— Возникла проблема с его родственником. Мы помогали разобраться.

— Опасная проблема?

Айко могла сказать «нет».

Но после всего, что произошло, не стала.

— Немного.

Мама глубоко вдохнула.

— Я приеду.

— Не надо. Мы возьмём такси.

— Отправь номер машины.

— Хорошо.

— И Айко.

— Да?

— Рэн рядом?

— Да.

— Дай ему телефон.

Айко удивлённо протянула трубку.

— Мама хочет с вами.

Рэн взял телефон так, будто ему передали неизвестный магический предмет.

— Добрый вечер.

Айко слышала только голос матери из динамика, но не слова. Рэн слушал молча.

Потом сказал:

— Да.

Пауза.

— Понимаю.

Ещё пауза.

— Нет, я не оставлю её одну.

Айко закатила глаза.

Разговор продолжался почти минуту. Наконец Рэн вернул телефон.

— Что она сказала?

— Чтобы я привёл тебя домой лично.

— И всё?

— Нет.

— Что ещё?

— Это разговор между мной и твоей матерью.

Айко уставилась на него.

— У вас появился тайный договор?

— Человеческий.

Сота засмеялся.

Рина вызвала машину. Первой они отвезли её. Сота проводил Рину до подъезда, вернулся в такси и сел впереди, хотя свободное место было рядом с Айко.

Она поняла, что он сделал это специально. Чтобы оставить их с Рэнем на заднем сиденье. И почувствовала одновременно благодарность и желание ударить его.

Город за окнами тянулся влажными улицами и редкими ночными вывесками. В салоне тихо играло радио. Водитель не обращал на них внимания.

Рэн сидел рядом, но не касался.

После проверки связь ощущалась иначе. Чище. Чужой холод исчез. Но место, где он прятался, осталось чувствительным, как кожа после занозы.

— Вы правда слышали всё то же? — спросила Айко тихо.

— Да.

— И голос, который говорил не верить вам?

— Да.

— Что почувствовали?

Рэн посмотрел в окно.

— Сначала злость.

— Потом?

— Страх.

— Что я поверю?

— Что ты не сможешь отличить.

Айко подумала о красивом ложном Рэнне, который сказал, что любит её, и протянул поддельную красную нить.

— Я отличила.

— Да.

— Потому что он сказал то, чего вы не сказали бы.

Рэн повернул голову.

— Что именно?

Айко замерла. Она не собиралась рассказывать. Но после главы о скрытой правде молчание казалось плохой идеей.

— Что любит меня.

Он стал неподвижным. Сота на переднем сиденье чуть повернул голову, но Айко бросила на него взгляд, и он снова уставился на дорогу.

— Это сработало? — спросил Рэн.

— Нет.

— Почему?

— Потому что вы не стали бы говорить это в момент, когда мне страшно, только чтобы я взяла вас за руку.

Рэн долго молчал.

Айко смотрела на свои пальцы.

— Я правильно поняла?

— Да.

— Хорошо.

— Но не потому, что слова невозможны.

Она резко подняла глаза. Рэн смотрел прямо на неё. В тёмном салоне золотой оттенок глаз почти не был заметен. Он выглядел обычным парнем. Уставшим. Слишком серьёзным. Сидящим рядом после долгого странного дня.

— А почему? — спросила Айко.

— Потому что они не должны быть оружием.

Сердце у неё сбилось. Рэн отвернулся к окну. Разговор закончился, но не исчез.

У подъезда Сота вышел вместе с ними.

— Я провожу до двери.

— Тебе в другую сторону, — сказала Айко.

— Знаю.

— Бабушка ждёт.

— Она переживёт десять минут.

Рэн сказал:

— Я провожу.

Сота посмотрел на него.

— Именно поэтому и я.

Айко вздохнула.

— Вы снова начинаете?

— Нет, — ответили оба.

В подъезде было тихо. Зеркало на площадке отражало всех троих нормально. На пятом этаже у двери стояла мама.

В домашнем свитере, с собранными волосами и очень спокойным лицом. Это спокойствие пугало Айко больше крика.

— Мам.

Хана сначала обняла её. Крепко. Потом отстранила и осмотрела с головы до ног.

— Ты не ранена?

— Нет.

— Точно?

