— Нам надо вернуться, — сказал Сота.

Айко подняла голову.

— На урок?

— Нет. То есть да. Нет… — Он провёл рукой по волосам. — Я не знаю. Просто если мы будем сидеть здесь, нас начнут искать.

— Пусть ищут, — тихо сказала она.

— Морита.

— Я сейчас не могу зайти в класс и делать вид, что переживаю из-за контрольной.

— А из-за контрольной ты тоже должна переживать, — сказал он почти сердито. — Потому что если мы оба её провалили, мне нужен человек, с которым можно страдать.

Айко невольно посмотрела на него. Сота стоял перед ней с банкой кофе, которую так и не открыл. Лицо было напряжённым, глаза слишком серьёзными, но голос он всё равно пытался держать обычным. Нелепым. Живым.

Как на крыше. И именно это помогло ей не сорваться снова.

— Я не умираю, — сказала она.

— Отлично. Тогда вставай.

Рэн до этого молчал. Теперь перевёл взгляд на Соту.

— Ей нужно несколько минут.

— Ей нужно не сидеть на земле после того, как она чуть не начала говорить голосами. Или как это вообще называется?

— Первый отклик.

— Звучит мерзко.

— Так и есть.

— Прекрасно, хоть в чём-то согласны.

Айко закрыла глаза.

— Пожалуйста, не ссорьтесь сейчас.

Сота замолчал первым. Рэн присел перед ней, но не касался. После открытия первого замка он вёл себя осторожнее, чем раньше. Айко это заметила. Он следил за расстоянием, за её дыханием, за тем, как она держит руки. Словно теперь даже случайное прикосновение могло стать опасным.

— Слышишь что-нибудь? — спросил он.

Айко прислушалась.

Ветер. Шум школьного двора. Голоса учеников далеко за углом. Где-то хлопнула дверь. Никакого шёпота. Никаких чужих имён.

— Нет.

— Хорошо.

— А если снова начну?

— Не повторяй. Даже шёпотом. Даже если покажется, что имя твоё. Даже если услышишь его во сне.

Сота резко посмотрел на него.

— Во сне тоже?

— Да.

— Вы издеваетесь.

— Нет.

— Жаль. Я надеялся.

Айко выдохнула и попыталась подняться. Ноги слушались плохо. Сота шагнул к ней, но Рэн поднял руку.

— Не трогай.

— Да понял я уже, — раздражённо сказал Сота. — «Печать зацепит и меня». Записал, выучил, возненавидел.

Айко оперлась ладонью о стену и встала сама. Мир немного качнулся, но удержался.

— Я в порядке.

Рэн посмотрел на неё слишком внимательно.

— Врёшь.

— Учусь у лучших.

Сота тихо фыркнул. Рэн не улыбнулся, но его взгляд стал чуть менее тяжёлым.

— Возвращаться в класс сейчас нельзя, — сказал он.

— Почему? — спросила Айко.

— Тебя трясёт. На рукаве может проступить знак. Учителя заметят, Сота начнёт задавать вопросы вслух, Рина начнёт смотреть слишком внимательно.

— Эй, — возмутился Сота.

— Что из этого неверно?

Сота открыл рот, подумал и закрыл.

— Всё равно неприятно.

— Зато точно.

Айко прислонилась к стене плечом.

— Тогда что делать?

Рэн посмотрел на школьный корпус.

— Лазарет.

— Медкабинет?

— Да.

— И что сказать? Что у меня голова закружилась?

— Это правда.

Сота поднял банку кофе.

— Я проведу.

— Нет, — сказал Рэн.

— Началось.

— Если ты пойдёшь, будет больше вопросов.

— А если пойдёшь ты, вопросов станет меньше? Да все уже думают, что вы встречаетесь.

Айко поморщилась.

— Не все.

Сота посмотрел на неё.

— Морита, вас видели под зонтом, на крыше, потом вы вместе вышли из женского туалета…

— Он не должен был туда заходить.

— Уверен, школа оценит это уточнение.

Рэн сказал спокойно:

— Значит, она пойдёт одна.

— Нет, — одновременно сказали Айко и Сота.

Рэн посмотрел сначала на неё, потом на него.

Айко сжала ремень сумки.

— Я не хочу идти одна.

Она сказала это тише, чем собиралась.

