«Не говори Рэну. На этот раз сомневаться стоит ему».

Амулет на груди оставался тёплым. Не предупреждал. Но это ничего не значило. Он не отреагировал и на первое сообщение с неизвестного номера, пока сомнение не успело проникнуть глубже.

Айко посмотрела на часы.

Почти час ночи.

Мама спала. Рэн, вероятно, ещё не дошёл до места, которое называл домом. Телефон оставался запечатанным до рассвета, поэтому написать ему она всё равно не могла.

Лиса исчезла. Бумага осталась.

Не брать бумагу. Рэн повторял это столько раз, что правило уже звучало в голове его голосом.

Айко отступила от окна.

— Хорошо, — сказала она тихо. — Лежи там до утра.

Серебряный знак мигнул. Будто услышал.

Она задёрнула штору и вернулась к кровати, но лечь не смогла. Села, подтянула колени к груди и попыталась разобрать послание по частям.

Мэйра приглашала её одну. Почему?

Если хотела предупредить, могла сделать это у Восточных ворот. Или передать через Рэна. Или оставить обычную записку без загадочной лисы за окном.

«Не говори Рэну».

Именно эта фраза превращала приглашение в ловушку.

Но вторая строка звучала иначе.

«На этот раз сомневаться стоит ему».

Не «в нём». Не «в Рэнне».

Ему.

Сомнение должно было родиться внутри Рэна.

Айко медленно посмотрела на запястье. Красная нить не проявлялась, но ощущалась под кожей ровным тёплым следом. После разговора она снова стала спокойной. Рэн ответил на её вопросы. Признал, что скрыл часть правды. Не пытался заставить её немедленно простить или забыть.

Они договорились спрашивать друг друга напрямую.

Первый человеческий договор. Без печатей. Без крови. Со своими последствиями.

Если утром она уйдёт к Мэйре одна и ничего не скажет, нарушит его первой.

Айко легла, выключила лампу и почти сразу снова включила. До рассвета она так и не уснула.

В половине шестого телефон ожил сам. Экран вспыхнул, защита Рэна исчезла тонкой золотой линией. Все сообщения вернулись, кроме тех, что пришли с неизвестного номера. Чат оказался пустым, будто его никогда не существовало.

Айко сразу открыла переписку с Рэнем. Последнее сообщение было его: «Не собирался».

Она набрала: «Вы уже не спите?»

Ответ пришёл через несколько секунд. «Не спал».

Айко нахмурилась. «Почему?»

«Нить беспокоилась».

Она невольно коснулась запястья. «У окна появилась лиса».

Пауза длилась всего несколько секунд, но Айко успела представить, как Рэн уже идёт к её дому. Сообщение: «Ты открыла?»

«Нет».

«Взяла то, что она принесла?»

«Нет».

Следующее пришло сразу: «Правильно».

Айко посмотрела на штору. За ней серело утро. Она написала: «Она говорила голосом Мэйры».

На этот раз ответ задержался. «Что сказала?»

Айко глубоко вдохнула. Вот он. Момент, когда можно было скрыть половину. Написать только про встречу. Не упоминать просьбу молчать. Убедить себя, что защищает Рэна от провокации.

Но именно так начал он. С половины правды.

Айко набрала сообщение целиком: «Позвала меня сегодня одну. Сказала, что знает, кто отправил сообщения. И велела не говорить вам, потому что на этот раз сомневаться стоит вам».

Ответа не было почти минуту. Нить под кожей похолодела. Совсем немного. Не как вчера. Скорее напряглась. Затем телефон завибрировал: «Я буду у тебя через десять минут».

Айко резко села. «Не надо. Мама ещё спит».

«Тогда у подъезда».

«До школы два часа».

«Девять минут».

Она закатила глаза.

«Вы невыносимы».

Ответ: «Восемь».

Айко всё-таки улыбнулась. Совсем немного.

Она быстро умылась, собрала волосы, надела форму и вышла из комнаты. Мама спала. На кухне было тихо, только холодильник гудел у стены. Айко оставила записку, что решила прийти в школу раньше и позавтракает по дороге.

У двери она остановилась. Бумага всё ещё лежала снаружи, на карнизе.

