— Пойду просто прогуляюсь.

Свекровь не остановила меня. Я заторопилась вдоль поляны, стараясь не обращать внимания на любопытные и презрительные взгляды гостей…

Не успела я миновать это место, как мне наперерез устремился слуга, ведущий за поводья ту самую лошадь, которую я должна была оседлать. Я тяжело выдохнула, когда он предложил мне забрать кобылу с собой. Пришлось тащить ее следом…

* * *

Я шла вдоль заснеженной тропинки, стараясь успокоить себя.

Дыши, Юля, просто дыши.…

Морозный воздух обжигал лёгкие, а снежные шапки на ветвях периодически скидывали мне на голову комья снега. Я пыталась убедить себя, что всё под контролем, но странное дурное предчувствие не отпускало.

Снег под сапогами тихо поскрипывал, а в воздухе витали запахи морозной свежести и разогретого лошадиного пота. Внезапно мой взгляд упал на алую дорожку капель на белом покрывале. Замерла.

Кровь?

Маленький след, почти теряющийся среди деревьев, тянулся дальше вглубь леса. Лай собак звучал всё громче, но в нём теперь была тревога, а не охотничий азарт. Моё сердце сжалось. Что происходит?

Последовала за кровавой дорожкой и ускорила шаг, понимая, что что-то пошло не так.

Вдруг из-за деревьев выскочила лошадь. Она мчалась вскачь, безумно мотая головой, словно панический ужас нес её без воли всадника. На её спине я увидела… Ромео. Он был бледен, его тело беспомощно покачивалось в седле. Лошадь неслась дальше, не разбирая дороги. В его бедре торчала стрела, и алая струя крови лилась из раны прямо на снег.

— Нет! — вырвалось у меня. Сердце дернулось в груди, будто это меня пронзили.

Я не успела осознать, что делаю, как внезапно оказалась у своей кобылы. Как будто кто-то другой управлял моими руками. Я взяла поводья и буквально одним движением вскочила в седло.

Сквозь шум крови в ушах я слышала только собственное дыхание и грохот копыт. Лошадь неслась вперёд, вгрызаясь копытами в снег, а я старалась держаться, не думая о том, как это у меня получается.

— Давай! — крикнула я, сама не зная, обращаюсь ли к лошади или к себе.

Ромео был уже совсем близко. Его лошадь скакала вслепую, а сам он, кажется, почти терял сознание. Я дотянулась до поводьев его лошади, ловя их мокрыми от пота руками.

— Стой! — закричала я, с силой дёрнув поводья.

Его лошадь резко остановилась, задние ноги скользнули по снегу. Ромео обмяк и начал заваливаться набок. Я спешилась быстрее, чем успела осознать, что делаю, и бросилась к нему.

— Ромео! — позвала я, обхватывая его под мышки и пытаясь вытащить из седла. Он был тяжёлым, его тело казалось неподъёмным, но я не могла остановиться.

Опустила его на снег, а потом заметила, как кровь уже пропитала ткань его брюк. Она текла слишком быстро.

— Черт, нет… — пробормотала я, разрывая ткань, чтобы увидеть рану.

Стрела застряла глубоко. Кровь сочилась из разорванной плоти, окрашивая всё вокруг. Я не знала, как это делаю, но мои руки начали двигаться сами по себе.

— Нужно остановить кровь… — бормотала я, как заклинание.

Оторвав полоску ткани от своего плаща, я сделала жгут чуть выше раны, затягивая его так сильно, что мои пальцы заныли от напряжения. Потом обернула рану ещё одной полоской ткани, чтобы кровь больше не сочилась.

Ромео тихо застонал. Его глаза приоткрылись, но взгляд еще был мутным.

— Держись, — прошептала я, чувствуя, как меня охватывает паника. — Ты справишься, слышишь!!!

Вокруг послышались крики. Я подняла голову и увидела, как к нам подбегают другие участники охоты. Среди них мелькнула худощавая фигура Лукреции. Её лицо исказилось от ужаса.

— Ромео! — закричала она, бросаясь к нам.

Мгновенно на поляну выбежали охотники. Кто-то соскочил с лошадей, кто-то начал отдавать команды. Один из мужчин подхватил Ромео, другой притащил носилки.

— Унесите его в дом, — велела Лукреция дрожащим голосом. — Быстро!

