— Восточные ворота, — сказала она.

— Что?

— Они отрезали связь.

Мама встала.

— Ты никуда не пойдёшь одна.

— Я не собираюсь.

Айко набрала Мэйру. Номера у неё не было.

Она открыла чат с Сотой, но остановилась. Он только что ушёл и больше не чувствовал опасность. Звать его обратно означало снова втянуть в то, от чего он сознательно отказался.

Рину тоже нельзя.

Кавасаки-сенсей?

Маму?

Айко посмотрела на Хану.

— Ты останешься дома.

— Даже не начинай.

— У ворот лунное серебро может указать путь Нижнему двору. Мне придётся снять амулет, и я снова начну слышать мысли. Если ты будешь рядом, я буду отвлекаться на твой страх.

— Это нечестно.

— Знаю.

— Ты делаешь то же, что Рэн.

Айко замерла.

Решает за другого под видом защиты.

— Хорошо, — сказала она. — Ты можешь поехать со мной до торгового квартала. Но к воротам не подходишь.

— Почему ты решаешь расстояние?

— Потому что я единственная вижу врата.

— Тогда я останусь там, где ещё вижу тебя.

Компромисс. Не приказ.

— Хорошо.

Мама взяла сумку.

— Сначала позвоним Соте и скажем, куда идём.

— Он придёт.

— Это будет его выбор.

Айко закрыла глаза.

— Вы все слишком быстро учитесь.

— У хорошего учителя.

Через двадцать минут они вышли из дома. Сота действительно решил приехать, но Айко убедила его остаться с Риной и держать телефон включённым. Он спорил, однако впервые принял её «нет» не как попытку отстранить, а как решение, за которое она готова отвечать.

До торгового квартала они доехали на такси. Лунное серебро Айко сняла только у входа в переулок. Сразу вернулся шум чужих мыслей.

Вечерний район был полон людей. Покупатели, продавцы, туристы, школьники. Десятки голосов без звука ударили одновременно.

Айко пошатнулась.

Мама подхватила её за локоть.

— Я рядом.

Мысль совпала со словами и поэтому не ранила.

— Останься здесь.

— Я буду у магазина керамики.

— Если через десять минут не вернусь…

— Пятнадцать.

— Мам.

— Мы уже торговались временем. Я училась у Рэна.

Айко не удержалась от улыбки.

— Двенадцать.

— Хорошо.

Она отдала матери серебряный амулет.

— Не надевай. Просто держи. Если станет ледяным, звони Соте.

— А если ты не ответишь?

— Зови Мэйру через имя.

— Как?

Айко поняла, что не знает.

— Тогда кричи.

— Это я умею.

Айко шагнула в переулок.

Чёрные Восточные ворота появились не сразу. Сначала был обычный проход между зданиями, мусорные баки, кондиционеры на стенах. Потом шум улицы стал глуше, свет вывесок погас, а впереди вспыхнули два красных фонаря.

Ворота были закрыты.

Айко подошла ближе.

— Рэн!

Ничего.

Она коснулась деревянной створки. Красная печать вспыхнула на запястье. Голоса людей исчезли, сменившись мыслями тех, кто находился по ту сторону.

Холодными. Выверенными. Чужими.

«Человек пришёл».

«Наследник предвидел».

«Не впускать».

Айко отдёрнула руку.

— Я слышу вас!

Тишина. Потом створки дрогнули, но не открылись.

— Передайте Рэну, что я пришла.

Голос Юны прозвучал с другой стороны:

— Наследник не может принимать человеческих гостей.

— Я не гость.

— Именно.

— Тогда откройте.

— Совет занят.

Айко почувствовала по нити короткую вспышку боли.

Рэн.

Он был там. И ему было плохо.

— Что вы с ним делаете?

— Возвращаем наследнику ясность.

— Это называется подчинением?

Пауза. Достаточная.

— Откройте ворота, Юна.

— Ты не имеешь права приказывать.

— А вы не имеете права называть меня ключом, невестой или собственностью до следующего заката.

— Мы и не называем.

— Но используете связь, чтобы добраться до него.

Красная нить под кожей натянулась. Айко почувствовала мысли Рэна. Неясные, оборванные:

«Не приходи».

