— Прости, — прошептал он ей на ухо, так тихо, чтобы Фориан не услышал. — Я оставил тебя.

Она не ответила. Её дыхание было поверхностным, пульс — слабым.

Леонард взял её руку — ту самую, из которой тянулись нити магии к руне — и прижал к своей груди, туда, где билось его сердце.

— Я готов, — сказал он, не глядя на Фориана.

— Тогда начинай, — кивнул архимаг. — Забери все до последней капли.

Фориан, оскалился и Леонард увидел, как поменялось лицо старика. Словно дала трещину человеческая маска, а за ней был монстр.

Леонард закрыл глаза.

Магия хлынула из него — белая, ослепительная, такая яркая, что Фориан зажмурился. Она заполнила круг, залила руны, поднялась до самого потолка. Люсьен отшатнулся к стене, прикрывая лицо руками.

— Да! — закричал Фориан в экстазе. — Да, именно так! Печать примет её душу, скрепит трещины, станет...

Он не договорил.

Потому что Леонард не направил магию в Анну.

В самый последний момент — когда белый свет уже коснулся её пальцев — он резко развернул поток, вложил в него всю свою волю, всю ненависть, всё отчаяние, которое копилось годами.

И ударил по Фориану.

Свет ослепил всех. Зал содрогнулся. Стены треснули. Руны запели на разной ноте, создавая какофонию, от которой закладывало уши.

Фориан взлетел в воздух, врезался в колонну и рухнул на пол, раскинув руки. Его мантия горела. Его лицо было в крови.

— Ты... — прохрипел он, глядя на Леонарда с неверием. — Ты... предал... королевство...

— Нет, — сказал Леонард, поднимаясь с колен. Магия ещё клубилась вокруг него, но он был бледен, как смерть. — Я спас ту, кого люблю.

— Печать... треснула... ещё сильнее... — Фориан указал дрожащей рукой на круг.

Леонард посмотрел вниз.

Руны светились хаотично, неровно. Десятая — та, к которой была прикована Анна — пульсировала, как больное сердце. Но трещины от неё... трещины стали больше. Глубже. И из них уже не сочилась тьма — из них лезли когтистые лапы.

— Ты всё испортил, — прошептал Фориан с ненавистью. — Теперь они вырвутся. И все умрут.

Леонард молча подошёл к Анне и разорвал цепи одним движением — скрученная магия сделала его сильнее в десять раз. Она упала ему на руки, лёгкая, как перо, и почти прозрачная.

— Я здесь, — прошептал он ей в губы. — Я здесь, слышишь? Я не дам тебе умереть.

— Лео... — её голос был едва слышен, но он был.

— Тише, береги силы.

Он подхватил её на руки и направился к выходу, оставляя за спиной разрушенный алтарь, умирающего архимага и печать, которая вот-вот должна была рухнуть.

Люсьен распахнул дверь.

— Я прикрою, — сказал он. — Ты уходи.

— Вместе.

— Лео...

— Я сказал — вместе.

И они втроём — граф, его друг и почти мёртвая попаданка — вышли в коридор, за которым слышался топот стражи, крики слуг и нечеловеческий рёв, доносившийся из глубин подземелий.

Печать рушилась.

Но Леонард не обернулся.

Глава 18. Свет против тьмы

Они не успели добежать до выхода.

Потолок над их головами рухнул, отрезая путь к лестнице. Каменная крошка посыпалась на плечи, и где-то в глубине зала, который они только что покинули, раздался звук — низкий, тягучий, похожий на вздох пробуждающегося великана.

— Он идёт, — прошептал Люсьен, прижимаясь к стене.

Леонард поставил Анну на ноги, поддерживая за талию. Она была бледной, но глаза уже открыла — мутные, с трудом фокусирующиеся, но живые.

— Что происходит? — спросила она севшим голосом.

— Фориан, — ответил Леонард, не глядя на неё — он смотрел в дверной проём, откуда уже тянуло холодом и запахом озона. — Он уже не человек.

Архимаг появился из облака пыли, как призрак из преисподней.

Его мантия висела клочьями, лицо было залито кровью из рассечённой брови, но в руках он сжимал посох, который светился багровым — таким же, как руны печати. Сила в нём пульсировала, неестественная, чужеродная. Фориан питался от портала напрямую, и это делало его почти бессмертным.

