Мои брови поползли вверх. Вот это да! Служанки явно наслаждались моментом, как будто ожидали чего-то.

Мой разум заработал на полную катушку. Значит, Джульетта была здесь уже не раз. Судя по всему, она давно стала объектом их насмешек.

Такое отношение каких-то служанок говорило о том, что даже они позволяли себе лишнее по отношению к ней.

Мне стало девушку искренне жаль. Похоже, её бунтарская натура либо не существовала вовсе, либо была задавлена на корню ещё в юности.

— Садись здесь, — тётя ткнула пальцем на грубую скамью, заваленную какими-то бумагами и пустыми мешками. — Тебе нужно переписать каждое название из этого списка, — она указала на потрёпанный лист, — и проверить, всё ли на месте.

Зинельда говорила таким командирским тоном, что даже у меня возникло подсознательное желание молча подчиниться. Но, конечно, я этого делать не собиралась.

Не дожидаясь ответа, тётя величественно развернулась и удалилась, оставив после себя лишь приторный запах лаванды.

Я быстро обвела взглядом кладовую и отметила значительный беспорядок: мешки, корзины и соломенные тюки валялись в хаотичном порядке, пыль покрывала полки, а паутина свисала с потолка. В углу стояли служанки, шушукаясь и бросая на меня презрительные взгляды. Они явно ожидали, что я тут же начну униженно выполнять работу.

Я улыбнулась про себя. Это был шанс. Шанс отыграться за Джульетту, выплеснуть своё негодование. Если тётя отправила меня сюда, ожидая послушания, почему бы не воспользоваться этим моментом и не перевернуть всё с ног на голову?

— Так, девочки, — гаркнула я, вложив в голос как можно больше уверенности. — Здесь у вас жуткий бардак, и с этим вы сейчас будете разбираться!

Лица девушек вытянулись. Они недоумённо переглянулись, но промолчали.

— Ну что стоим? — я упёрла руки в бока, подражая тёте Зинельде. — Вы живёте в этом свинарнике, как будто так и надо. Быстро распределяем задачи!

Я указала на двух девушек справа:

— Вы начинайте с этой стены. Убирайте паутину, доставайте чистые тряпки и воду. А вы, — я повернулась к остальным, — разберите те полки. Мы приведём кладовую в порядок.

Мой уверенный тон сбил их с толку. По выражениям ошеломлённых лиц было понятно, что никто не ожидал от меня такого. Джульетта, похоже, была для них безвольной марионеткой, а тут вдруг — командирский голос и уверенные распоряжения.

Нехотя, девушки разбрелись по кладовой и принялись за работу. Пока они искали тряпки и начинали уборку, я села за изучение списка, уверенная, что скоро всё будет под моим контролем.

Прошло немного времени, и я с удовольствием отметила, как комната начала преображаться: полки стали чище, мешки аккуратно разложили по углам, пыльные предметы протёрли. Я пробежалась глазами по списку и полкам, быстро выявив недостачу: ячневая крупа и рис были в перечне, но отсутствовали на месте.

Тут я заметила кое-что удивительное — я могла читать и писать на этом языке! Это был точно не русский, а местный, но я его понимала. Открытие восхитило меня. Настроение явно пошло вверх.

Через час кладовая буквально сияла.

Я решила демонстративно не переписывать список, а просто вычеркнула из него отсутствующие позиции. Когда Зинельда появилась в дверях, её суровое и капризное выражение начало меняться. Брови поползли вверх, лицо вытянулось, рот приоткрылся.

Она оглядела кладовую взглядом, будто увидела райский сад.

— Что это? — прошептала она, делая несколько шагов вперёд.

Я поднялась с лавки ей навстречу с нахальной улыбкой.

— Это называется мудрое управление, тётушка, — спокойно ответила я, протягивая ей список. — Но вряд ли вам оно знакомо. Переписывать не стану, займитесь этим сами. Рис и ячневая крупа отсутствуют. С этим я откланиваюсь. Всего доброго, тётя!

Сунув список в руки онемевшей Зинельды, я развернулась и вышла из кладовой, чувствуя себя на вершине успеха.

