Ох, не надо было мне сравнивать его с ним! Тут же в груди что-то заболело, затосковало, нахлынуло прежнее чувство разочарования…

Да, когда я всеми силами пыталась внушить себе, что Ромео — это не Роман, что между ними ничего общего нет, у меня ещё получалось относиться к нему более-менее равнодушно. Но их поразительное сходство всё равно время от времени задевало меня. Так, надо вспомнить, какой он грубый и холодный человек. Должно помочь…

Вдруг Ромео шевельнулся. Его веки дрогнули, а я замерла. Муж открыл глаза. Его взгляд, сначала тяжёлый, расфокусированный, а потом более осмысленный, довольно быстро нашёл меня.

— Ты? — хрипло произнёс он. Голос его был слабым, но в нём всё равно звучало раздражение.

— Да, — ответила я, стараясь держать тон ровным и равнодушным. — Это я. Твоя мать отправила меня сюда, так что можешь не беспокоиться — я пришла сюда не по своей воле.

Ромео, кажется, устал. Он снова прикрыл глаза, но уголки его губ дрогнули, как будто он собирался усмехнуться, а потом передумал. Удивительно, что ему смешно, когда всё просто ужасно.

— Конечно, — наконец протянул он приглушённо. — Мама всегда так поступает. Репутация прежде всего.

— Это у вас семейное, — огрызнулась я, хотя понимала, что не стоит затевать ссоры.

На мгновение воцарилась тишина, но я уже не могла её выносить.

— Что с тобой случилось? — спросила я. — Кто тебя ранил?

Ромео не сразу ответил. Глаза его снова открылись, и он просто лежал, смотря в потолок, будто собирался полностью проигнорировать мой вопрос.

— Стрела вылетела из-за кустов, — наконец сказал он неторопливо и задумчиво. — Я не видел нападающего.

Я нахмурилась, ощущая, как по спине пробегает невольный холод.

— Значит, кто-то пытался тебя убить. Это покушение?

— Похоже на то.

— Но кто? — спросила я, не скрывая тревоги. — И почему?

Ромео повернул голову, и наши взгляды снова встретились. Его глаза были спокойными, но холодными, как лёд. Кажется, он удивлялся моей настойчивости.

— Я ничего не знаю, — произнёс он. — А вот ты почему спрашиваешь?

От этих слов мне стало буквально противно. Я поджала губы.

— Вообще-то я тут играю роль твоей жены. Или мне лучше демонстрировать равнодушие?

Ромео пристально разглядывал меня, наверное, целую минуту, а потом выдохнул и устало закрыл глаза.

— Не старайся слишком усердно, Джульетта, — пробормотал он. — Мать не будет наблюдать за каждым нашим разговором.

— Так ты решил, что я разговариваю с тобой только для того, чтобы угодить ей? — спросила я резко.

— А для чего ж ещё? — ответил он.

— Ну, знаешь ли… — пробормотала я, но тут же замолчала.

Стало так обидно, что хотелось плюнуть на всё и просто молча уйти. Я бы, наверное, так и поступила, но вдруг Ромео вздрогнул и закашлялся. Кашель оказался въедливым настолько, что он долго не мог остановиться, каждый раз вздрагивая от боли в ноге.

Я вскочила, спохватилась, начала искать глазами кувшин с водой, но нашла чашку с травяным напитком. Схватила её и подбежала к Ромео.

— На, выпей скорее.

Я придержала его голову и приставила край чашки к его рту. Ромео начал жадно пить и пил до тех пор, пока не опустошил чашку. Я быстро отставила её в сторону, всё ещё удерживая его голову рукой.

Но как-то неудачно подвернулась нога, и я начала заваливаться… прямо на мужа.

Случилась бы настоящая катастрофа, если бы я действительно упала. Но мне удалось выставить руки и затормозить.

Однако замерла уже фактически у лица Ромео.

Да что там фактически? Кажется, у нас вышел совершенно спонтанный… поцелуй!

Что? ⁇Но ведь такое бывает только в фильмах!

