Ромео, как оказалось, был превосходным рассказчиком. Он увлечённо делился историями из прошлого, перемежая их колкими замечаниями, от которых я буквально захлёбывалась смехом.

— И вот представь, — продолжал он, едва сдерживая ухмылку, — наш управляющий как-то решил устроить званый ужин. Все чинно, благородно, бокалы с вином, серебряные приборы, обсуждение политики… И тут посреди трапезы в комнату вбегает его любимый бульдог и с размаху запрыгивает прямо на стол.

Я хохотнула, представив себе эту картину.

— Это ещё не всё, — поднял он палец, довольный моей реакцией. — В зубах у него, представь себе, был чей-то башмак. Ну и, естественно, все присутствующие — дамы, господа — просто замерли в шоке. В полной тишине собака гордо улеглась между тарелками и начала с хрустом грызть находку.

Я закрыла лицо руками, пытаясь совладать с нахлынувшей волной смеха.

— И что было дальше?

— А дальше раздался отчаянный крик одного из гостей, который тут же соскочил со стула, пытаясь отнять у пса свой же башмак. Собака, разумеется, восприняла это как игру и рванула прочь, с башмаком в пасти. В итоге весь званый ужин превратился в хаотичную погоню по всему дому за проклятым бульдогом.

Я смеялась, чуть не опрокинув бокал с соком.

— Ох, Ромео, не знала, что ты способен на такие рассказы.

— Поверь, моя дорогая, ты знаешь обо мне далеко не всё, — хищно улыбнулся он.

Я сжала вилку, почувствовав, как этот взгляд буквально пронзил меня насквозь.

Он медленно отложил приборы, затем, не говоря ни слова, взял мою руку в свои тёплые ладони и поднёс к губам. Лёгкий, едва ощутимый поцелуй скользнул по кончикам моих пальцев.

По телу пробежала жаркая волна, кровь закипела, сердце заколотилось так сильно, что я не была уверена, что смогу сейчас хоть что-то сказать.

Взгляд Ромео потемнел, стал пристальным и целеустремлённым.

«О, нет, нет… если он сейчас не отдёрнет руку, я забуду обо всём на свете…»

Но тут…

В столовую ворвалась Элинор.

Она резко остановилась на пороге, натолкнувшись взглядом на животрепещущую сцену. Я вздрогнула, а Ромео лишь медленно выпрямился, явно не спеша отдаляться от меня.

Глаза Элинор расширились от изумления, а потом сузились, налившись яростью.

— Брат! — воскликнула она, и в следующий миг уже метнулась к Ромео, ловко разорвав ту невидимую связь, что возникала между нами.

Она обняла его, заставив выпустить мои пальцы, и крепко схватила его лицо ладонями, приближая к себе.

— Как ты? Ты не ранен? — её голос дрожал от волнения. — Я чуть с ума не сошла, когда узнала, что после тяжёлого ранения тебе пришлось отбиваться от разбойников!

Ромео осторожно выпутался из её хватки и кивнул на стул справа от себя.

— Присядь, Элинор.

Она нехотя отступила, но перед тем, как сесть, зыркнула на меня взглядом, полным недовольства.

— Пусть она выйдет! — заявила она с высокомерием, поправляя рукава платья. — Мне нужно поговорить с тобой наедине.

Она принялась устраивать на коленях салфетку, будто не сомневалась, что её требование будет немедленно исполнено.

Но Ромео не шевельнулся.

Элинор подняла на него взгляд, нахмурившись.

— Ты не слышал? Пусть она выйдет.

Он взглянул на неё с лёгким раздражением.

— Элинор, если у тебя есть что сказать, говори при моей жене.

Кузина откашлялась, заметно смутившись, но быстро взяла себя в руки.

— Впрочем, мне плевать, — фыркнула она, откидывая локон за ухо. — Рассказывай подробности, я хочу знать всё!

Ромео откинулся на спинку стула и лениво протянул:

— Рассказывать особо нечего. Нападение я отбил, передал дело дознавателям, они уже работают. Возможно, в течение нескольких дней предоставят отчёт. Кстати, двое нападавших остались живы. Их уже допрашивали.

Я заметила, как Элинор слегка поёрзала, но быстро взяла себя в руки.

— И знаешь что… — продолжил он, внимательно глядя на неё.

