Казалось бы, упоминание о старшем Сильетти должно было охладить пыл девушки, но она ещё сильнее насупилась.

— Тебе даже не хватило приличия сделать свадьбу, достойную рода? Тихая церемония, втайне, да ещё и с какой-то там непонятной девчонкой??? Если отец надавил на тебя, ты мог бы поговорить с моим отцом!! Ты хоть понимаешь, как теперь заговорят о нас?

Андрос, пытаясь разрядить ситуацию, подошел сзади, легонько коснулся плеча девушки и произнёс почти шепотом:

— Дорогая Элинор, зачем портить такое прекрасное личико столь непривлекательными гневными гримасами? Ведь вся эта история только придаёт вашей семье… пикантности.

Элинор, скривившись, проигнорировала его слова и снова обратилась к Ромео:

— И не смей говорить мне, что это не моё дело! Мне придётся теперь отмалчиваться перед друзьями и делать вид, будто я ничего не знаю. А ты вообще подумал, как отнесётся к этому твоя… — она фыркнула от досады, — … бывшая невеста? София-то верила, что станет твоей женой в ближайшее время…

Ромео резко встал и посмотрел на кузину сурово. Голос его прозвучал холодно и с упреком.

— Хватит, Элинор. У нас с тобой нет общих дел. Тебе ли указывать мне на «приличия»? Ты не имеешь права вмешиваться в мои дела и судьбу, — сказал он, окинув её обвиняющим взглядом. — Что касается моей жены, то это — решённый факт. Я не пойду против отца, по крайней мере, открыто. И тебе и… Софии придется смириться с неизбежным.

Когда Ромео произнес имя бывшей невесты, его голос слегка дрогнул. Андрос посмотрел на товарища сочувственно: только он знал, что Ромео на самом деле этот вынужденный разрыв прожил тяжело. Вот только Элинор ничего не заметила.

— Смириться⁈ — она возмущённо взмахнула руками. — Ты серьёзно? Думаешь, я позволю этому фарсу продолжаться, словно ничего не произошло? Я поговорю с твоим отцом! Попрошу своего отца поговорить с братом!!! Ты бросил ту, с которой был связан столько лет, ради этой… ничтожной девки??? Это унижает наш род, неужели ты этого не видишь? Дядя болен и стар. Ты должен думать соственной головой!

В этом была вся Элинор — взбалмошная, капризная и слишком много о себе думающая девица.

Андрос отошел на свое место, снова присел и с ухмылкой откинулся в кресле, наблюдая, как между непримиримыми родственниками всё сильнее разгорается спор. Элинор ему нравилась, но… на роль супруги он ее рассматривать никогда бы не стал. Любовницей она бы стала просто отменной, но… вряд ли девушка его к себе подпустит. Слишком гордая. Хотя… попытка не пытка. Он будет штурмовать эти бастионы еще не раз и не два.

Ухмыльнулся.

Ромео, не мигая, продолжал смотреть в лицо кузине ледяным взглядом.

— Не тебе судить, Элинор. Это не был выбор, о котором стоило говорить при свете дня, и ты это прекрасно понимаешь. Поэтому и не было ни торжества, ни радости. А для тебя и других повторю — моя жизнь остаётся моей жизнью, и не нужно в нее вмешиваться!!! Я уж сам разберусь со своим семейным положением…

Элинор побелела от ярости, её руки сжались в кулаки.

— Ты не понимаешь, что делаешь, Ромео! Этот брак разрушит не только твоё будущее, но и будущее твоей… — она задержала дыхание, словно готовилась сказать что-то действительно опасное, но проглотила слова, бросив на него яростный взгляд.

— Будущее моей… кого? — повторил Ромео, сверкая глазами. — Я сделал то, что от меня требовали, и теперь всё. Джульетта Бандини — моя жена, и это не изменится до тех пор, пока я не решу…

Элинор, будучи не в силах больше сдерживаться, резко развернулась и воскликнула:

— Пусть так, но я не молчала и не буду молчать! Когда вернусь домой, все узнают правду. Я не позволю тебе уничтожить то, что важно для всех нас! Ты разведешься с этой мымрой в ближайшее время, обещаю тебе!