Забирать нельзя. Оставлять тоже казалось опасным.

Айко открыла штору и сфотографировала лист через стекло. На фотографии он не появился. Карниз выглядел пустым.

— Конечно, — прошептала она.

Она написала Рэну: «Послание нельзя сфотографировать».

«Не трогай. Я посмотрю с улицы».

Айко вышла из квартиры, проверила зеркало на лестничной площадке и только потом спустилась.

Рэн уже ждал у подъезда. Не через восемь минут. Раньше.

На нём была школьная форма, сверху тёмное пальто. Волосы чуть растрепались от ветра. Лицо выглядело усталым, и Айко сразу поняла: он действительно не спал.

— Вы когда-нибудь отдыхаете? — спросила она вместо приветствия.

— Иногда.

— Когда?

— Не помню.

— Потрясающий режим.

Рэн посмотрел на окна пятого этажа.

— Где бумага?

Айко указала.

Он поднял голову. Несколько секунд ничего не происходило. Потом его глаза вспыхнули золотом.

— Вижу.

— И?

— Это знак лунного дома.

— Значит, Мэйра?

— Или тот, кто получил доступ к её печати.

Айко поёжилась.

— Всё всегда должно быть сложнее?

— Обычно да.

— Ненавижу ваш мир.

— Я тоже.

Он сказал это без привычной сухости. Айко посмотрела на него внимательнее.

— Вы беспокоитесь.

— Да.

Прямой ответ прозвучал непривычно.

— Из-за Мэйры?

— Из-за просьбы прийти одной.

— Она могла хотеть поговорить без Совета.

— Могла.

— Но вы ей доверяете.

— Доверял в определённых вопросах.

— А теперь?

Рэн перевёл взгляд на неё.

— Теперь не знаю.

Холодная линия под кожей появилась сразу. Слабая. Но ощутимая.

Айко поняла смысл второй строки. Сомневаться должен он.

— Поэтому меня попросили вам не говорить, — сказала она.

— Да.

— Чтобы тайна успела стать подозрением.

Рэн кивнул.

— Если бы ты ушла одна и я почувствовал расстояние по нити, второй замок мог бы использовать это.

— Значит, я правильно сделала, что рассказала.

— Да.

Он произнёс это спокойно, но взгляд стал теплее.

— Вы удивлены?

— Немного.

Айко нахмурилась.

— Почему?

— Потому что послание било в твоё любопытство и желание самой принимать решения.

— Я умею принимать решения, не исчезая тайком.

Рэн промолчал. Она прищурилась.

— Вы думали, что я уйду?

— Я рассматривал такую вероятность.

— Высокую?

— Достаточную, чтобы не спать.

Айко хотела возмутиться, но не смогла. Потому что ещё несколько дней назад действительно могла бы уйти. Не из глупости. Из упрямого желания доказать, что справится без приказов.

Теперь было иначе. Не потому, что Рэн получил право контролировать её. Потому что они договорились.

— Я не хочу снова начинать с половины правды, — сказала она.

Рэн долго смотрел на неё.

— Я тоже.

— Значит, к Мэйре пойдём вместе.

— Нет.

Айко закрыла глаза.

— Всё было хорошо ровно три секунды.

— Она позвала тебя одну. Если мы придём вместе, может не появиться.

— Тогда вы пойдёте за мной на расстоянии.

— Она почувствует.

— Сота и Рина?

— Тем более.

— Что предлагаете?

— Ты придёшь одна.

Айко удивлённо подняла брови.

— А вы?

— Буду рядом по нити. Не физически.

— Как?

— Добровольная связь позволяет чувствовать направление и сильные эмоции. Если возникнет угроза, я найду тебя.

— Это звучит как тот же план, только вы решили назвать его безопасным.

— Он безопаснее, если ты знаешь, что я знаю.

Айко подумала.

В этом была разница. Тайная встреча превращалась в согласованную. Мэйра не получала между ними лжи. Рэн не оставался в неизвестности. Айко всё ещё шла сама.

— Хорошо, — сказала она. — Но если нить станет холодной, не врывайтесь сразу.

— Почему?

— Потому что холод не всегда означает опасность. Иногда я просто злюсь.

— На меня?

— Часто.

— Тогда различу.