— Вы, наверное, удивлены тем, что я сюда пришла, — начала я, стараясь не выдавать волнения. — Но вы должны узнать об одном чудовищном обмане, который совершился в этом доме.

Некоторые переглянулись.

— Наверное, вы заметили, что в последнее время я вела себя грубо и жестоко, — продолжила я, внимательно наблюдая за их реакцией. — Ваш гнев совершенно оправдан.

На лицах буквально всех появилось изумление.

— Но вы должны знать правду. Больше двух недель назад Зинельда совершила страшное преступление. Она подменила хозяйку этого дома — меня, госпожу Джульетту — на самозванку.

Мужчины нахмурились, служанки ахнули.

— Именно она издевалась над вами, именно она обижала вас! — добавила я эмоционально.

Кухня будто ожила. Послышался изумленный гомон, кто-то поспешил зашептать соседу своё мнение, другие вытаращились на меня в открытом недоверии.

— Это ложь! — выкрикнул кто-то. — Вы просто пытаетесь оправдаться!

— Как нам узнать, кто из вас настоящая? — спросила женщина в замызганном фартуке.

Я посмотрела на них внимательно и ответила:

— Вы заметили, как резко изменилась хозяйка? Как стала злее, жестче, грубее без всякой причины?

Несколько человек кивнули.

— Так кто из нас больше злится, больше кричит? Кто из нас не терпит ни малейшего возражения? — я усмехнулась. — Проверьте сами. Самозванка сейчас завтракает с господином.

Я замолчала, давая им возможность осознать мои слова.

Слуги переглядывались, многие выглядели растерянными.

— А если это ещё одна ваша хитрость? — недоверчиво пробормотала молодая горничная.

— Я же не прошу поверит мне на слово! Проверьте сами!

Кто-то почесал затылок, иные напряженно сжали губы.

Я сделала шаг вперёд.

— Посмотрите, как я разговариваю с вами. Разве я кричу? Разве я приказываю? Разве я груба? Я — та самая Джульетта, что пришла в этот дом еще невестой!

Кто-то неуверенно обронил:

— Она действительно… другая.

Я кивнула.

— Это ваш дом, ваш труд делает его уютным. Вы терпели несправедливость от этой злобной грубиянки, но теперь вы можете восстановить порядок!

Глухой мужской голос пробасил:

— Госпожа… если это правда, то мы должны действовать немедленно!

— Именно! — подхватила радостно. — Я не прошу вас сразу поверить мне. Я прошу вас открыть глаза и во всём разобраться!

— А как же господин Ромео? — выкрикнул какой-то парень из-за чужой спины. — Пусть он разбирается в том, где его настоящая жена!

Я тяжело выдохнула.

— Ваш господин еще не отошел от ранения, и сейчас он самозванкой околдован. Мы должны ему помочь!

— Правда околодован, — подтвердила одна из служанок, — он в последние дни сам на себя не похож!

И я увидела, как слуги начали обретать веру в мои слова. Враждебность растворилась, уступив место зарождающемуся пониманию.

Я могла только надеяться, что их негодование против Юлианы сработает так, как мне нужно, и что вспыльчивость самозванки снова подведёт её…

* * *

Мы ворвались в столовую гурьбой.

Служанки, прислуживавшие за столом, вскрикнули и попятились.

Рома побледнел. Его улыбка, которую он без зазрения совести дарил самозванке, тут же сползла с лица.

Юлиана резко обернулась. Ее глаза расширились, рот приоткрылся в ошеломлении. Секунду она просто таращилась на нас, явно не понимая, что происходит, а потом ее лицо начало стремительно наливаться яростью и негодованием.

Ну давай, ори, проклинай, бушуй, психопатка! — усмехнулась я про себя. Глупая, неразумная! Насколько же недалекой нужно быть, чтобы так бездумно действовать!

И, конечно же, самозванка заорала.

— Что здесь происходит⁈ — ее голос звенел от бешенства. — Какого дьявола вы врываетесь сюда⁈

Она была «прекрасна» в своем гневе. Красная, с искривленным от злости лицом, она даже поднялась из-за стола, ткнув в меня пальцем.