— Ты думал, что победил, мальчик? — прошипел он, и его голос звучал в унисон с чем-то глубоким, мохнатым, что ворочалось за его спиной. — Печать рухнула. Монстры уже здесь. Твой мир обречён. И это — твоя вина!

— Моя вина — не закрывать глаза на твои преступления, — ответил Леонард, выпуская Анну из рук. — Люсьен, уведи её.

— Нет, — сказала Анна.

— Анна...

— Я сказала — нет. Я не буду прятаться, пока ты сражаешься. Это моя битва тоже.

Она шагнула вперёд, отделяясь от него. Голова кружилась, магия внутри была почти на нуле — Фориан высосал из неё почти всё. Но в груди, где-то глубоко, теплилась искра.

Маленькая. Упрямая.

Там на алтаре она чувствовала их, всех этих женщин которых Фориан принес в жертву. Он понимала их боль и разделяла желание отомстить!

Они появились из ниоткуда — полупрозрачные фигуры, мерцающие серебристым светом. Восемнадцать женщин. Одна — старше, с печальными глазами и тёмными волосами, собранными в узел. Она стояла ближе всех.

— Помогите нам, — прошептала она.

Затем та, что была самой молодой, похожей на подростка, тоже грустно произнесла. — Помоги.

— Как? — спросила Анна. — У меня почти нет магии.

Девушки покачали головой и указала на центр печати, там где была собрана вся магия которая когда-то принадлежала им:

И Анна поняла.

Она протянула руки к Леонарду — не для того, чтобы обнять, а чтобы поцеловать. Анна впилась в губы графа, а тот ошалело посмотрел на нее.

— Верь мне — крикнула она. И двинулась обратно.

Он посмотрел на неё — и увидел. Не призраков, свет, который лился от Анны, пульсирующий, живой. Она добралась до середины печати, и он все понял. Она хотела собрать всю магию, что бы она направил на источник.

— Анна нет! — закричал он. — Тогда ты погибнешь!

— Верь мне, — сказала она одними губами.

— Что... — Фориан отшатнулся, когда Леонард развернулся к нему, сияя белым, как солнце светом в руках. — Этого не может быть!

Фориан взвыл и ударил первым.

Багровая молния вырвалась из его посоха, пробивая каменный пол и оставляя за собой чёрные, дымящиеся борозды. Леонард пригнулся, и ударил в ответ — и белый свет, подпитанный душами женщин, принял удар на себя.

Зал содрогнулся.

Леонард посмотрел на Люсьена, тот отчаянно сражался со стражей. Парень почти выбивался из сил.

— Королева! — послышался голос глашатого. — Королева идет!

Фориан на секунду отвлекся. В его глазах Леонард увидел страх.

И вся белая магия — девяти призраков, его собственная, и то, что осталось от Анны — сжалась в точку, острую, как игла, и сгустилась в копьё.

Фориан понял, что проигрывает, когда копьё уже летело в него.

Он выставил посох — и багровый щит треснул, как яичная скорлупа. Копьё вошло в его плечо, пригвождая к стене. Архимаг закричал — не от боли, от ужаса.

— Ты не можешь убить меня! — заорал он, дёргаясь.

— Я и не буду тебя убивать, — сказал Леонард, подходя ближе.

В его руках уже разгорался новый свет — маленький, аккуратный, ведущий прямо в сердце разлома.

— Нет! — завопил Фориан. — Нет, умоляю! Тысячи лет! Я живу тысячи лет!

— И ещё тысячу проведёшь там, где тебе самое место, — холодно ответил Леонард.

Он схватил Фориана за шиворот и, одним движением, которое далось ему ценой последних сил, швырнул архимага в портал.

Багровое свечение мигнуло — и погасло.

Крик Фориана оборвался, когда врата захлопнулись, отрезая его от мира навсегда. Трещина сошлась и исчезла.

Тишина в зале стала оглушающей.

А потом где-то далеко зазвучали трубы — армия королевы Амалии прорвала оборону замка. Люсьен, прикончив последнего Немого стража, выбежал встречать подкрепление. Леонард стоял в центре разрушенного алтаря, тяжело дыша, и смотрел на руки, которые ещё дымились белым светом.

— Это... это конец? — спросила Анна, и в этот миг кровь хлынула из её рта, она подкосилась и завалилась на бок.