На следующий день, в четверг, Алёна ехала в спортзал, чувствуя необычное напряжение в груди. Она припозднилась и выехала гораздо позже обычного времени, и каждую минуту дороги её мысли вертелись вокруг Маттео, его взгляда, вчерашних раскладов, которые сулили возможные перемены. Но сердце не верило, разум пытался убедить: « Не жди чудес».

Моральная усталость сковывала её, словно тяжёлое одеяло. Все эти дни — недосказанность, внутренняя борьба, попытки сдерживать эмоции — сделали её усталой и напряжённой.

Она чувствовала себя правильной женой, которая ведёт себя безупречно, но именно эта правильность давила на неё, делая несчастной.

Когда она зашла в спортзал, Маттео уже заканчивал тренировку с последним клиентом. Издалека он кивнул — невнятно, почти как автоматический жест. Алёна на секунду подумала: «Опять не подойдёт, опять промелькнёт мимо». Она начала тренировку, пытаясь сосредоточиться, но взгляд её сам собой скользнул к нему.

Он стоял недалеко, глаза цвета обсидиана внезапно нашли её взгляд. В этот момент что-то щёлкнуло внутри — Алёна не смогла удержаться и улыбнулась. Искренне, радостно, как будто не было ни недосказанности, ни усталости, ни правил.

Маттео на мгновение расцвёл. Она видела его мимику — глаза заблестели, он разулыбался, а потом несколько раз подмигнул ей. Даже небольшой жест немного растопил между ними эту напряженность и тревогу.

Однако, на этом обмен эмоциями закончился, вскоре он ушёл. Алёна осталась одна, глубоко вздохнув, и решила выпустить пар через тренировку. Два изнурительных часа, пот, усилия, сосредоточенность — она старалась сбросить с себя весь груз тяжести, который давил на нее последние дни.

Когда она закончила и собиралась выходить из зала, Алена глянула на часы и ее сердце ёкнуло: час дня. В ее памяти резко всплыло лицо Маттео и его слова - он однажды ей говорил, что у него часто бывают еще клиенты в зале в час дня.

“А вдруг и сегодня? - с замиранием сердца подумала Алена. - А вдруг он сейчас снова появится здесь?» Она чуть улыбнулась, отчасти от надежды, отчасти от того, что это казалось невероятным. “Неужели мне так повезет? Это будет просто знак свыше…” Алена забрала ключи от машины на ресепшене, вышла из зала на улицу и первое, что она увидела - это Маттео. Он приближался. Всё вокруг словно замедлилось: движение воздуха, шаги, взгляд друг на друга — всё стало как в замедленной съёмке. Алёна замерла на ступеньках, не в силах отвести взгляд.

Он приблизился, пристально глядя на нее, и в его глазах снова была глубина, внимание, которое пробуждало что-то давно забытое. Они не говорили ничего. Медленно, почти как по сценарию, он взял её за подбородок и поцеловал — между щекой и губами. Поцелуй, который был наполнен значением - вовсе не приветственный, не легкий, а долгий, теплый, словно Маттео вложил в него все то, что не мог сказать словами. Впрочем, Алена все поняла.

Когда он наконец отстранился, они снова смотрели друг другу в глаза. Неизвестно сколько времени, казалось вечность. Молча. Без слов. Всё вокруг будто растворилось. В голове у Алёны мелькнула карта — Колесо Фортуны. Судьба, поворот, шанс. Ветер перемен словно гулял между ними, неся с собой предчувствие, что что-то меняется навсегда.

Наконец, Маттео отступил, направляясь к залу, но через пару шагов оглянулся и сказал:

— Приходи в понедельник рано.

Алёна только кивнула. Его шаги растворились в шуме спортзала, а она осталась, словно поражённая громом. Кажется, ничего не произошло, но воздух дрожал от напряжения, которое нельзя было назвать словами. Она спустилась по ступенькам, подошла к машине, сердце трепетало, колени дрожали, дыхание сбилось.

И хотя это был лишь один момент, без разговоров, без откровений, она понимала: что-то в их динамике изменилось навсегда. Что-то пробудилось, и в этом была сила, которую невозможно игнорировать.