Я почувствовала, как в нём вновь вспыхнуло напряжение.

— Один из них признался, что их нанял аристократ. Мы выяснили его имя.

Он сделал паузу.

— Его зовут Филипп де Лаурент.

Элинор смертельно побледнела.

Я удивлённо подняла брови.

Элинор смертельно побледнела и вжалась в спинку стула. Её губы задрожали, а пальцы вцепились в края платья так сильно, что костяшки побелели.

Ромео не удивился этой реакции. Он смотрел на неё как человек, который давно знал правду, но просто ждал момента, чтобы её озвучить. В глазах его не было ни ярости, ни гнева — только ледяное разочарование.

Элинор метнулась взглядом ко мне, словно надеялась найти поддержку, но я лишь молча наблюдала. Я не чувствовала жалости. Лишь изумление от непонимания того, что происходит.

— Я тут навёл справки, — продолжил Ромео, сев обратно и небрежно скрестив руки на груди. — Говорят, ты бросила Филиппа уже после того, как ваша помолвка была официально объявлена. Говорят, у тебя нашёлся новый ухажёр… — он выдержал паузу, прищурившись. — Вопрос только в одном, дорогая кузина: при чём тут я?

Элинор резко вскинула голову. В её глазах смешались страх и стыд.

— Я… я… — она запнулась, её дыхание сбилось. — Я… не хотела!

Ромео молча ждал продолжения.

Элинор стиснула руки и, закрыв глаза, выпалила:

— Он мне смертельно надоел, и я не знала, как от него отвязаться. Вот и придумала другого мужчину…

Ромео резко ударил кулаком по столу, заставив Элинор вздрогнуть и вскинуть на него испуганный взгляд.

— Но почему тогда этот человек захотел убить именно меня⁈

Элинор застонала и всхлипнула.

— Потому что я сказала ему, что это с тобой у нас отношения! — выкрикнула она в отчаянии.

Я в ужасе прикрыла рот ладонью.

— Соврала, что мы не кровные родственники, — продолжала Элинор, начиная рыдать. — Ты тогда не был женат… Я подумала, что это отпугнёт Филиппа, ведь ты намного именитее его… Мне и в голову не приходило, что он пойдёт на убийство!

Она закрыла лицо руками ее плечизатряслись.

А я… я просто не могла поверить в это.

Ромео едва не погиб из-за её лжи!

Нет, он даже погиб.

И только чудом вернулся.

Ромео долго смотрел на кузину. Его лицо оставалось каменным.

— Ты чуть не отправила меня в могилу, Элинор, — произнёс он холодно. — Из-за тебя я испил горечь смерти, — Элинор всхлипывала, но Ромео не смягчился. — Мне придётся рассказать обо всём родителям.

— Нет! — воскликнула она, резко вскинув голову. — Ромео, миленький, не говори им, прошу тебя! Они же… они же изгонят меня куда-нибудь к тетке в провинцию! А я не могу… я там зачахну!!!

Ромео раздраженно сжал челюсти.

— За свои поступки надо отвечать, Элинор, — отрезал он. — Чтобы потом не пришлось мучительно сожалеть…

Он посмотрел на меня.

И я поняла.

Он говорил не только о ней.

Он говорил о себе. О своих собственных ошибках. О своих грехах передо мной…

* * *

Разговор с родителями Ромео вышел бурным. Когда он спокойно, без лишних эмоций, поведал, из-за чего на него было совершено покушение, его мать подскочила со своего места, словно её ужалила оса.

— Что ты сказал⁈ — закричала она, резко поворачиваясь к Элинор.

Та и без того сидела смертельно бледная, сгорбившись на стуле, но теперь её и вовсе затрясло.

— Как ты могла⁈ — продолжала бушевать госпожа Сильетти. — Из-за твоей глупости, твоего легкомыслия мой сын едва не погиб!

Я видела, как дрожали её руки, как в глазах плескалась ярость, смешанная с болью, и вдруг впервые за всё время мне стало жаль Элинор.

Она была жалким зрелищем — сломленная, униженная, осознающая весь масштаб своей ошибки.

— Я… я не думала… — прохрипела она, слёзы потекли по её лицу.

— Ты вообще когда-нибудь думаешь⁈ — отрезала госпожа Сильетти и, схватив девушку за руку, потащила ее прочь из гостиной.