Она смерила меня подозрительным взглядом и вздёрнула подбородок ещё выше.

— Идёшь со мной, — бросила высокомерно. — Поможешь убраться в комнате…

Не дожидаясь ответа, она развернулась и направилась в сторону… спальни Ромео.

Я последовала за ней, стараясь дышать ровно. В груди клокотало от гнева. Какая-то мымра так отвратительно играет мою роль и портит мне репутацию!!! Поэтому я обязательно с ней разберусь…

Но едва мы вошли в комнату, как я почувствовала, что заныла душа.

Ромео лежал в кровати, бледный, с закрытыми глазами. Сердце невольно сжалось. Кажется, душа Джульетты вновь заставляет меня чувствовать его боль.

— Собирай это, — самозванка указала на осколки разбитого кувшина, разбросанные по полу.

Я кивнула, присела на корточки и начала собирать осколки в тряпку, стараясь достойно играть роль покорной прислуги. Лгунья же в это время бродила по комнате, бормоча что-то себе под нос.

Внезапно со стороны кровати раздался стон.

Я замерла. Самозванка тоже остановилась, её взгляд метнулся к Ромео.

Тот пошевелился, веки дрогнули, и через мгновение его глаза медленно открылись.

— Ромео, любимый! — воскликнула самозванка, бросаясь к нему со всех ног. Её голос звучал наигранно, лишённый настоящих эмоций.

Она присела на край кровати, нежно касаясь его руки.

— Ты очнулся, какое счастье! — шептала трепетно.

Я скривилась, глядя на эту жалкую попытку сыграть правдоподобную роль. Если она пыталась быть мной, то выходило это отвратительно. Я бы никогда не назвала Ромео любимым…

Муж долго смотрел на неё, не отрывая взгляда. Его лицо оставалось бледным, несчастным и… растерянным.

А потом он тихо, хриплым голосом произнёс:

— Кто вы такая?

Самозванка застыла. И я вместе с ней…

* * *

Моя никудышняя копия с притворной нежностью наклонилась к Ромео, её тонкий голос задрожал, будто она собралась вот-вот расплакаться.

— Ромео, это я, Джульетта, твоя жена, — всхлипнула она притворно. — Ты не помнишь меня? Ты был ранен, милый. Но всё пройдёт, обещаю!

Она театрально вытерла несуществующую слезу, склоняясь ближе к его лицу.

Ромео, однако, смотрел на неё хмуро, как будто пытаясь разобрать, что за спектакль разыгрывается перед ним. Его глаза медленно оглядывали комнату, словно он искал подтверждение реальности происходящего.

— Всё будет хорошо, дорогой, — не унималась самозванка. — Ты обязательно меня вспомнишь…

Ромео не отвечал. Его брови были сведены, губы сжаты в тонкую линию, взгляд блуждал по комнате, как будто что-то не давало ему покоя.

Самозванка перестала причитать, её лицо изменилось. Она быстро схватила с тумбочки кружку с отваром, приподняла его голову и почти заставила выпить.

— Пей, милый. Это поможет, — прошептала она с фальшивой заботой.

Ромео сделал пару глотков, затем его веки затрепетали, и он снова закрыл глаза. Его дыхание стало ровным, лицо расслабилось.

Самозванка выпрямилась, её прежняя нежность исчезла. На губах появилась довольная улыбка, глаза блеснули хищным огнём.

— Просто замечательно! — шепнула она, не замечая меня, всё ещё стоящую на коленях с осколками в руках. — Он всё забыл. Теперь всё будет ещё проще!

С этими словами она гордо выпрямилась, бросила последний взгляд на Ромео и, покачивая бедрами, вышла из комнаты.

Я осталась стоять, едва сдерживая потрясение.

«Прекрасно, — подумала я с горечью, — служанки нынче приравниваются к мебели…»

Я медленно выпрямилась, глядя на спящего Ромео. Его лицо, казалось, было спокойным, но я знала, что это затишье обманчиво.

Неужели действительно всё забыл? Однако… потеря памяти не избавляет от дурного характера, — решила я, собирая осколки с пола, чтобы оставаться в нужном образе.

Я бросила последний взгляд на Ромео и повернулась к выходу. Мне нужно разобраться в том, кто занял мое место.

И вдруг…

— Юля… — тихий, хриплый шёпот раздался за моей спиной.

