— Входить куда?

В этот момент амулет на груди Айко стал горячим. Сильно. Она схватилась за воротник. Рэн мгновенно оказался рядом.

— Что?

Айко не ответила. Потому что услышала голос. Не снаружи. Внутри. Тонкий, далёкий, будто кто-то шептал из-под воды.

«Харуки».

Имя.

Она зажала рот ладонью. Рэн резко побледнел.

— Не повторяй.

Сота сделал шаг к ним.

— Что происходит?

Айко покачала головой. Снова голос. Ближе.

«Харуки. Харуки. Харуки».

На крыше стало холодно. Ветер стих. Звуки школьного двора исчезли, будто кто-то накрыл мир стеклянным колпаком.

Рэн взял Айко за плечи.

— Смотри на меня. Не слушай.

— Оно повторяет…

— Не говори.

— Кто повторяет? — спросил Сота.

Айко стиснула зубы. Но имя уже было на языке. Оно давило изнутри, требовало формы, голоса, выхода. Так, будто если она произнесёт его, станет легче. Рэн наклонился ближе.

— Айко. Назови моё имя.

Она вцепилась пальцами в его рукав.

— Что?

— Моё. Быстро.

— Рэн.

Красная нить вспыхнула между ними. Голос внутри оборвался. Айко резко вдохнула, будто вынырнула из воды. Звуки вернулись сразу: ветер, школьный двор, далёкий звонок из коридора, Сота, который стоял в двух шагах и смотрел на них с лицом человека, чья реальность только что треснула. Потому что красную нить он тоже увидел. Айко поняла это по его глазам.

— Что это было? — спросил он тихо.

Рэн отпустил Айко и повернулся к нему.

— Ты не должен был это видеть.

— Но увидел.

— Забудь.

Сота усмехнулся.

— Ты серьёзно думаешь, что это работает?

— Иногда.

— Со мной — нет.

Айко шагнула между ними.

— Сота, пожалуйста.

Он посмотрел на неё.

— Ты поэтому молчала? Потому что думала, я не выдержу?

— Потому что не хотела втянуть тебя.

— Уже втянула.

— Нет.

— Айко, я видел свет между твоей рукой и его. Слышал, как ты сказала «это его мир». Видел, как ты чуть не повторила что-то, что он запретил. Не делай вид, что я просто могу пойти вниз и обсуждать контрольную.

Она закрыла глаза. На этот раз он был прав.

Рэн молчал. Но его молчание не было согласием. Оно было расчётом. Айко чувствовала: он уже выбирает, как исправить ситуацию.

— Не смейте, — сказала она, не оборачиваясь.

— Что?

— Стирать ему память, пугать, угрожать или делать ещё что-нибудь из вашего мира.

— Я не собирался.

— Врёте.

— Да.

Сота перевёл взгляд с неё на Рэна.

— У вас это нормально?

— Что именно? — спросил Рэн.

— Признаваться во лжи так спокойно.

— Это экономит время.

— Понятно.

Айко выдохнула.

— Сота, я объясню. Не всё. Потому что не всё можно. Но часть.

— Сейчас.

— После уроков.

— Нет.

— Здесь нельзя.

Он посмотрел на Рэна.

— Это он сказал?

— Это я сказала.

Сота замолчал.

Айко редко говорила с ним так. Без просьбы. Без попытки сгладить. Просто твёрдо. И, кажется, именно поэтому он услышал.

— Хорошо, — сказал он. — После уроков.

Рэн резко повернулся к ней.

— Нет.

— Да.

— Это опасно.

— Опаснее, чем оставлять его с половиной правды?

— Да.

Сота поднял руку.

— Я всё ещё здесь.

— Мы заметили, — сказала Айко.

— Не уверен.

Прозвенел звонок. Перемена закончилась. Никто не двинулся. Айко первой взяла контейнер, банку кофе и сумку.

— Пойдёмте. Если мы все опоздаем с крыши, слухи станут ещё хуже.

Сота фыркнул.

— Ты правда сейчас думаешь о слухах?

— Да. Потому что слухи — единственная понятная проблема в моей жизни.

Рэн посмотрел на неё почти с уважением.

— Это логично.

— Не начинайте.

Они спустились молча.

