— Фориан. Я не стану её обучать.

— Леонард — выдохнул магистр, поперхнувшись, как будто сам воздух стал ядом. — Ты что, сошёл с ума? Ты не посмеешь?

— У меня есть другой способ.

— И какой же? — с ледяной насмешкой спросил Фориан.

— Я хочу уничтожить сам источник открытия порталов в наш мир, — спокойно ответил граф.

Старик резко крякнул, будто его ударили в грудь. Глаза метнулись, как у загнанного зверя.

— Глупый мальчишка — вырвалось у него хрипло. — Я отдал этому всю жизнь. Исследовал древние хроники, бродил по руинам, жертвовал… и так и не нашёл. А ты, вдруг решил — что умнее? Обучи девку, укрепи печать! День, через день — портал откроется, и тогда погибнут тысячи. Ты это понимаешь?

Леонард медленно улыбнулся — не злобно, но с такой уверенностью, что по спине Фориана пробежал холод.

— Я как раз понимаю, — тихо сказал он. — Именно поэтому не стану тратить время на ритуалы, которые уже не работают.

Пора уничтожить не последствия… а причину.

Фориан покачал головой — не в сомнении, а в гневе.

— Ты обучишь её, — прошипел он. — Это не просьба. Это приказ верховного советника.

— Нет, — спокойно ответил граф. — Это уже не ваше решение.

— Измена короне — взвизгнул магистр, сжимая костлявыми пальцами в кулаки. — Ты бросаешь вызов самой власти!

Леонард не спеша достал потрёпанную книгу — не магический фолиант, а старую, исписанную учёными заметками. Раскрыл на нужной странице. И из неё извлёк пергамент — тонкий, запечатанный королевской печатью. Протянул магистру.

Фориан схватил его, пробежал глазами… и вдруг громко, горько рассмеялся.

— Приказ королевы Амалии, — прочитал он вслух, с сарказмом. — «Верховному советнику Леонарду предоставляется полное право действовать по собственному усмотрению в вопросах, касающихся магического портала». Ну конечно.

Он швырнул пергамент на стол. Но тут же, с внезапной яростью, подскочил к старому шкафу в углу кабинета. Рванул за ручку — ящик скрипнул, с грохотом накренился.

Из глубины старик вытащил свёрток — плотный, обмотанный чёрной тканью. Стряхнул пыль, развернул.

— А вот это, — прошептал он, — посмертный приказ короля Алоиса.

Он протянул второй пергамент Леонарду.

Граф взял его. Прочитал.

Он стоял молча. Только желваки ходили на его лице.

Потом медленно сложил грамоту, положил её на стол — рядом с приказом королевы.

И, не сказав ни слова, развернулся. И вы шёл.

Дверь за ним закрылась без звука.

— Так-то лучше! — сказал старик закрытой двери.

Анна все это время сидела молча. Немного вжавшись в стул. Она конечно не хотела синхронизироваться и стабилизироваться с графом. Но ей почему-то стало как-то обидно, что ли, что и он не захотел этого с ней.

Анна нарушила тишину, она немного кашлянула для приличия. Но старик не заметил. Тогда она тихонько, решила поинтересоваться:

— Простите, я сейчас не поняла, синхронизация и стабилизация у нас отменяется?

— Нет! — Рявкнул дед.

Крыло графа находилось в восточной башне Цитадели.

Анна поднималась по винтовой лестнице — медленно, считая ступени. Сто двадцать четыре. Каменные, стёртые, кое-где залитые воском от свечей, которые горели в нишах через каждые десять шагов. Воздух здесь был холоднее, чем в центральном корпусе — тянуло сыростью и чем-то древесным, как от старой мебели.

Дверь в покои оказалась тяжёлой, дубовой, с кольцом вместо ручки. Анна толкнула — и вошла.

Первый зал был библиотекой.

Она замерла на пороге. Книги. Сотни. Тысячи. Они стояли на стеллажах от пола до потолка — деревянных, тёмных, с резными фронтонами. Свитки в кожаных тубусах. Фолианты в металлических переплётах. Маленькие книжечки в потёртой коже — явно личные дневники. Карты, развёрнутые на столах, прижатые по углам камнями.

В центре — камин. Большой, сложенный из серого камня, с колосниками, на которых догорали поленья. Перед камином — два кресла. Одно — массивное, с высокой спинкой, обитое тёмно-зелёным бархатом. Второе — поменьше, поновее, с вязаной подушкой.

