- ¡Buen provecho! [2]— с улыбкой сказал он, когда она вышла, свежая и чуть смущённая.
— Пахнет просто невероятно, — Алена села за стол, едва удерживаясь, чтобы не вдохнуть запах прямо над тарелкой.
— Это caldo, одно из самых традиционных блюд у нас. После перелёта то, что нужно.
— Ты прямо как знал, что я умираю с голоду, — засмеялась она.
Они ели медленно, разговаривая обо всём. Хавьер рассказывал о планах:
— Мне нужно совместить наш маленький отпуск с кое-какими делами по работе. У меня было запланировано несколько командировок по стране. К счастью, нам это будет по пути. Обязательно поедем с тобой к озеру Атитлан и останемся там на пару дней. Ты должна его увидеть. Это озеро… оно самое красивое в мире. Ты читала про него?
— Немного. Честно говоря, до знакомства с тобой я знала про Гватемалу очень мало. Пришлось наверстывать.
— Вот и отлично. Потом мне нужно будет заехать по работе в один городок, покажу тебе и его. Обязательно съездим на пляжи Монтеррико, увидишь Тихий океан, там тоже задержимся по - дольше. А последние полтора дня — в столице.
— А сегодня? — спросила Алена, отложив ложку.
— Сегодня… я хочу отвезти тебя в одно место. Думаю, тебе понравится. Мы поужинаем в Антигуа.
— Антигуа? Звучит красиво.
— Это не просто красиво. Это старейший колониальный город Центральной Америки. Узкие мощёные улочки, цветные дома, старинные церкви… Ты увидишь, там особая магия.
Алена слушала, затаив дыхание, представляя этот город, будто сошедший с открыток.
И вдруг он добавил:
— И ещё… я хочу познакомить тебя с частью своей семьи.
— С… чем? — она чуть не поперхнулась.
Хавьер улыбнулся, наслаждаясь её реакцией:
— Не паникуй, не со всеми. С братом и его семьёй. Они хорошие, тебе понравятся.
— Ого… — Алена пыталась подобрать слова. — Я просто… не ожидала.
— Это важно для меня, — серьёзно сказал он. — Ты важна.
Эти слова прозвучали так просто и так честно, что Алена почувствовала, как у неё защемило сердце.
— Ладно, — улыбнулась она. — Только обещай, что они не зададут мне тысячу вопросов.
— Обещаю. Хотя парочку спросят, конечно, — лукаво сказал Хавьер.
Они рассмеялись, и напряжение ушло. Вечер только начинался, и впереди их ждал город, полный огней, звуков и новых эмоций.
После сытного обеда вскоре выяснилось, что Хавьеру нужно будет отлучиться на пару часов в офис. Алена только облегченно вздохнула. Она была на грани — сказывался долгий перелет, бессонная ночь, нервное напряжение, эмоции, горячий душ и теперь еще этот насыщенный обед. Её буквально клонит в сон.
— Я совсем не против, — улыбнулась она. — Если ты не возражаешь, я немного полежу, а то просто уже всё… — она изобразила, как голова падает на стол.
Хавьер засмеялся:
— Claro, preciosa[3]. Спи. Я постараюсь вернуться быстро.
Она кивнула, только дождалась, когда он закроет за собой дверь, и рухнула на кровать, даже не успев переодеться. Ей казалось, что мысли еще кружат в голове, но они растворились через несколько секунд. Она вырубилась моментально.
Проснулась от того, что кто-то аккуратно дотронулся до её плеча. Сквозь полусонный взгляд увидела знакомую улыбку.
— Hermosa[4], пора собираться, — сказал Хавьер мягко, но настойчиво. — Если выезжаем сейчас, успеем и по светлому кое-что посмотреть.
— Уже?.. — Алена села на кровати, потирая глаза, и тут же почувствовала, что спать не хочет совсем. Наоборот, силы вернулись, голова стала ясной. — Ох… ладно, дай десять минут.
Она быстро привела себя в порядок, переоделась в легкое платье, чуть подкрасила губы. Хавьер ждал её в гостиной, листая что-то в телефоне. Когда она вышла, он поднял глаза и одобрительно кивнул:
— Muy linda[5]. Поехали.
Дорога действительно заняла почти полтора часа. Гватемальские пробки оказались такими, что Москва показалась бы образцом порядка. Но Алену это нисколько не раздражало — напротив, в машине царила теплая, легкая атмосфера. Хавьер уверенно вел внедорожник одной рукой, а другой не выпускал её пальцев. Это было просто, естественно, и Алене от этого становилось спокойно.
Они разговаривали обо всем — о том, что видели из окна, о России и Гватемале, о том, какие смешные привычки у людей в их странах.
