Всё было привычным. И от этого вчерашний вечер казался ещё более невозможным.

Айко стояла у раковины, держала под холодной водой левое запястье и смотрела на кожу так пристально, будто могла заставить её признаться. Никакого знака. Никакой красной линии. Ни ожога, ни царапины, ни следа от той странной печати, которая вчера обвилась вокруг руки живым светом.

Просто запястье. Обычная кожа.

Она выключила воду, вытерла руку полотенцем и тут же снова посмотрела.

Ничего.

— Значит, я окончательно сошла с ума, — пробормотала она.

Телефон на столе завибрировал. Айко вздрогнула так резко, что едва не уронила полотенце. На экране высветилось сообщение от Соты.

«Ты живая?»

Она смотрела на эти два слова несколько секунд, потом набрала:

«А должна быть нет?»

Ответ пришёл почти сразу.

«Ты вчера пошла через храм. Я морально готовился к худшему».

Айко села на стул. Пальцы зависли над экраном.

Она могла написать: «Там был парень с золотыми глазами». Или: «Я видела лис без глаз». Или: «Кажется, теперь в нашей школе учится наследник какого-то лисьего клана, и он велел сделать вид, что мы не знакомы».

Вместо этого она написала:

«Ты слишком много слушаешь бабушку».

Сота прислал стикер с обиженным котом.

Айко отложила телефон и заставила себя открыть холодильник. Завтрак оказался аккуратно упакован в контейнер: рис, яйцо, немного рыбы. Она разогрела еду, съела половину, не почувствовав вкуса, и только после этого заметила, что всё утро прислушивается.

К шагам. К шорохам. К тому, чего в квартире быть не должно.

Ничего не было.

Только холодильник, машины за окном и вода в трубах.

Айко поднялась, собрала сумку, положила в неё учебники, пенал, зарядку, маленький набор первой помощи и остановилась. Вчера после храма она машинально бросила его на стол вместе с мокрыми вещами. Сейчас футляр лежал открытым. Внутри не хватало нескольких салфеток и бинта.

Она медленно закрыла его.

Значит, не сон.

Сердце неприятно сжалось.

Айко надела форму, застегнула пиджак, завязала ленту у воротника и долго смотрела на своё отражение в зеркале. Девушка в зеркале выглядела вполне обычно: тёмные волосы собраны кое-как, под глазами лёгкие тени, губы упрямо сжаты. Никакой героини древней легенды. Никакой избранной. Просто ученица старшей школы, которая вчера пошла короткой дорогой и теперь не знала, как вести себя дальше.

Телефон снова завибрировал.

Неизвестный номер.

Айко не сразу решилась открыть сообщение.

«Не опаздывай».

Она стиснула зубы.

«Вы следите за мной?»

Ответ пришёл через несколько секунд.

«Я предупреждаю».

Айко набрала: «Это разные вещи».

Рэн не ответил.

Она сунула телефон в карман, схватила зонт и вышла из квартиры.

После дождя город пах мокрым асфальтом, железом и тёплым паром из вентиляционных решёток. Люди спешили к станциям, велосипеды тихо шуршали по влажной дороге, у маленькой пекарни на углу уже выстроилась очередь. Всё было таким живым, понятным, будничным, что Айко захотелось остановить первого прохожего и спросить, видел ли он когда-нибудь, как тень с лисьей мордой пытается прорваться в старый храм.

Она не спросила.

В метро было тесно. Айко стояла у двери, держась за поручень, и украдкой разглядывала отражение в стекле. Каждая вспышка света в туннеле заставляла её искать за спиной золотые глаза. Несколько раз ей казалось, что кто-то смотрит. Но когда она оборачивалась, видела только сонных студентов, офисных работников и школьников с наушниками.

На своей станции она вышла почти бегом.

Возле школы было шумно. Ученики стекались к воротам, смеялись, обсуждали контрольную, жаловались на погоду. Кто-то снимал видео для школьного аккаунта, кто-то спорил у автоматов, кто-то уже ел булочку, хотя до первого урока оставалось меньше десяти минут. Главный вход, который вчера казался ей обычной частью жизни, сегодня выглядел как граница между двумя мирами.

Айко остановилась перед воротами.

