— Анна!, — закричал Леонард и бросился к ней. Леонард обнял Анну, поцеловал. Она приоткрыла глаза. — Они…—сказала девушка еле слышно.

— Что они?

Восемнадцать женщин стояли в полукруге — будто вышедшие из теней его самых мучительных снов. Они не были призраками, но и не были живыми. Они были между. Восемнадцать душ, застрявших на грани миров, — и теперь, наконец, стоявших перед ним.

Леонард узнал их сразу.

Они смотрели на него — не с обвинением, как раньше, не с мольбой, не с болью. Теперь в их глазах была тишина. Прощение. Даже… благодарность.

Это были они. Те, кто по ночам шептали ему в пустоту: «Почему убил нас?»

Те, чьи лица всплывали в кошмарах — бледные, искажённые страхом, умоляющие.

Те, кого он ненавидел за то, что они заставляли его чувствовать вину.

Кого он проклинал за то, что не мог помочь.

Кого он так отчаянно хотел спасти.

Он смотрел на них, не в силах пошевелиться. Сердце билось где-то в горле, дыхание сжалось, будто его душили.

Одна за другой они подняли руки. Медленно. С достоинством.

И воздух задрожал.

Первый портал вспыхнул — тонкий, как трещина в стекле, светящийся серебром. Потом второй. Третий.

Один за другим — восемнадцать разломов, каждый — как отражение чужого мира:

— кто-то увидел сад под дождём,

— кто-то — город на краю океана,

— кто-то — лес, залитый утренним светом,

— кто-то — дом с тёплым окном и детским смехом за стеной.

Они улыбались.

Ведь они возвращались домой.

Одна за другой — шагнули в свет. Ни крика. Ни слёз. Только тихое движение, как будто они всегда знали, что этот путь — их.

Порталы закрылись за ними — один за другим — без звука, без вспышек.

Как будто их и не было.

Анна тихо взяла его за руку.

Он не обернулся.

Но пальцы дрогнули — и сжали её в ответ.

— Анна, все порталы закрылись, — прошептал он.

— Ну и хорошо…— хрипло засмеялась она. И в этом смехе чувствовалось облегчение.

В разрушенный зал вбежала королева Амалия — в доспехах, с мечом в руке и растрёпанными волосами.

— Фориан? — спросила она, оглядывая разгром.

— В аду, — ответил Леонард. — Лично я туда его отправил.

— А порталы?

— Все закрыты.

Королева перевела взгляд на Анну, потом снова на Леонарда. И вдруг улыбнулась — устало, но искренне.

— Значит, вы спасли мир. Я, конечно, могла бы и сама... но спасибо.

— Не за что, — хмыкнул Леонард.

Анна прислонилась к его плечу, чувствуя, как силы покидают её окончательно. Но где-то в груди всё ещё теплилась та самая искра — маленькая, упрямая.

— Домой я не вернусь, — сказала она тихо, чтобы слышал только он.

— Я и не отпущу, — ответил Леонард.

Она подняла голову, посмотрела в его серые глаза, в которых больше не было льда — только усталость, любовь и что-то очень похожее на надежду.

— Здесь моё место, — прошептала она.

— Здесь твой дом, — поправил он.

И снова поцеловал её.

В разрушенном зале, под взглядами королевы и остатков армии, пахло гарью, магией и победой. А где-то за окном занимался новый рассвет — первый рассвет в мире без порталов, без Фориана и без жертвоприношений.

Глава 19. Сто лет за душу

Совет состоялся в малом тронном зале — туда не дошли разрушения, и окна ещё пропускали свет. Королева Амалия сидела на краю стола, как простой солдат, а не монарх, но в её движениях всё равно чувствовалась властность, которая не нуждается в троне.

Леонард стоял у окна, обнимая Анну за плечи. Она почти висела на нём — силы ещё не вернулись, и каждое движение давалось с трудом. Но уйти она отказалась наотрез.

— Я должна это слышать, — сказала она, когда королева предложила отправить её в лазарет. — Это моя война. Моя магия. Моя жизнь.

Амалия не спорила.

Она кивнула своему секретарю, и тот развернул на столе огромный свиток, испещрённый печатями, пометками и диаграммами.