— У вас в Москве все торопятся, да? — спросил Хавьер, когда они застряли на очередном светофоре.
— Ну, да… если кто-то едет спокойно, его считают сумасшедшим. — Алена рассмеялась. — А у вас, похоже, никто не спешит.
— Claro[6], здесь все знают: хочешь торопиться — всё равно опоздаешь. Так зачем? Mejor tranquilo[7].
Она усмехнулась:
— Логично. Но я пока не привыкла. Мне кажется, что мы стоим вечность.
— Es la vida aquí, cariño[8], — ответил он с мягкой улыбкой. — Я надеюсь, у тебя будет время привыкнуть…
Алена почувствовала, как сердце пропустило удар от этих слов, но Хавьер перевел тему:
— Mira[9]! Вон церковь на холме. Видишь? Построена еще в XVII веке.
Когда они, наконец, выехали на улицы Антигуа, Алена замерла. Город будто перенес её в другой век. Узкие улочки, вымощенные булыжником, сияли под мягким светом фонарей. Низкие дома с красными черепичными крышами, стены, окрашенные в желтый, терракотовый и белый цвета. Из-за углов выглядывали балкончики, увитые цветами. Воздух был наполнен запахами — кофе, свежих тортильяс, пряных специй.
— Боже… — выдохнула она. — Как красиво… Я будто в кино.
— Нет, hermosa, это жизнь, — усмехнулся Хавьер. — Bienvenida a mi mundo[10].
Они припарковались в центре, прошлись пешком по мощеным улочкам. Хавьер показывал старинные здания, рассказывал, что Антигуа — бывшая столица Гватемалы, город, где сохранился колониальный дух. Они заглянули в древнюю католическую церковь. Алена никогда не видела ничего подобного: высокие своды, мягкий свет свечей, аромат ладана, статуи святых.
— Красиво… — прошептала она. — У нас церкви другие, совсем другие.
— Sí. Но мне нравятся ваши иконы… они как живые, — ответил Хавьер.
К тому времени начало смеркаться, зажглись огоньки, и город стал казаться волшебным.
Ресторан, куда привел Алену на ужин Хавьер, оказался снаружи ничем не примечательным, но внутри — как тропический сад. Зеленые пальмы, цветущие кусты, между ними — столики, свечи, тихая музыка. Где-то журчал небольшой фонтанчик. Алена восхищенно огляделась:
— Это… невероятно.
— Рад, что нравится, — сказал Хавьер, выбирая столик в уединенном уголке.
Они сели, официант принес свечу, зажег её. Хавьер заказал два бокала красного вина и Pepián — густое пряное рагу из курицы с овощами и специями, одно из самых известных гватемальских блюд.
Когда им подали еду, Хавьер поднял бокал:
— За то, что ты здесь. Я рад тебя видеть. Muy feliz[11].
Алена улыбнулась и чокнулась с ним:
— Я тоже… рада. Очень.
Они ели, смакуя каждую ложку. Пепиан оказался насыщенным, ароматным, с легкой остротой. Хавьер наблюдал за ней внимательно, и, улучив момент, сказал:
— Ты даже вкуснее, чем это блюдо.
Алена поперхнулась вином, рассмеялась:
— Вот это комплимент!
— ¿Por qué? Это правда, — он смотрел прямо в глаза. — Ты знаешь… я много думал о том, каким будет этот вечер. И всё, что хотел, — просто сидеть с тобой вот так.
Она опустила взгляд, чувствуя, как щеки предательски краснеют. Ей было легко и тепло.
— А я… думала, как всё это будет, — призналась она. — Знала, что будет хорошо, но не знала, что настолько…
— Значит, всё правильно, — тихо сказал он, коснувшись её руки.
Они говорили обо всём: о том, что успеют увидеть за две недели, о его семье, о работе, о планах и мечтах…
Вечер плавно растворялся в огнях Антигуа, в тепле вина и в том ощущении, что она сделала правильный выбор. На обратном пути Алена положила голову на плечо Хавьера и уснула, а он вел машину плавно и аккуратно, чтобы не потревожить ее сон.
После возвращения из Антигуа Алена не помнила, как оказалась в постели. Сон накрыл её мгновенно, словно тяжёлое бархатное покрывало. В эту ночь между ними не случилось близости — и утром, проснувшись, она даже не поняла, где спал Хавьер. Лишь когда вышла из спальни и увидела аккуратно сложенный на диване плед, догадалась, что он ночевал в зале. Этот жест поразил её: неторопливость, уважение к её пространству — это было неожиданно и приятно. Немного удивляло, конечно: они оба явно нравились друг другу, жили под одной крышей… но вместо давления — только спокойная забота.