— Точно.

Мама повернулась к Соте.

— Спасибо, что был рядом.

— Конечно.

Потом посмотрела на Рэна.

— Мы договаривались.

— Я привёл её лично.

— И поздно.

— Да.

— Проходите.

Айко удивлённо моргнула.

— Все?

— Уже почти полночь. Сота позвонит бабушке. Рэн объяснит, что случилось. Настолько, насколько может. А потом я решу, можно ли вам всем снова уходить после школы без предупреждения.

Сота тихо сказал:

— Мне кажется, Совет Кицунэ был проще.

Рэн кивнул.

— Намного.

Хана услышала.

— Что за совет?

Айко закрыла глаза.

— Заходите. Это будет длинный разговор.

Они сидели на кухне почти час.

Айко рассказала больше, чем планировала. Не всё. Не про невесту, не про возможную любовь и не про то, что Рэн может потерять право на клан ради её боли. Но рассказала о храме, о печати, о духах и о том, что первый замок позволяет слышать имена.

Мама сначала решила, что это слишком сложная попытка скрыть обычную неприятность. Потом Рэн зажёг на ладони маленький золотой огонь. Хана молчала почти минуту. Сота пил чай и смотрел в чашку. Айко осторожно сказала:

— Мам?

— Я думаю.

— Хорошо.

— Не мешай.

Она думала ещё немного, затем посмотрела на Рэна.

— Ты не человек?

— Не полностью.

— Что значит не полностью?

— Я могу выглядеть и жить среди людей, но моя природа другая.

— Сколько тебе лет?

Айко резко повернулась к нему. Она ни разу не спросила. Рэн ответил:

— В человеческом счёте — девятнадцать.

Айко выдохнула. Мама заметила.

— Ты тоже не знала?

— Нет.

— Прекрасно.

Сота тихо сказал:

— Хорошо, что не двести.

Рэн посмотрел на него.

— Мой отец старше двухсот.

Сота поперхнулся чаем. Хана прижала пальцы к виску.

— Хорошо. Я приму это позже. Сейчас главное: моя дочь в опасности.

— Да, — сказал Рэн.

— И ты связан с ней.

— Да.

— Эта связь может её убить?

Рэн молчал слишком долго.

Айко вмешалась:

— Мам…

— Я спросила его.

Рэн ответил:

— Может. Если замки откроются полностью.

Мама побледнела.

— А может спасти?

— Да.

— Ты знаешь как?

— Ищу способ.

— Недостаточно.

— Знаю.

Хана посмотрела на него долго.

— Тогда с сегодняшнего дня никаких тайных ночных прогулок. Никаких окон. Никаких встреч, о которых я узнаю после. Если Айко должна куда-то идти, я знаю куда.

— Мам, ты не сможешь…

— Возможно. Но я её мать, а не случайный прохожий, которого нужно защищать неведением.

Айко опустила глаза. Та же ошибка. Скрывать ради защиты.

Рэн неожиданно сказал:

— Вы правы.

Хана перевела взгляд на него.

— И ты будешь сообщать мне, если опасность усилится.

— Да.

— Не Айко. Ты.

— Хорошо.

Айко возмутилась:

— Почему вы так быстро договорились обо мне?

Мама и Рэн одновременно посмотрели на неё.

— Мы не решаем за тебя, — сказала Хана. — Мы договариваемся не скрывать.

Рэн кивнул.

— Разница большая.

Айко прищурилась.

— Вы уже заодно.

Сота тихо улыбнулся в чашку.

После разговора Хана разрешила Рэну остаться до рассвета на диване. Не потому, что доверяла ему полностью, а потому что знала о чужом голосе в связи и не хотела отпускать единственного человека, который мог почувствовать угрозу раньше остальных.

Соту отправили домой на такси. Перед уходом он остановился у двери.

— Завтра старый корпус.

— Сегодня уже, — сказала Айко.

— Не придирайся. Я буду рядом.

Рэн сказал:

— Ты останешься снаружи.

— Посмотрим.

— Это не обсуждается.

— Уже обсуждается.

Айко подняла руку.

— Завтра.

Сота кивнул и ушёл. Мама постелила Рэну на диване в гостиной, потом ещё раз проверила окно в комнате Айко и только после этого легла.