— Я тоже кое-что скрыла.

Она сняла белый халат с одного плеча. На коже под ключицей был красный знак. Не печать клана. Маленький след в форме лисьего глаза.

Рэн резко подошёл.

— Когда появился?

— После того дня, когда в окне был иней. Я решила, что это ожог или аллергия. Но он иногда светится.

— Вы стали меткой наблюдения, — сказал Рэн.

— Я не знала.

— Но скрыли.

Медсестра сжала губы.

— Потому что боялась, что меня отстранят от работы.

Она произнесла это вслух. Красная метка вспыхнула и погасла. Нить к ней рассыпалась. Осталось две.

Сота. Рэн.

Айко посмотрела на друга. Он отвёл глаза.

— Сота.

— Знаю.

— Что ты скрываешь?

— Не сейчас.

— Именно сейчас, — сказала Рина.

Он посмотрел на неё. Она уже не пряталась. Сота выдохнул.

— В тот день, когда Айко пошла через храм, я пошёл следом.

Айко застыла.

— Что?

— Не до самого храма. До лестницы.

— Почему не сказал?

— Потому что испугался.

— Чего?

— Я видел, как ворота исчезли.

В спортзале стало тихо.

— Тории были на месте, — продолжил Сота. — Потом ты прошла через них, и за ними не стало двора. Только туман. Я позвал тебя, но ты не услышала. А потом увидел лису на ступенях.

Рэн напрягся.

— Какую?

— Белую. С красной лентой.

— Она смотрела на тебя?

— Да.

— Ты ответил?

Сота опустил глаза.

— Она спросила, хочу ли я знать, вернётся Айко или нет.

— И что ты сказал? — спросила Айко.

— Да.

Рэн тихо выругался.

— Ты заключил устное соглашение.

— Я не знал!

— Что она дала?

Сота снял с шеи тонкую нить, скрытую под рубашкой. На ней висел маленький белый зуб. Айко никогда его не видела.

— Это.

Рэн не прикоснулся.

— Почему амулет не чувствовал?

— Потому что вещь человеческая, — ответил он. — Зуб настоящей лисы, но в него вложено обещание.

Сота сжал подвеску.

— Она сказала, что пока он со мной, я узнаю, если Айко окажется в опасности.

Айко вспомнила, как Сота всё время появлялся рядом. Замечал её странное состояние. Приходил туда, где становилось хуже.

— Поэтому ты чувствовал?

— Иногда. Не как вы. Просто тревога. Я думал, это потому, что знаю тебя.

Рина смотрела на него с болью.

— И ты никому не сказал.

— Хотел помогать.

— Один.

— Я не хотел, чтобы меня отстранили.

Почти те же слова, что у медсестры. Страх потерять право быть рядом. Айко подошла к нему.

— Отдай зуб.

— Если отдам, не буду чувствовать опасность.

— Зато перестанешь быть связан с тем, кто дал.

Сота посмотрел на белую подвеску. Потом сорвал её с шеи и положил на пол.

— Я выбираю не знать первым.

Чёрная нить к нему порвалась. Зуб треснул. Из него вырвался тонкий белый дым и исчез. Двойник закричал снова.

Осталась последняя связь. С Рэнем.

Все смотрели на него. Он стоял неподвижно. Айко почувствовала холод красной нити. Не чужой. Его собственный.

— Что вы скрываете? — спросила она.

— Не здесь.

Двойник засмеялся.

— Снова.

— Рэн.

— Это касается не только меня.

— Значит, тем более говорите.

Он посмотрел на госпожу Кавасаки, медсестру, Соту, Рину.

— Людям нельзя знать.

— Они уже знают слишком много, — сказала Айко.

— Не это.

Чёрная нить стала толще. Двойник начал подниматься. Маска восстанавливалась.

— Рэн! — крикнула Айко.

Он сжал кулаки.

— Мой отец не просто хотел закрыть печать.

— Что ещё?

— Он хотел, чтобы она открылась до третьего замка.

Айко перестала дышать.

— Зачем?

— Чтобы использовать тебя для уничтожения Нижнего двора.

Рина прошептала:

— Как?

— Если провести через врата силу наследника и сжечь всё по ту сторону, двор может исчезнуть.

— Вместе с потерянными именами? — спросила Айко.

Рэн молчал. Ответ был ясен.