«Поздно».

«Уходи».

Он знал, что она здесь.

— Рэн! — крикнула Айко.

Ворота вспыхнули золотом. Изнутри ударила сила, но створки не открылись.

Юна сказала:

— Он не хочет тебя видеть.

Ложь.

Айко слышала его страх.

Он не хотел, чтобы она была в опасности. Не то же самое.

— Пусть скажет сам.

— Не может.

— Тогда вы только что признались.

За воротами стало тихо. Айко положила обе ладони на дерево. Первый замок откликнулся именами. Второй — мыслями. Она слышала Совет по ту сторону, ощущала их расчёт, раздражение, тревогу. Они не ожидали, что человек сможет различать намерения.

Одна мысль прозвучала особенно ясно:

«Если она войдёт сама, порог признает право».

Айко задержала дыхание. Они боялись, что она войдёт не как гость и не как пленница. По собственной воле.

— Я вхожу как носитель добровольной связи, — сказала она громко. — Не подчиняюсь дому и не принимаю его правил. Я пришла за тем, кто связан со мной по взаимному выбору.

Ворота содрогнулись. Юна резко произнесла:

— Замолчи.

— Нет.

Айко почувствовала, как мысли Совета становятся громче.

«Она знает формулировку».

«Кто научил?»

«Мэйра».

— Я пришла не просить разрешения, — продолжила Айко. — И не требовать наследника как собственность. Я требую, чтобы его собственный выбор был услышан.

Красная нить вспыхнула. Ворота распахнулись.

Удар силы отбросил Айко назад, но она удержалась на ногах. По ту сторону стоял чёрный двор. Не такой, как в прошлый раз. Фонари горели тускло. Люди в масках окружали каменный круг в центре. Внутри круга на коленях стоял Рэн.

Руки были связаны золотыми лентами. На лбу горел знак клана. Перед ним стоял отец. Мэйры нигде не было.

Рэн поднял голову. Лицо было бледным, глаза почти потеряли золотой свет.

— Айко, — произнёс он.

Не мыслью. Вслух.

Она шагнула через порог.

Юна возникла сбоку и попыталась преградить путь.

— Ты не была приглашена.

— Зато пришла сама.

— Это территория клана.

— А он не территория.

Айко обошла её. Маски повернулись следом. Отец Рэна поднял руку.

— Остановись.

Она остановилась только у края каменного круга.

— Что вы делаете?

— Исправляем ошибку наследника.

— Его выбор — не ошибка.

— Он раскрыл человеку тайну Совета.

— Нет. Он как раз слишком долго молчал.

Рэн попытался подняться, но золотые ленты затянулись. Боль по нити ударила в Айко так сильно, что она едва не вскрикнула.

— Не двигайся, — сказала она.

Он посмотрел на неё. Несмотря на боль, в его мыслях вспыхнуло почти возмущение:

«Она командует».

Айко почувствовала неожиданное облегчение.

Настоящий. Даже сейчас.

— Ты позвала меня? — спросил он.

— Да.

Во дворе стало тихо. Красная нить между ними проявилась сама. Тонкая, ослабленная, но живая. Рэн закрыл глаза.

— Я ждал.

— Знаю.

— Ты не должна была приходить.

— Это уже не тебе решать.

— Здесь опасно.

— В школе тоже было опасно. Не удивляет.

Уголок его губ едва заметно дрогнул. Отец Рэна посмотрел на нить.

— Связь ослаблена.

— Но не разорвана, — ответила Айко.

— Потому что ты ещё не поняла цену его лжи.

Боль вернулась. Она посмотрела на отца.

— Поняла.

— Тогда почему пришла?

— Не потому, что простила.

Рэн вздрогнул, но не отвёл взгляда.

Айко продолжила:

— И не потому, что снова доверяю ему полностью. Я пришла, потому что моё недоверие не даёт вам права лишать его воли.

Маски зашептались.

Отец произнёс:

— Он наследник. Его воля принадлежит клану.

— Тогда почему вы так боитесь, когда он выбирает сам?

Тишина стала тяжёлой.

Рэн тихо сказал:

— Айко, не провоцируй.

Она посмотрела на него.

— Вы снова пытаетесь меня защитить?

— Да.