По всем человеческим правилам это невозможно!

Но то по человеческим.

Леодар, усмехнувшись, обхватил меня руками и впился новым поцелуем в мои губы...

— Не снимай платья. Оно бежевое и светлое… Все должны увидеть, чья ты.

Честное слово, сейчас нарочно сожгу одежду! Но я лишь застонала, когда он снова поцеловал меня. Отклонила голову, позволяя его губам изучать мою шею, а рукам ласкать мою бесстыдно обнаженную грудь... Терзать напряженные соски, сжимать их и отпускать, распаляя во мне новую страсть...

Которая несколько уменьшилась, когда поцелуи демона спустились ниже. Он накрыл губами сосок моей груди, а я, зарывшись пальцами в его волосы, увидела единственного безмолвного наблюдателя за нами.

Изваяние Алатара сверкнуло глазами, его оскал, кажется, стал шире, будто его порадовало зрелище. Вдруг стало неловко за свое ничем не прикрытое тело. И за отвердевшие соски, на которые божок как уставился. За обнаженную промежность, отяжелевшую после бурного секса и набухшую.

И я снова услышала этот странный смешок на грант слышимости. На этот раз... одобрительный.

А услышав, попробовала свести вместе ноги, чтобы перекрыть хотя бы какие-то подробности для бесстыдного наблюдателя. Но Леодар, остановив меня, вклинился между моих колен, и навис сверху.

— Забудь о нем…

— Он… оно наблюдает!

— Так давай устроим ему шоу. Что скажешь, невеста?

Скажу, что это неприлично, неправильно, тревожно... Но пальцы демона, нырнувшие в меня, заставили меня прикусить губу и, застонав забыть обо всем на свете.

Шоу так шоу. Пусть завидует, в конце концов!..

До свадьбы оставалось все меньше времени, а я не могла забыть слова Зареля. Леодар ничем не показывал слабости. С ним все вроде бы было в порядке, внешне он оставался самим собой: неуязвимым демоном, которому ничто не могло навредить.

Вот почему тревоги постепенно начали утихать в моей душе. Но этим вечером я проснулась, потому что демон исчез. Проведя ладонью по пустой кровати, приподнялась и прищурилась, вслушиваясь в шум воды, исходящий из ванной.

Увиденное там заставило меня нахмуриться. На одно мгновение, но я заметила, как демон омывает кровь со своих рук. Немного, но клянусь, что тень боли искажала его лицо…

Однако стоило мужчине услышать звук открывшейся двери, как он пересилил это и… улыбнулся, как ни в чем ни бывало.

— Плохие сны, мой феникс?

— Наверное… ты в порядке?

— В полном, лариссе. Ступай в постель… я скоро приду.

Лариссе. Избранница. Королевская невеста.

Я помялась на пороге. Он никогда не прогонял меня, и все же сейчас почувствовала, что здесь лишняя. Меня просто… мягко попросили уйти.

Что ж… Нахмурившись, я вышла из ванной, но не вернулась в спальню. Оставив дверь приоткрытой, замерла у косяка и скрестила руки, ежась от сквозняка, скользнувшего по телу.

Эта кровь… откуда?

Выждав несколько мгновений, Леодар выдохнул и тяжело упал ладонью на раковину. Низко склонив голову, он, казалось, совсем меня не замечал. Только сорвал с вешалки полотенце, прижал его к носу и рыкнул в гневе.

В гневе на себя. На кровь, хлынувшую из его носа. И на рану, которая не заживала по-прежнему: выпрямившись, он промокнул тканью надрез над сердцем — остались черно-кровавые следы.

Я неслышно выдохнула и до боли прикусила губу, чтобы больше не издавать звуков. Леодар вырос не в таких условиях, как я. То, что для меня нормально, для него — вовсе нет.

Высшие демоны исцеляются мгновенно. Они не болеют, не умирают, они всесильны…

И кровь из носа у них никогда — никогда! — не идет!

Зарель сказал правду? Мой демон теряет силу?

Он… может умереть?

— Айли? — Голос Леодара прозвучал хмуро и мрачно.

Он будет убеждать меня, что все в порядке. Он не простит себе слабости и особенно не простит, что я об этом узнала. Отступив в тень, я промолчала и не откликнулась, хотя хотелось иного.

Это не его слабость. Это моя вина.

Из-за меня он под угрозой. Я должна что-то сделать.