— А ты! — она буквально брызгала слюной. — Самозванка, решившая занять место законной госпожи!

Я даже не моргнула, наблюдая за ее истерикой.

— Это преступница, которая сбежала из темницы! Немедленно хватайте ее и ведите обратно! Завтра же здесь будут гвардейцы, и они отведут ее на суд! — продолжала она, обращаясь уже к слугам.

Голос ее звучал уверенно, напористо. Она вложила в свои слова всю актерскую мощь, которой обладала.

Но я наблюдала не за ней.

Я смотрела на Рому.

На его испуганное лицо.

Он был слаб. Выглядел потерянным, и это причиняло мне боль. Боль из-за того, что настоящий Ромео умер…

Горечь сожаления хлынула в душу, едва не заставив меня поддаться эмоциям, осадить Юлиану, сказать Роме все, что думаю.

Но я сдержала себя.

Мне нельзя выходить из образа.

Я медленно повернулась к слугам, стоящим позади.

— Теперь вы видите разницу? — мой голос звучал спокойно, почти весело. — Эта женщина сумасшедшая. Она и господина одурманила так, что он сам на себя не похож!

Рома вздрогнул.

Слуги закивали. Они уже не просто слушали — они верили.

— Прежний господин Ромео никогда бы не смотрел на вас, как испуганный заяц, — продолжила я.

Юлиана резко обернулась к Роме, словно только сейчас осознала, что он здесь.

— Господин, — проговорила она вдруг мягко и слащаво. — Скажите им, чтобы они схватили эту лживую девку!

Рома растерянно смотрел на нее, затем перевел взгляд на меня. В его глазах плескалось сомнение, но было видно: он не понимает, кому верить.

Тишина повисла в воздухе.

А потом вперед шагнули двое крепких парней.

Конюхи.

Они приходились одной из кухарок сыновьями.

Парни были крупными, сильными мужчинами, на чьих плечах держалась вся конюшня.

— Мы сами решим, кого хватать, — буркнул один из них.

— Хватит нас за идиотов держать, — вторил ему второй.

Юлиана отшатнулась.

— Вы… что вы себе позволяете?

Голос ее дрогнул.

Я усмехнулась.

Юлиана сглотнула, ее лицо исказилось от ярости.

— Господин! — взвизгнула она, пытаясь повернуть ситуацию в свою сторону. — Это же абсурд! Скажите им, кто ваша жена!

Но Рома молчал.

Я видела, как внутри него борются страх, сомнения, а главное — неуверенность.

Он слабо качнул головой, но ничего не сказал.

И этого молчания было достаточно.

— Думаю, мы поняли, кто тут самозванка, — усмехнулся один из конюхов.

Юлиана побледнела.

Я видела, как ее взгляд метнулся к выходу. Она была загнана в угол.

И это было только начало.

* * *

Однако в какой-то момент всё пошло не так.

Все происходило так стремительно, что я не сразу поняла, как оказалась в одной связке с Юлианой.

Слуги, еще минуту назад готовые схватить самозванку, теперь повиновались приказу управляющего — ушлого, скользкого типа, который появился в самый неподходящий момент. Наверное, его кто-то позвал. Или он сам почуял заварушку и поспешил воспользоваться ситуацией в свою пользу.

— Мы не можем самовольно решать, кто есть кто! — заорал он, размахивая руками. — Нужно вызвать родителей господина и дознавателей! Пусть разберутся!

Часть слуг согласно загудела, и прежде, чем я успела открыть рот, меня схватили за руки.

— Стойте! Что вы делаете? — воскликнула я, изо всех сил стараясь не паниковать.

Но было поздно.

Меня и Юлиану подхватили и потащили прочь из столовой.

Самозванка вырывалась, проклинала всех и вся, визжала, как резаная свинья. В отличие от нее, я решила не сопротивляться. Если я начну орать и рваться, то стану выглядеть так же жалко и неадекватно.

А мне нужно было сохранять лицо.

Изо всех сил сдерживая бешенство, я позволила вывести себя в холл.

И тут…

Входная дверь с грохотом распахнулась.

В помещение ворвались десять человек, одетых в темную, потрепанную одежду. Их лица были прикрыты платками, глаза горели азартом и жестокостью.