Ромео почему-то остался довольно холоден к такому трепетному проявлению чувств.

— Здравствуйте, мама, — коротко ответил он, поспешно отстраняясь. Я была несколько удивлена. Если бы кто-то обнял меня с такой любовью, я бы почувствовала себя польщенной….

Когда графиня повернулась ко мне, её взгляд стал куда холоднее, хотя вежливая улыбка все-таки тронула тонкие губы.

— Джульетта, — произнесла она чуть натянуто. — Рада вас видеть.

— Благодарю вас, — ответила я так же официально, как она приветствовала меня. Впрочем, я ничего другого и не ожидала.

Нас провели вовнутрь.

Зайдя в холл, я ошеломленно замерла, рассматривая открывшееся великолепие. Поместье дышало богатством. Стены из полированного камня были украшены огромными картинами в позолоченных рамах, изображающие охотничьи сцены, а массивная люстра, усыпанная хрусталём, ослепляла даже при приглушённом свете. Просторный холл казался дворцом сам по себе — с витыми лестницами и массивными дверями, ведущими в неизвестность.

— Отец ждёт нас, — бросил Ромео напряженно, прервав мои попытки разглядеть всё детально.

Мы пересекли холл, направляясь, скорее всего в гостиную, но вдруг из широкой боковой двери вышел высокий мужчина в белоснежной рубашке и широких черных штанах. Его лицо было острым, словно высеченным из камня, а глаза — серыми и холодными. Короткие седые волосы переливались серебром…

Ромео замер. Его плечи напряглись, а лицо стало ещё более мрачным, чем обычно. Я поняла мгновенно: передо мной — его отец, граф Сильетти, и их отношения далеки от тёплых.

— Сын, — произнёс граф, подходя ближе. Он протянул Ромео руку.

Муж пожал её с холодной формальностью, и в этот момент граф повернулся ко мне.

Я уже приготовилась к очередному взгляду свысока или, возможно, ледяной фразе. Но вместо этого граф улыбнулся. Его лицо, жёсткое и угловатое, стало неожиданно тёплым. Прежде чем я успела что-либо понять, он шагнул ко мне и заключил в крепкие объятия.

— Дорогая доченька! — сказал он с такой искренней радостью, что я буквально онемела. — Как же я рад тебя видеть!

Я не знала, что сказать. Слуги, стоявшие поблизости, переглянулись, а Ромео напрягся так, что я услышала скрежет его зубов…

Очередной триумф

Я вошла в столовую следом за Ромео, стараясь держаться бесстрастно и с достоинством. Взгляды присутствующих тут же устремились на нас: благосклонный графа Леонардо Сильетти, напряженный Лукреции Сильетти и полный ненависти… Элинор Сильетти. Да, она тоже была здесь, что вызвало во мне жгучее напряжение.

Она, как всегда, выглядела безупречно: золотистые волосы были уложены в сложную причёску, а лёгкое голубое платье с кружевом подчёркивало её утончённость.

— Джульетта, — холодно поприветствовала меня мать Ромео. Она указала на свободное место напротив Элинор.

— Благодарю, — ответила я, занимая место.

Ромео сел рядом со мной, но, как всегда, его лицо оставалось бесстрастным. Он лишь кивнул отцу и матери, не сказав ни слова.

Завтрак начался в молчании, и какое-то время было слышно только позвякивание вилок, шорох юбок и приглушённые шаги слуг. Я старалась сосредоточиться на еде, но ощущала, как взгляд Элинор прожигает меня насквозь.