И, может быть, это не самое лучшее решение. Вздохнув, подхватила с вешалки халат и, кивнув стражнику, обнаружившемуся у двери, сообщила:

— Я в библиотеку. Возьму пару книг на ночь…

Книги — это замечательно. Может быть, они мне как раз и нужны. Но, добравшись до поворота, я свернула вбок, продвигаясь не в библиотеку, а в церемониальный зал.

Я могу потратить много ночей на поиски книги и ничего не найти.

Или могу сразу обратиться к тому, кто что-то знает…

___

Это было не сложно. Разрезав ладонь, я помедлила, рассматривая рисунок пентаграммы, лежащий под ногами. Линия за линией, складывающиеся в один красивый узор. Все символы на месте, каждый начертан, как надо.

Я стиснула кинжал в руке. Рисунок не активирован, ещё есть возможность отступить. Может быть, делаю ошибку?

Убрав с лица волосы, сжала зубы. Леодар ни за что не признается, что его покидают силы. Я знала своего демона слишком хорошо: он будет отвлекать, но не покажет ни грамма слабости... а время уходит.

Нужно найти способ прерывать связь с Зарелем! Тогда всё вернется в равновесие. И ответ где-то на поверхности, но я его в упор не видела, мне нужна информация и быстро!

Ненавижу такие чувства! Подобные тяжелые, мрачные и тянущие предчувствия посещали меня всего несколько раз.

Перед тем, как погиб отец.

Перед тем, как не вернулся Вадим.

Перед тем, как я попала в темный ковен.

Я просто не могла спутать их с иными! Если не пойму, что делать, то потом может быть поздно.

— Алашта! — глубоко вдохнув, я разрезала ладонь.

Помедлив, вытянула руку, щедро обагряя кровью рисунок. Я не знала, что еще делать. Проклятье! Эта нечисть последняя, к кому обратилась бы в иных обстоятельствах, но сейчас....

— Могла и не выдёргивать меня из чужой постели! — Суккуб явилась так поспешно, будто с самого начала ждала вызова.

Я скривилась и швырнула ей халат.

— Прикройся.

— Завидно?

А все же она порядочно бесит!

Но, по крайней мере, у суккуба явно имелись виды на Леодара; вредить ему она не заинтересована. Тала действительно любит Тернового Короля. В каком-то извращённом, конечно, смысле: как подпитку.

Неприятное открытие. Интересно, как часто Леодар был с ней? Уф, какие именно облики она принимала, чтобы удовлетворить правителя?

Шептал ли он ей слова любви в порыве страсти?

Эти досадные мысли плевать хотели на свою уместность. И вызывали жгучую потребность оборвать суккубу... не знаю, что-нибудь. Хвост или волосы.

Что-то я и правда кровожадная стала.

— Что происходит с Леодаром? — Остановившись напротив, я сжала кулаки. Держись, Айли, держись. Суккуб может быть полезна. Печально признавать, но она не лыком сшита, хитра и изворотлива.

И может знать то, что мне нужно.

— Расскажи всё!

— Зачем бы мне с тобой делиться?

— А, забыла, прости! — Елейно улыбнувшись, я взмахнула руками, и Тала зашипела, отпрыгивая от пламени, что взметнулось по линиям пентаграммы. — Забыла об устрашении. Подчинись мне, демон, ибо я твоя повелительница. Тебе хватит?

Суккуб зашипела, скалясь. Ну и клыки: когда не пользуется иллюзиями, она вполне подходит на звание демона из старых сказок. Ударив ладонями по появившемуся барьеру, Тала наклонила голову, сверля меня, без сомнения, ужасающим взглядом.

— Ты пож-жалеешь...

— Слушай, хватит! — с раздражением откликнулась. — Мы можем поплясать тут, выясняя, кто кого круче, но ты и сама не желаешь Леодару смерти. Давай, скажи, что это не так!

Потому что всё так — и мы обе это знали. Тала погасила свою жутковато-злобную улыбку и, выпрямившись, деловито поправила халат.

— Еще раз так сделаешь, вырву глотку!

— Еще раз так скажешь, подожгу, — парировала я.

Глаза суккуба в ярости вспыхнули, она рыкнула и даже дернулась вперед... я не дрогнула, мрачно наблюдая за нечистью, пойманной в клетку. Леодар хорошо натаскал меня с этими пентаграммами, ловушка идеальна: подойдет и на добычу покрупнее.