Однако, едва ступив в коридор, неожиданно столкнулась с Ромео. Один взгляд на него заставил сердце болезненно сжаться…

Ответила достойно

Едва я выскользнула из кладовой, как с кем-то столкнулась буквально лоб в лоб и чуть не потеряла равновесие. Подняв взгляд, встретилась с холодными и презрительными глазами Ромео. Он смотрел на меня с таким раздражением, что стало ясно: мой замечательный день вот-вот пойдёт под откос.

Ромео выпрямился, всем своим видом показывая, что ждёт извинений. Сегодня он выглядел как-то особенно блистательно. Идеально сидящий на нём камзол глубокого винного цвета, выглаженные до безупречности манжеты белоснежной рубашки и аккуратная прическа подчёркивали его несомненную привлекательность. Однако этот безукоризненный вид сильно контрастировал с напряжённым выражением лица и взглядом, полным негодования.

— Что за неуклюжесть! Ты даже ходить нормально не умеешь! — прорезал тишину его холодный голос.

Я сделала шаг назад, подняв повыше подбородок и скрестив руки на груди.

— Возможно, вы правы, милорд, но, судя по всему, вы и сами предпочитаете ходить, не глядя перед собой.

Его глаза сузились. Кажется, он понял, что ему бросили вызов.

— Ты смеешь говорить с мужем в таком тоне? — Он шагнул ближе и угрожающе навис надо мной, как будто его высокий рост и жёсткая осанка могли подавить меня своей властностью. — Ты забываешь, кто я?

Я едва сдержала усмешку. Очевидно, Ромео просто искал, на ком выместить скопившееся раздражение. А нелюбимая жена идеально подходит на роль мишени, не так ли?

— О, я прекрасно помню, кто вы, милорд, — ответила я немного иронично. — Вопрос только в том, помните ли вы, ктоЯ́?

Он напрягся и нахмурился.

— Я прекрасно это помню. Ты — женщина, которую мне навязали против воли, бремя, которое я вынужден нести.

Его слова должны были ударить меня в сердце. Где-то они зацепили, да. Но вместо того, чтобы отступить, я выдержала его взгляд и только сильнее выпрямила спину.

— Если я такое тяжкое бремя, почему бы вам не оставить меня в покое?

Мои слова, кажется, застали его врасплох. Он моргнул, но быстро восстановил хладнокровие.

Что, не ожидал такого предложения? Думал, Джульетта будет цепляться за этот брак? Уверяю, у меня достаточно чувства собственного достоинства, чтобы не унижаться так…

Даже если бы на место Ромео был настоящий Роман Веселков, и он бы так тяготился мной, я бы поступила точно также. Достоинство и честь порой выше любви…

Взгляд Ромео стал ещё более жёстким.

— Ты слишком много себе позволяешь, Джульетта. Ты должна быть благодарна за то, что вообще находишься в этом доме!

— Благодарна? — опешила я и возмутилась. — За что? За ваши холодные презрительные взгляды? За то, что меня здесь никто не уважает, включая вас? Или за то, что я, похоже, единственная, кто замечает, что этот дом погряз в высокомерии и безразличии?

Ромео напрягся, его глаза загорелись яростью.

— Ты смеешь осуждать меня и мой дом?

Но я не дала ему вставить больше ни слова.

— Да, смею! — ответила дерзко, лицо моё утратило всякую улыбку. — Потому что я не слепая! И вы, пожалуй, тоже не слепы, милорд, хотя вам гораздо удобнее притворяться, будто это так.

Он замолчал, не найдя, чем возразить. Я видела, как его раздражение сменилось чем-то иным — растерянностью, недоумением, хотя он всячески пытался скрыть свои чувства за ледяной маской.

— Ты становишься всё наглее, Джульетта, — процедил он наконец, чтобы не уронить своего аристократического достоинства. — Думаешь, это поможет тебе закрепиться здесь, в этом доме? — голос его стал ещё более угрожающим.

Я улыбнулась, отступая на шаг.

— Закрепиться, милорд? Я ни за что не цепляюсь. Я просто живу. Где-то — выживаю. Пытаюсь жить так, как мне нужно. Вам советую попробовать то же самое. Просто живите. Может быть, это избавит вас от желания искать мишени для своего раздражения…