— Мы начали расследование полгода года назад, — начала королева, обводя взглядом присутствующих. — Благодаря Леонарду, главе дома Винсэ. Он узнал, что порталы открываются не сами по себе. Кто-то их провоцировал.

Люсьен, сидевший на подоконнике, поднял руку:

— Мы нашли следы, которые вели к Фориану, — сказала Амалия. — Но прямых доказательств не было до вчерашнего дня.

Она щёлкнула пальцами, и секретарь выложил на стол три вещи: истлевший магический фолиант в чёрной обложке, свиток с разломом и небольшую шкатулку из кости, на которой ещё виднелись следы крови.

— Фолиант, — Амалия ткнула в него пальцем. — Этой магической книге пять веков. — В нем указанно как достичь бессмертия.

В зале повисла тишина. Люсьен присвистнул.

Она развернула свиток, и Анна увидела схему — сложную, многослойную, похожую на карту, где вместо городов были пульсирующие точки.

— Карта порталов. Точная схема как открыть и закрыть разломы.

Амалия открыла шкатулку. Там была тысячелетнее заключение о скорой кончине Фориана.

— Использовать порталы, чтобы жить дольше? — Леонард нахмурился. — Это не имеет смысла. Портал — это дыра между мирами. При чём тут жизнь?

— Всё это время… он обманывал всех…, — прошептала королева, будто боясь произнести это вслух. — Его план был не в том, чтобы закрыть порталы. А в том, чтобы собрать жизненные силы и присвоить их себе. Сто лет за одну душу.

Леонард почувствовал, как лицо его похолодело.

Она сделала паузу, словно сама ещё не могла до конца поверить в то, что говорит.

— Женщины из других миров… попаданки… Они не обладали достаточной магией. Но у них была жизненная энергия — сильная, чистая. Энергия, которую можно… присвоить себе.

Фориан знал: порталы не закрываются жертвами. Но он распространил этот миф. Чтобы найти того, кто сможет собирать эту энергию.

— И он выбрал твоего деда, — тихо сказала Анна.

— Да. Он внушил ему, что каждая жертва — путь к спасению.

Но на самом деле… он был лишь инструментом.

Альберник собирал их жизненную силу — думая, что таким образом создает печать.

— А когда порталы начали закрываться… — продолжил Люсьен, — он сделал это сам. Без жертв. Потому что он — источник. Он контролировал их с самого начала.

— А все жизни, — закончила Анна, — … он забрал себе.

Тишина накрыла комнату, как пелена.

— Он не останавливает хаос, — прошептал Леонард. — Он создавал его.

Жертвы… легенды… страх… — всё это было частью его плана.

Анна почувствовала, как похолодели кончики пальцев. Всё вставало на свои места. Слишком чётко. Слишком страшно.

— Женщины, — прошептала она. — Попаданки. Они нужны были не для печати. Они нужны были как... как батарейки.

— Именно, — кивнула Амалия. — Фориану были нужны женщины с высоким жизненным потенциалом, но низким магическим. Почему? Потому что такие не могут сопротивляться. Магия даёт силу воли, возможность бороться. Без магии они — просто сосуды. Полные энергии, но беспомощные.

— Ваши миры, — вставил секретарь, сверяясь со своими записями, — они отличаются от нашего. Там магии нет. Поэтому люди оттуда рождаются с огромным запасом сырой жизненной силы — чистой, неоформленной. Она не тратится на поддержание магического фона. Идеальный источник.

Леонард медленно сел на стул. Лицо его было серым, осунувшимся.

— Всё это время... — прошептал он. — Призраки кричали мне «убийца». А убийца был не я. Не дед. Фориан. Он использовал нас. Использовал мою семью, как инструмент.

— Использовал, — холодно подтвердила Амалия. — Тысячу лет он жил за счёт мёртвых женщин. Высасывал из них годы. И каждый раз, когда печать слабела, он искал новую жертву.

Повисла тишина — тяжёлая, но уже не гнетущая. Скорее освобождающая.

Леонард поднял голову и посмотрел на Анну. Её лицо было бледным, глаза воспалёнными, но в них горел тот самый огонь, который она, кажется, уже не могла погасить.