— Ваша комната — справа, — сказал чей-то голос.

Анна обернулась. В дверном проёме стоял тот самый светловолосый парень, которого она видела с графом вчера. Люсьен. Друг. Оруженосец. Пёс.

— Я провожу, — сказал он, улыбнувшись. Улыбка была открытая, веснушчатая — такая обезоруживающая, что Анна невольно улыбнулась в ответ.

— Спасибо. А он где?

— Граф? — Люсьен пожал плечами. — Ушёл в тренировочный зал. Рубить чучела. Когда он злой или взволнованный, он там снимет стресс. Сегодня, кажется, и то, и другое.

— Я его не боюсь, — сказала Анна.

— Это вы зря, — ответил Люсьен и открыл дверь в её комнату.

Комната оказалась маленькой, но уютной. Узкое окно-бойница выходило на восток — утром здесь будет солнце. Кровать — с балдахином, застелена толстым шерстяным одеялом. Стол у окна — с чернильницей, перьями и стопкой чистой бумаги. На стене — гобелен с вышитым единорогом. Единорог был розовым и почему-то грустным.

Анна прошла к окну. За стеклом — сумерки. Внизу, во дворе, кто-то зажигал факелы. Слышался звон металла — может быть, кузница, может быть, тренировочные бои.

— Три месяца, — прошептала она.

В дверь постучали — три коротких удара.

— Войдите, — сказала Анна, не оборачиваясь.

Граф вошёл. Безоружный, в одной рубашке (верхняя, кажется, осталась в зале). Рукава закатаны до локтей. Волосы растрёпаны — видимо, он уже успел помахать мечом. На лбу — бисеринки пота.

Он молчал. Смотрел на неё. Анна смотрела на единорога.

— Я принёс книги, — сказал он наконец. Кивнул на стопку в руках, из трёх фолиантов. — Чтобы вы знали, с чем работать.

— Положите на стол.

Он положил.

Помедлил, посмотрел на неё, на розового единорога, снова на неё.

— Знаете, — сказал он, и в его голосе не было насмешки — только усталость и, кажется, странная, непрошеная нежность, — вы могли бы притвориться, что вам все это не нравится.

— А мне это и не нравится, — ответила Анна, не оборачиваясь.

— А мне кажется, — сказал он, — что вы врёте.

Он вышел. Закрыл дверь — осторожно, почти бесшумно.

Анна осталась одна. Смотрела на розового единорога. Потом перевела взгляд на книги, которые он положил на стол.

— Правило № 1, — прошептала она. — Правило № 1. Правило № 1.

За окном догорал день. В замке зажигали свечи. Граф, тремя комнатами левее, сидел в своём кресле, вертел кинжал и думал о том, почему эта странная женщина смотрела на единорога, а не на него.

Он знал, она считает секунды до открытия портала так же отчаянно, как он когда-то считал дни до смерти деда.

И что они оба — совершенно не готовы к тому, что случится дальше.

Глава 6. Бытовые баталии

— Вам помочь? — спросил Люсьен, застыв в дверях с двумя служанками за спиной.

— Нет. — Анна взяла у девушки свой узелок с вещами (те самые, в которых она попала в этот мир). — Я сама.

Служанки переглянулись и испарились. Люсьен задержался на секунду, открыл рот, хотел что-то сказать — и передумал. Кивнул, улыбнулся своей веснушчатой улыбкой и тоже ушёл, притворив дверь.

Анна осталась одна.

Она положила мешок на кровать, развязала тесёмки и начала раскладывать содержимое.

Платье (то самое, синее, в котором она была на ужине). Сменное бельё (выдали местные, льняное, жутко неудобное). Тёплые чулки (шерсть, колется). Туфли домашние (кожаные, скользкие). Гребень (деревянный, с парой сломанных зубцов). И — самое ценное — её личные вещи, которые чудом перенеслись вместе с ней.

Мобильный телефон.

Анна достала его бережно, как хирург скальпель. Чёрный, потёртый, с трещиной на экране (упал с кровати месяц назад, с тех пор так и живёт). Нажала на кнопку. Чёрный экран. Ни заряда, ни сети, ни надежды. Но она всё равно положила его на столик у кровати — на видное место.