Три дня. Три длинных, почти бесконечных дня, которые Алёна прожила словно в тумане — между прошлым мгновением и будущей встречей, которая уже становилась для неё чем-то почти судьбоносным. В эти дни Алена не встречала Маттео в спортзале. “Может и к лучшему, - успокаивала она себя”. Каждое утро начиналось с воспоминания о поцелуе, который произошёл так неожиданно, так быстро, но оставил после себя ощущение взрыва внутри, словно кто-то перевернул её мир с ног на голову. Между щекой и губами — мгновение, но оно оказалось тяжелее всех слов, которые когда-либо она могла произнести. Она помнила, как он наклонился к ней, как взгляд его обсидиановых глаз встретился с её, и как будто весь мир замер вокруг, растворившись в молчании, которое говорило гораздо больше, чем любые слова.

Сначала была эйфория — тихое, сладкое ощущение, что всё вокруг вдруг стало ярче, теплее, что дыхание ускорилось, а сердце начало биться как в юности, когда каждый миг был наполнен ожиданием и надеждой. Но этот восторг быстро сменялся болью, тяжестью, непреодолимой виной. Вина перед Хавьером — той стабильной, заботливой опорой её жизни, которой она не хотела предавать. «Что же я делаю… Я не должна. Я не имею права на это. Я не могу позволить себе так думать, так чувствовать…» — повторяла она про себя снова и снова, словно заклинание, надеясь, что если достаточно громко и долго обвинять себя, всё как-то уладится.

Но сердце её не слушалось логики. Оно тянуло к Маттео, к тому взгляду, к тому мгновению, когда они стояли друг напротив друга и понимали всё без слов. Оно напоминало о себе при каждом дне, при каждом взгляде, при каждом воспоминании о том поцелуе. «Почему это так сильно? Почему я не могу просто забыть и жить дальше спокойно, как раньше? Почему это чувство не подчиняется никакой логике?» — думала она, ощущая, как внутри всё скручивается узлом.

Каждое движение, каждое обычное действие в эти дни казалось ей бессмысленным. Приготовление еды, уборка, тренировка — всё становилось фоном для одного и того же внутреннего спектакля: её мысленного возвращения к моменту, к взгляду, к поцелую. Иногда она ловила себя на том, что улыбается без причины, а иногда — что плачет тихо, потому что чувство вины становилось невыносимым. Она словно попала в круговорот этих эмоций - от эйфории и счастья к тяжести, вине, унынию.. И не могла выбраться из потока этих эмоций.

«Я поступаю плохо, — шептала она самой себе. — Я рушу свои принципы, всё, во что когда-то верила. Я же всегда была сторонником честности и верности, это были мои идеалы.. И что теперь? Если Хавьер когда-нибудь узнает… если он увидит это, он не просто разочаруется, его сердце будет разбито… я разрушу всё, во что мы верили… Чтобы он ни говорил и ни делал в последнее время, ничто это не служит оправданием тому, что я делаю.. Я понимаю это.. Но не могу»

Не было ни одного способа притушить то, что она чувствовала к Маттео. Она пыталась, действительно пыталась закрыться, игнорировать, сосредоточиться на других делах. Но при последней встрече поняла, что не сможет игнорировать, ей нужно.. Ей нужно в это окунуться и что - то понять для себя.. «Я не могу не думать о нём. Я не могу притворяться, что всё в порядке. Я должна разобраться. Я должна понять, что это, почему это меня так тянет. Я хочу понять, что происходит между нами, но… аккуратно. Чтобы никого не ранить, чтобы не разрушить чью-то жизнь. Чтобы ничего не сделать необратимо. Но я хочу знать.»

Она снова и снова возвращалась к той сцене: как он приблизился, как прикоснулся к её подбородку, как их губы почти встретились, как они просто стояли друг напротив друга, молча, но понимая всё без слов. Слов не было, но понимание, связь, тепло, которое она почувствовала, были сильнее любого объяснения. И это чувство не отпускало её ни днем, ни ночью.

«Я знаю, что поступаю неправильно. Я знаю, что это не имеет оправданий. И всё же… я не могу сопротивляться. Я хочу разобраться. Я хочу понять, что это со мной, что происходит между нами, что это значит… и я сделаю это осторожно. Я никого не хочу ранить. Но я больше не могу жить в молчании. Не могу притворяться, что всё спокойно, когда внутри всё горит и тянет к нему…»