— Морита!

Сота появился сбоку так внезапно, что она едва не ударила его зонтом.

— Не подкрадывайся!

— Я не подкрадывался. Ты стояла с таким лицом, будто решала, входить или бежать в другую страну.

— Звучит заманчиво.

— Что случилось?

— Ничего.

Он прищурился.

— Ты плохо врёшь.

— А ты слишком рано задаёшь вопросы.

— Значит, всё-таки что-то случилось.

Айко поправила ремень сумки.

— Я просто не выспалась.

— Из-за духов?

— Из-за домашнего задания.

— Скучная версия.

— Зато безопасная.

Сота хотел ответить, но вдруг посмотрел ей за спину. Его выражение изменилось — сначала любопытство, потом удивление, потом то самое школьное оживление, которое возникает, когда появляется новая тема для разговоров.

— О, — сказал он. — Кажется, у нас новенький.

Айко не обернулась сразу. Внутри всё уже знало.

Она медленно повернула голову.

Рэн шёл к воротам вместе с заместителем директора. На нём была школьная форма. Та самая: тёмный пиджак, белая рубашка, идеально завязанный галстук. Но на нём эта форма выглядела не так, как на остальных. Слишком аккуратно. Слишком строго. Будто он не носил её, а позволил ей быть частью своего образа. Чёрные волосы, ещё чуть влажные после дождя, лежали небрежно, но красиво. Лицо спокойное. Холодное. Почти равнодушное.

И глаза.

Даже на расстоянии Айко видела этот невозможный золотой оттенок.

Несколько девочек у ворот замолчали. Кто-то шепнул: «Кто это?» Кто-то достал телефон. Рэн не смотрел ни на кого. Потом его взгляд нашёл Айко. Всего на секунду. Но этой секунды хватило, чтобы кожа на её запястье потеплела.

Айко резко опустила глаза.

Сота заметил.

— Ты его знаешь?

— Нет.

— Слишком быстро ответила.

— Потому что вопрос простой.

— Морита.

— Что?

— Ты покраснела.

— Это от холода.

— Сейчас не холодно.

— Значит, от раздражения.

Сота посмотрел на Рэна, потом снова на неё. Его любопытство стало почти осязаемым.

— Точно не знаешь?

Айко вспомнила сообщение: «Сделай вид, что мы не знакомы».

— Точно.

В этот момент заместитель директора остановился у входа, что-то сказал Рэну и указал в сторону административного корпуса. Рэн кивнул. Очень вежливо. Очень спокойно. Так, будто не он вчера стоял в храме с лисьей маской в руках и сражался с тенью.

Айко стало обидно. Она сама не поняла почему. Может, потому что для неё утро развалилось на куски, а он выглядел так, будто контролирует всё.

— Пойдём, — сказала она Соте и первой вошла на территорию школы.

Класс встретил её обычным шумом. Рина и Маю спорили у окна, кто будет покупать напитки после уроков. Кэнто с первой парты показывал кому-то смешное видео. У доски два парня пытались дорисовать учителю истории усы на старой схеме, но стерли рисунок, когда заметили старосту.

Айко села на своё место у окна и достала учебник. Сота плюхнулся на соседний стул задом наперёд.

— Ну?

— Что «ну»?

— Новенький.

— Я рада, что ты нашёл смысл жизни на сегодня.

— Ты видела, как на него все смотрели?

— Нет.

— Врёшь.

— Накамура, у тебя есть домашняя работа по математике?

— Не меняй тему.

— Значит, нет.

Сота прижал ладонь к груди.

— Я о твоём будущем беспокоюсь, а ты о математике.

— Моё будущее зависит от оценок больше, чем от красивого новенького.

Слово «красивого» вырвалось само.

Сота тут же просиял.

— Ага!

— Я сказала это объективно.

— Конечно. Абсолютно научное наблюдение.

Айко открыла учебник с таким видом, будто собиралась спрятаться внутри формул.

Дверь класса открылась. Все голоса стихли не сразу, но достаточно быстро, чтобы тишина стала заметной. Вошла классная руководительница, госпожа Кавасаки. За ней — Рэн.

Айко почувствовала, как пальцы сами сжались вокруг ручки.