Все души. Все те, кто мог быть жертвой. Включая жену Харуто, если хоть какая-то часть её действительно оставалась там.

— Вы знали? — голос Айко стал тихим.

— Узнал в архиве.

— Когда?

— До добровольной связки.

Холод ударил по нити. Двойник улыбнулся.

— Вот она. Последняя дверь.

Айко смотрела на Рэна и не могла собрать мысли. Он снова скрыл. Не часть о собственной свободе. Не страх. План, в котором её печать должны были использовать как оружие.

— Почему не сказали?

— Потому что отказался.

— Это не ответ.

— Я не собирался позволять им.

— Но знали, что клан может специально открывать замки.

— Да.

— И всё время говорили, что Нижний двор и Харуто пытаются это сделать.

— Они тоже пытаются.

— А ваш отец?

— Да.

Слово прозвучало глухо. Айко отступила. Красная нить между ними стала ледяной. Двойник поднялся полностью. Маска исчезла, и он снова принял лицо Рэна.

— Теперь выбери, — сказал он Айко. — Того, кто лжёт ради тебя, или того, кто хотя бы честно хочет использовать.

Рэн ударил огнём. Двойник поймал свет рукой. Потому что чёрная нить к нему всё ещё держалась. Через тайну Рэна.

— Скажите всё, — потребовала Айко.

— Я сказал.

— Нет. Не всё.

Он посмотрел на неё.

— Что будет со мной, если план вашего отца сработает?

Тишина.

— Рэн.

— Ты потеряешь связь с миром духов.

— Только?

Он не ответил.

Айко почувствовала, как внутри что-то ломается.

— Моё имя?

— Может сгореть вместе с вратами.

Сота выругался. Рина закрыла рот ладонью.

— То есть она умрёт? — спросила госпожа Кавасаки.

— Тело останется, — ответил Рэн.

Айко вспомнила жену Харуто. Тело в человеческом мире. Имя по ту сторону.

— Я стану пустой.

— Да.

Двойник рассмеялся. Чёрная нить вспыхнула. Айко почувствовала, как второй замок под кожей дрожит, готовый открыться от предательства, страха и сомнения.

Она могла позволить ему. Могла закричать. Обвинить Рэна. Сказать, что больше не доверяет. И имела на это право. Но тогда двойник победит. А разговор с Рэнем всё равно придётся закончить позже, когда вокруг не будет существа, питающегося каждой их болью.

Айко глубоко вдохнула.

— Вы скрыли от меня возможность потерять имя.

— Да.

— Решили, что сможете защитить, не рассказывая.

— Да.

— Это было неправильно.

— Да.

Он не оправдывался. Не просил понять. Стоял перед ней и принимал каждое слово.

— Я очень зла, — сказала Айко.

— Знаю.

— И сейчас не могу сказать, что доверяю вам так же, как утром.

Красная нить дрогнула. Рэн побледнел. Но кивнул.

— Понимаю.

— Однако я не отдам это существо нашей ссоре.

Она повернулась к двойнику. Его улыбка исчезла.

— Тайна раскрыта, — сказала Айко. — У тебя больше нет якоря.

— Есть сомнение.

— Оно моё. Не твоё.

— Ты ему не веришь.

— Сейчас — не полностью.

Рэн закрыл глаза на секунду. Айко продолжила:

— Но это не значит, что я выбираю тебя.

Чёрная нить треснула. Двойник шагнул к ней.

— Я могу показать всю правду.

— Ты показываешь только то, что причиняет боль.

— Потому что боль правдива.

— Нет. Она просто громкая.

Чёрная нить разорвалась. Рэн поднял руки. На этот раз золотой огонь прошёл сквозь двойника без сопротивления. Существо закричало голосами всех, кого копировало. Лицо Рэна распалось, затем Айко, Рины, Соты, учительницы, медсестры. Маски менялись одна за другой, пока не осталась пустая белая поверхность.

— Второе лицо не последнее, — прохрипело оно.

— Сколько вас? — спросил Рэн.

— Столько, сколько тайн вы храните.

Огонь сомкнулся. Маска рассыпалась. На пол упал чёрный клочок бумаги. Рина подошла ближе, но не коснулась. На бумаге проступили серебряные иероглифы.

Рэн прочитал:

— «Второй замок услышал правду».