Родственница

Сердце всё ещё гулко стучало в груди, но я заставила себя отойти от кровати Ромео. Его тяжелое состояние не давало покоя, но оставаться там дольше было опасно. Самозванка могла вернуться.

Я направилась в свою комнату, предполагая, что лгунья обосновалась именно там, но чем ближе я подходила, тем отчётливее доносились голоса из комнаты напротив, которая была значительно больше моей. Ага, значит, ее не удовлетворили мои «хоромы». Быстро же она обустроилась тут…

Одна мысль об этой наглости вызывала безудержный гнев, но я благоразумно подавляла его.

Дверь в ту другую спальню была приоткрыта, и я замерла неподалеку, прислушиваясь. Один голос, принадлежавший моей копии, звучал резко и недовольно. Второй — знакомый, тягучий, будто змеиное шипение — бормотал что-то нечленораздельное. Зинельда!

Гнев усилился. Эта гадкая женщина посмела запереть меня в темнице и, возможно, собиралась убить. Именно ей я обязана появлением самозванки, значит, вся ответственность лежит на тетке. Кстати, теперь стало понятно, чего добивалась Зинельда, постоянно меня подставляя. Она не хотела, чтобы Ромео узнал меня достаточно хорошо, потому что собиралась в скором времени меня заменить. Глупый муж, возможно, даже не заметит подвоха, ведь меня он действительно совершенно не знает. Правда… он считает, что я крутила роман на стороне, поэтому самозванке будет трудновато. Хотя… если Ромео действительно потерял память, это уже не имеет никакого значения.

Я придвинулась ближе, надеясь расслышать хоть слово, и разговор шёл на повышенных тонах, женщины перебивали друг друга, даже не удосужившись проверить, хорошо ли заперта дверь.

Кстати, рассеянность и безответственность — это как раз-таки очень распространенная черта у людей, прожженных порками. Уловить смысл было трудно, но вскоре до меня начали доноситься фразы.

— Как она могла сбежать??? Почему поставили только одного надсмотрщика???

Это разорялась самозванка. И говорила явно обо мне. Значит, заметили? Надеюсь, Морис не сильно пострадает…

— Да кого я могла найти еще, Юлиана! — начало было возмущаться тетушка, но девушка шикнула на нее.

— Эй, не смей меня так называть! Я Джульетта, заруби себе это на носу, мама!

Я опешила. Мама? Значит… вот почему они с Джульеттой так похожи! Генетическая лотерея произвела на свет слишком похожих друг на друга кузин…

— Не волнуйся, Джульетта! — быстро исправилась Зинельда. — Даже если племянница вернется, она никогда не сможет доказать, что является женой Ромео. Да и побоится она, я знаю. А ты, главное, не сильно выбивайся из образа. Хоть немного держи себя в руках, а то ты так кричишь…

— Прекрати! — взвизгнула самозванка. — Я веду себя так, как надо! И не нужно мне указывать… Лучше поработай со слугами и хорошенько их настращай, чтобы не смели перечить. А то я и до плети дойти могу.

В этот момент послышались шаги, как будто кто-то из них собрался покинуть комнату, поэтому я в панике открыла соседнюю дверь (к счастью, та была открыта) и затаилась. Мимо проскочила взвинченная Зинельда и умчалась прочь по коридору.

А я выдохнула. Вот это новость! Значит, самозванка — это всего лишь родственница и всего лишь дочь сумасшедшей тетки. Значит, никакой опоры, кроме их обмана, у них нет. Это хорошо. Проще будет разрушить их замыслы…

* * *

Два дня я мучилась, продумывая, как избавиться от самозванки. Все мои идеи рушились, стоило мне лишь представить, как она высокомерно объясняет всем, что я «обманщица», а она настоящая «госпожа».

Да и мнение слуг ничего не значило. Сделать правильный выбор должен был Ромео, а он был пока не в себе.

Ситуация казалась слишком сложной, но не безнадежной.

Кстати, Морису ничего не было. Как с улыбкой объяснила его мать, Зинельда просто слишком труслива, чтобы быть достаточно властной и жестокой. Выгнать слугу, который был нанят отцом Ромео, было немного опасно. Можно было схлопотать проблем, а именно неприятностей Зинельда боялась больше всего. Поэтому она просто отругала незадачливого стража и оставила его в покое.