Сота сразу перестал спорить. Рэн тоже. На несколько секунд между ними повисла странная тишина. Айко почувствовала, как горят щёки. Ей не нравилось признавать страх. Не нравилось, что голос прозвучал слабее обычного. Но после чужих имён в голове, после женщины из клана и слов про ключ она впервые не могла заставить себя делать вид, что всё контролирует.

Рэн выпрямился.

— Тогда идём втроём.

Сота посмотрел на него с подозрением.

— Ты уступил?

— Я изменил решение.

— Это называется уступил.

— Если тебе так проще.

— Мне проще, когда люди говорят нормально.

— Привыкай к разочарованиям.

Айко устало пошла первой. Они обошли спортзал и вернулись к главному корпусу через боковой вход. Коридоры уже опустели: урок начался, из классов доносились голоса учителей, где-то скрипел мел по доске. Айко шла между Сотой и Рэнем, чувствуя себя одновременно защищённой и пойманной.

Перед кабинетом медсестры Сота остановился.

— Я скажу, что тебе стало плохо после контрольной.

— Не надо, — сказала Айко. — Я сама.

— Тебе плохо.

— Но говорить я могу.

Рэн открыл дверь без стука.

Айко бросила на него возмущённый взгляд.

— Что?

— Ты сказала, что можешь говорить. Не сказала, что хочешь открывать двери.

Сота тихо сказал:

— Вот это уже почти забота.

Рэн посмотрел на него.

— Не преувеличивай.

Медсестра госпожа Минамото сидела за столом и заполняла журнал. При виде троих учеников она подняла глаза.

— Урок идёт.

— Морите стало плохо, — сказал Сота раньше, чем Айко успела открыть рот.

— После контрольной, — добавил Рэн.

Госпожа Минамото сняла очки.

— Всем стало плохо после контрольной. Но не все приходят делегацией.

Айко слабо улыбнулась.

— Извините. Голова закружилась.

Медсестра встала, подошла, приложила ладонь ко лбу Айко, потом проверила пульс.

— Бледная. Завтракала?

— Да.

— Спала?

Айко замялась.

— Не очень.

— Всё ясно. На кушетку. Вы двое — на урок.

Сота сразу сказал:

— Я подожду за дверью.

— Нет.

— Но…

— Накамура, если ты не хочешь, чтобы я позвонила классному руководителю, иди на урок.

Сота посмотрел на Айко. Она кивнула.

— Я правда просто полежу.

Он не поверил. Это было видно. Но всё же отступил.

— После урока зайду.

— Хорошо.

Сота вышел, но задержался у двери, бросив на Рэна взгляд, полный предупреждения. Рэн не сдвинулся. Медсестра повернулась к нему.

— Кудзэ, это касается и тебя.

— Мне нужно убедиться, что ей не станет хуже.

— Ты врач?

— Нет.

— Тогда выйди.

Рэн открыл рот. Айко, понимая, что он сейчас скажет что-нибудь совершенно нечеловечески логичное и поэтому подозрительное, быстро вмешалась:

— Кудзэ-кун новый. Он просто не знает, что у нас строго с правилами.

Медсестра посмотрела на Рэна.

— Теперь знаешь. На урок.

Рэн встретился взглядом с Айко. В его глазах было явное «не оставайся одна». Она едва заметно коснулась амулета под воротником. «Я помню». Он понял. Кивнул почти незаметно и вышел.

Дверь закрылась. Айко впервые за утро осталась без них.

Медкабинет был тихим и светлым. Белые занавески, запах спирта, шкаф с лекарствами, две кушетки у стены. За окном виднелась часть школьного двора и верхушка старого клёна. Всё здесь было таким обычным, что Айко почти позволила себе расслабиться.

Госпожа Минамото принесла ей воду.

— Выпей. И полежи двадцать минут. Если не станет лучше — позвоню домой.

— Не нужно домой.

— Это решу я.

Айко послушно взяла стакан.

— Спасибо.

— Молодёжь сейчас совсем не спит, а потом удивляется, почему падает после контрольных.

— Я не падала.

— Пока.

Медсестра вернулась к столу. Айко легла на кушетку, повернулась к окну и закрыла глаза.

Тишина давила. Не потому, что была пустой. А потому, что теперь Айко ждала, когда внутри неё снова зазвучит чужое имя.

Она открыла глаза и стала считать простые вещи, как учил Рэн. Белая занавеска. Металлическая ножка стула. Кружка на столе. Красная ручка в стакане. Пластырь на полке. Пять предметов. Реальных. Здесь.