Губы Ромео оказались горячими и сухими, а когда он от удивления приоткрыл рот, случайность превратилась в неожиданное соблазнение…

Романтическое безумие

Ромео вздрогнул. Я замерла, чувствуя, как внутри всё смешалось: шок, испуг и что-то ещё. Но прежде, чем я успела понять, что происходит, Ромео вдруг потянулся ко мне. Робко, осторожно, будто боялся, что я отстранюсь. Его губы мягко коснулись моих, и на сей раз добровольно.

Это было так неожиданно, что я не сразу осознала, что происходит. Его прикосновение — тёплое, почти невесомое — заставило весь мир вокруг исчезнуть. В комнате больше не слышалось запаха лекарств, ветер за окном больше не стучал по стёклам. Остался только этот момент, только чужое дыхание и мягкое прикосновение.

Я не отстранилась, но и тело словно перестало мне принадлежать. Мысли растаяли — все до одной, уступив место странной, сладкой волне, которая захватила целиком. Руки Ромео скользнули к моей талии, а поцелуй стал глубже, настойчивее. Моё сердце билось громче, чем когда-либо.

Я забыла о том, где нахожусь, забыла всё, что нас разделяло, и даже о том, что эта жизнь какая-то фальшивая. На какое-то мгновение мне даже показалось, что рождается новая реальность — наша реальность, в которой не нужно было ни объяснений, ни оправданий. Трепетная надежда, глупая, как пробка, начала активно подавать признаки жизни.

Но вдруг меня обожгла мысль: что я делаю? Это же Ромео! Человек, который смотрел на меня свысока, избегал, презирал. А я… отвечаю на его поцелуй?

Резко отстранившись, я выровнялась и сделала шаг назад. Воздух в комнате сразу же показался густым, тяжёлым, и я хватала его жадно, будто не могла надышаться.

Ромео тоже застыл. Его взгляд стал ошеломлённым, словно он не ожидал от самого себя такой импульсивности.

«Что это было?» — пронеслось у меня в голове.

Ромео ничего не сказал, но, вероятно, подумал то же самое. Лицо его быстро стало непроницаемым — он снова надел маску безразличия.

Я не знала, куда себя деть: может, осмотреть комнату, спрятаться за креслом, сделать вид, что ничего не было? Чувствовала себя так, будто стою под прицелом. И не важно, что он молчал. Тишина была хуже любых слов.

Судорожно пыталась придумать повод уйти, но ничего не придумывалось.

— Мне надо проверить, как там… как там… — пробормотала я.

Боже, как нелепо и жалко это прозвучало! Но лучше оправдываться и бежать, чем оставаться здесь. Я развернулась и вылетела из комнаты, словно за мной гнались.

Коридор встретил холодной пустотой. Или же эта пустота образовалась у меня внутри? Многочисленные бра с горящими свечами внутри едва освещали стены. Тени казались слишком длинными, слишком мрачными, слишком угрожающими.

Мои лихорадочные шаги отдавались эхом. Стук каблуков звучал громче, чем хотелось, и раздражало.

Почему я ответила на этот поцелуй? — спрашивала себя, шагая ещё быстрее. — Это же Ромео! Он отталкивающий, холодный, раздражающий. Почему моё сердце сейчас колотится так, будто ему это важно?

Но ответ я знала. Хотела я признавать этого или нет, но этот поцелуй взбудоражил во мне всё то, что я так тщательно подавляла всё время. То, что с такой лёгкостью заставило меня забыть о его холодности и фальши в нашем браке. Эта мысль была хуже всего…

Я всё равно вижу в нём Рому. Мои чувства никуда не делись и начинают периодически проецироваться на этого высокомерного аристократа.

Кажется, я была так поглощена мыслями и ощущением собственной беспомощности, что не заметила, как позади раздался знакомый ехидный голос.

— О, а я думала, ты у Ромео и ухаживаешь за ним, а ты ходишь непонятно где!

Я резко обернулась. Конечно, это Элинор! Кто ещё мог в первое же мгновение встречи говорить гадости? Правда, выглядела она странно. Идеально уложенные волосы слегка растрепались, лицо подрумянилось, а в глазах горел какой-то лихорадочный блеск.

— Что тебе нужно? — произнесла я, чувствуя, как раздражение накрывает волной.

— Нам надо поговорить, — ответила она неожиданно.

— У меня нет никакого желания с тобой разговаривать, — ответила я, но она схватила меня за руку и потащила за собой.