На следующем уроке Айко почти не слушала. В голове всё время звучало чужое имя. Харуки. Она не произносила его, но оно словно оставило след под кожей. Рэн сидел позади, и впервые его присутствие не раздражало. Оно удерживало. Сота сидел справа и больше не делал вид, что всё нормально. Иногда он смотрел на её запястье, иногда на Рэна.

Рина после урока поймала Айко у шкафчиков.

— Ты была на крыше с ними обоими?

— Рина.

— Нет, я не про романтику. Хотя вся школа будет про романтику. Я про то, что Сота выглядит так, будто увидел призрака.

— Почти.

Рина побледнела.

— Это была шутка?

Айко помедлила.

— Неудачная.

— Морита.

— После уроков. Я… попробую объяснить.

— Мне тоже?

Айко не знала, что ответить. Рэн, стоявший рядом, сказал:

— Нет.

Рина подняла подбородок.

— Я не у тебя спрашивала.

— А я отвечаю.

— Потрясающе. Новый ученик, который решает, кому что знать.

— Да.

— Ты всегда такой самоуверенный?

— Да.

Рина посмотрела на Айко.

— Как ты его терпишь?

— Плохо.

— Вижу.

Рэн, кажется, хотел что-то сказать, но Айко его опередила:

— Рина, пожалуйста. Пока не надо. Ты уже видела больше, чем должна была.

— Это должно меня успокоить?

— Нет.

— Тогда зачем ты это сказала?

— Потому что я тоже плохо смягчаю.

Рина вздохнула.

— Вы с Кудзэ плохо влияете друг на друга.

— Мы не…

— Не начинай. Я молчу. Но если ты пропадёшь после уроков, я расскажу всем, что вас видела.

Рэн нахмурился.

— Это угроза?

— Да.

— Неэффективная.

— Зато человеческая.

Айко почти улыбнулась.

— Я не пропаду.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Рина кивнула и ушла. Рэн проводил её взглядом.

— Твои друзья слишком упрямые.

— Поэтому они мои друзья.

— Это многое объясняет.

После последнего урока Айко не стала тянуть. Она сама подошла к Соте и сказала:

— За старым спортзалом. Через десять минут.

Он кивнул.

— Я буду.

Рэн стоял рядом с таким выражением, будто каждое слово давалось ему через сопротивление.

— Я против.

— Я знаю.

— Это ничего не меняет?

— Нет.

Он смотрел на неё долго. Потом сказал:

— Если он узнает часть, ему придётся соблюдать правила.

— Он сможет.

— Ты веришь людям слишком быстро.

— А вы слишком быстро решаете, что они сломаются.

Рэн не ответил.

Старый спортзал находился за главным корпусом, у дальнего края территории. Его использовали редко — в основном для хранения инвентаря и декораций школьного фестиваля. За ним была узкая площадка с бетонной стеной, мусорными контейнерами и старым клёном, который рос слишком близко к забору.

Сота пришёл первым. Он стоял, засунув руки в карманы, и смотрел на землю. Когда Айко и Рэн подошли, поднял голову.

— Ну?

Айко встала напротив. Рэн остался чуть сбоку, но достаточно близко, чтобы вмешаться в любой момент.

— То, что ты видел, — начала Айко, — связано с тем храмом, через который я пошла позавчера.

— Я говорил не ходить.

— Да.

— Просто хотел это зафиксировать.

— Зафиксировал?

— Да. Продолжай.

Айко невольно почувствовала облегчение. Это был всё ещё Сота. Даже на границе невозможного — всё ещё он.

— Там я нашла Рэна. Он был ранен. Я помогла, и случайно… между нами появилась связь.

Сота посмотрел на Рэна.

— Связь.

— Магическая, — сказала Айко.

— Я надеялся, ты скажешь «не романтическая», но «магическая» хуже.

— Она не романтическая.

Рэн произнёс одновременно:

— Не совсем.

Айко резко повернулась к нему.

— Что значит «не совсем»?

— Я хотел сказать, что некоторые духи воспринимают её иначе.

Сота медленно поднял брови.

— Иначе — это как?

— Неважно, — быстро сказала Айко.

— Очень важно, — сказал Сота.

Рэн посмотрел на неё. Айко зажмурилась на секунду.

— Они считают меня чем-то вроде его невесты.

Сота молчал. Долго. Потом сказал:

— Я всё-таки предпочитал версию с романтикой.