Я смотрела, как его уносят, не чувствуя ног. Мои руки были в крови, разум — в хаосе. Что это было? Как я это сделала?

Опустилась на снег, чувствуя, как меня накрывает волна шока.

Я спасла Ромео. Но в этот момент впервые остро и ясно ощутила, что это сделала не совсем я. Это была Джульетта.

Ее чувства и мысли захватили мое тело и управляли им, ведь я до ужаса боюсь лошадей и не умею ездить верхом. А еще… еще я ярко почувствовала, что бедная девушка… до сих пор безумно и самоотверженно любит этого жестокого и высокомерного выскочку — Ромео…

Неужели ее душа где-то рядом?

Случайность

Через полчаса я была уже в поместье семьи Сильетти. Суета улеглась, гости по большей части разошлись по разным комнатам. Как я услышала краем уха, кому-то всё-таки удалось подстрелить оленя, поэтому вечером ожидался очень даже сытный ужин.

В огромном холле, который по совместительству служил и некоторого рода гостиной, на трёх приземистых диванчиках расположились многочисленные девицы и тётушки. Они не переставали охать и причитать, обсуждая случившееся. Самое интересное, что отчего-то все были уверены, будто моего мужа спас какой-то мужичок из работников. О том, что я лично остановила лошадь и оказала первую помощь, не было сказано ни слова.

Мне стало неприятно. Я стояла чуть в стороне, естественно, не собираясь присоединяться к болтовне. Чувствовала глубокую досаду. Неужели никто не видел, что это сделала я? Там была куча народу. Правда, они пришли в тот момент, когда я уже перевязала Ромео, но всё же было очевидно. Значит, кто-то намеренно пустил слух о том, что это была не я.

Лукреция вдруг заметила меня. Она нахмурилась, лицо напряглось. Кто-то, видимо, проследил за её взглядом, и несколько тётушек тоже обернулись ко мне. На их лицах отразилось удивление, даже недовольство. А я и не поняла, в чём дело.

Они стали шушукаться, а Лукреция поспешно встала на ноги. Придерживая длинное темно-коричневое платье, она подошла ко мне и грозно зашептала:

— Что ты здесь делаешь?

Она даже не пыталась скрыть своего раздражения.

— Ты должна быть с Ромео! Если ты не собираешься быть рядом с ним в такой ответственный момент, то это станет позором для нашей семьи. Все эти дамы найдут повод усомниться в вашем браке. И самым безобидным сомнением станет то, что тебя посчитают безразличной к собственному супругу. Немедленно поднимайся на второй этаж и ухаживай за Ромео! И вообще, такое наплевательское отношение к собственному мужу мне всё больше не нравится…

Я закатила глаза. Да что ж такое творится-то?

Внутри настолько вспыхнул гнев, что я весьма непочтительно развернулась посреди продолжительной речи свекрови и просто пошла к лестнице. По некоторым звукам позади я поняла, что Лукреция едва не задохнулась от возмущения, но присутствие родственниц заставило её промолчать.

Мне было всё равно. Она реально вывела меня из себя. Однако я всё-таки шла в комнату к Ромео. Не послушаться вконец было бы неправильно.

И вот я здесь.

В комнате было душно. Запах лекарственных трав и мокрой ткани висел в воздухе, вызывая лёгкое головокружение. Тяжёлые шторы пропускали лишь слабые полосы света, которые лениво падали на кровать.

На кровати лежал Ромео, неподвижный и бледный. Кажется, он спал. Его лицо оказалось высеченным из мрамора, слишком белое на фоне тёмных волос.

Я остановилась у двери. Отступать уже некуда. Но каждая клеточка во мне кричала, что мне тут делать нечего.

Он — Ромео — ненавидит мой взгляд, мой голос, в принципе, моё присутствие. Что он скажет, если очнётся и увидит меня здесь?

Ладно. Пришлось усилием воли заставить себя двигаться.

Я потихоньку зашла в комнату и села в кресло у кровати. Сцепила руки на коленях, стараясь унять противную дрожь. Грудь Ромео поднималась и опадала медленно и размеренно. На какое-то мгновение мне показалось, что в таком виде он выглядит прямо-таки уязвимым, почти человечным — как выглядел бы, наверное, мой Рома.