Она выскочила из комнаты, хлопнув дверью с такой силой, что картина на стене чуть не слетела с крючка. Ромео остался стоять неподвижно, его взгляд еще долго оставался тёмным и напряжённым.

Андрос усмехнулся и, сложив руки за головой, бросил:

— Ну, если ты хотел скрыть этот брак, то, боюсь, теперь у тебя осталось мало шансов. С другой стороны… а вдруг Элинор действительно сможет избавить тебя от этого бремени под названием Джульетта Бандини?

Ромео бросил на него гневный взгляд, но ответил лишь коротким:

— Замолчи, Андрос…

Мудрый бунт

Я сидела на кровати, наслаждаясь моментом тишины и позволяя себе обдумывать дальнейшие действия, как вдруг дверь с грохотом распахнулась.

Ух, как же мне хочется замо́к!

В спальню, высоко подняв подбородок и надувшись, как гусыня, вошла тетя Зинельда.

— Чего ты сидишь, как барыня? — насуплено произнесла она. — Вставай и иди за мной! — добавила тоном, не терпящим возражений.

Она выглядела высокомерной и властной, еще хуже, чем на Земле.

Я моргнула, ошеломленная таким требованием.

— Куда это я должна идти? — поинтересовалась хмуро.

Зинельда выпучила глаза.

— Ты еще пререкаться намерена, дрянная девчонка? — воскликнула она.

В этот момент я поняла, что Джульетта жила хуже, чем я. Да, она могла ходить, но глубокое разочарование, отвержение мужа и просто деспотичное отношение тети были убийственными.

— Я не служанка, и уж тем более не писарь. Отвечайте, что вам от меня нужно? — жестко ответила я, поднимаясь на ноги.

Тетя прищурилась.

— Как что? Переписывать продукты в кладовой! Ты же прекрасно знаешь, чем нужно заниматься жене господина Ромео в этом доме. Ты совершенно не приспособлена к тому, чтобы вести домашнее хозяйство. Я взяла эти вопросы под свой контроль, потому что так поручил твой муж. Ты ни рыба, ни мясо, поэтому будешь слушаться меня, понятно? Или ты хочешь, чтобы тебя выгнали отсюда с позором?

Я рассматривала тетушку с любопытством. Картина вырисовывалась вполне однозначная. Джульетту загнобили так, что она не могла и слова против сказать. Муж жесточайше презирал и унижал её. Похоже, Джульетта была ему как кость в горле. Тетя взяла над ней полную власть и в этом доме стала посредником между мужем и женой. Это же просто катастрофа!

Когда я рассуждала об этом, старалась не думать, что мужем Джульетты был прототип моего Ромы, иначе было бы дико больно.

Но такая обстановка мне категорически не нравилась. Аж руки зачесались поставить тётушку на место, но действовать слишком поспешно было нельзя.

Глядя на Зинельду, я поняла, что сейчас спорить с ней бесполезно. С суровым взглядом и поджатыми губами — она напоминала карикатуру капризного генерала, ожидающего абсолютного подчинения.

Решив, что сперва нужно разведать обстановку, я молча кивнула и направилась к выходу, всем своим видом показывая бунтарский дух. Кажется, это противоречие сбило тётушку с толку. С одной стороны, я не стала спорить и пошла туда, куда посылали, но с другой — моё выражение лица явно ей не нравилось.

Сдержав раздражение, она выскочила вперёд меня и засеменила по коридору, удерживая немалый вес своей тяжёлой юбки. Вообще, в этой одежде тётя Зинельда выглядела весьма комично. При полном отсутствии талии платье тщетно пыталось её создать. Тетя скорее напоминала бочонок в тряпках, чем нарядно одетую женщину. Ей подошёл бы совершенно другой стиль.

Впрочем, это не важно. В этом мире свои правила, и я буду за ними наблюдать.

То, что произошло со мной совсем недавно, — ужасное разочарование и боль отвержения, — привело к твёрдости и страстному желанию бунтовать. Я этот бунт копила ещё на Земле, и вот теперь, имея возможность ходить, я выплесну его, чтобы изменить судьбу хотя бы Джульетты, в теле которой оказалась так неожиданно.

Мы вошли в холодное полутёмное помещение кладовой. Я заметила небольшую группу служанок, суетящихся у полок. Они оглянулись на нас и, встретившись со мной глазами, не удержались от презрительных усмешек.