Вот и недавно. Он купил ей машину. Простенькую, без излишеств — Skoda Rapid. Чтобы она могла ездить, куда захочет. В спортзал, в торговый центр, за продуктами. Чтобы она чувствовала себя свободнее. Чтобы ей было комфортно.

«Кому-то это покажется мелочью. Но ведь в этом весь он. Он не будет красиво говорить, не будет писать длинных сообщений о любви, но он будет делать. Исполнять. Заботиться. И как я могла забывать об этом в моменты злости?»

Алена почувствовала, как в горле встал ком.«Боже, как же я не хочу уезжать. Если бы он только мог поехать со мной…»

Слёзы предательски выступили на глазах. Она пыталась их сдержать, отворачивалась, пряталась за волосами, но ничего не выходило. Они катились по щекам, горячие, как расплавленный воск.

Хавьер заметил. Осторожно взял её за руку. Наклонился, заглянул в глаза.— Mi amor… всё будет хорошо. Ты вернёшься. Мы справимся.

«Он даже сейчас спокоен. А я — нет. Но разве это плохо? Пусть я чувствую. Пусть мне больно. Потому что больно только тогда, когда любишь».

Она обняла его, уткнулась лицом в плечо и подумала: «Да, Хавьер не идеален. Но кто идеален? У него есть всё, что важно для жизни. Он — тот, с кем я хочу строить будущее. Тот, ради кого я хочу возвращаться. Потому что, как бы странно это ни звучало, в его молчаливых жестах — больше любви, чем в чужих красивых словах».

Голос из динамиков объявил посадку. Алена не хотела отпускать. Но пришлось.

Алёна устроилась в кресле самолёта, пристегнула ремень и глубоко вдохнула, чувствуя лёгкий трепет в груди. С одной стороны, ей было грустно — прощание с Хавьером далось ей нелегко. Предстоящие месяцы разлуки казались целой вечностью. Но с другой стороны, её переполняло предвкушение: встреча с родными, прогулки по любимым улицам, вечерние посиделки с друзьями, уютные дни дома, которые она так давно ждала. Ничто на свете не заставило бы её отказаться от этой поездки. Даже грусть по Хавьеру не могла заглушить радость, которая заполняла всё её существо.

Она мысленно перебирала моменты, которые её ждали: аромат маминых пышных сырников и горячих блинчиков на кухне, долгие разговоры с родителями, смех друзей, прогулки по паркам, возможность носить лёгкие летние платья целый день без страха замёрзнуть, солнечные лучи, палящий, но приятный жар, такой, какой был в её детстве. Её сердце ускоряло ритм при мысли о любимом питомце, которого она наконец может сжать в объятиях.

[1] Хочешь чего-нибудь

[2] Конечно да

[3] Боже мой

[4] Прости меня

Каждая пересадка приближала ее к дому. Алене казалось, что самолет летит слишком медленно, очередь на паспортном контроле бесконечная, а таксист плетется как черепаха! Но наконец она входит в родительский дом! Всё оказалось даже лучше, чем она представляла. Родители встретили её с широко раскрытыми объятиями. Они казались немного постаревшими за год её отсутствия: у мамы прибавилось морщинок, которые не были заметны через экран телефона, а у папы - седины, он теперь почти весь седой… но они такие родные, любимые, и их глаза сияли радостью.

— Алёна! — закричала мама, обнимая её так крепко, что сердце девушки запело от счастья. — Моя девочка!

Папа держал её за плечи, слегка улыбаясь:

— Наконец-то! Моя доченька…

Алёна рассмеялась сквозь слёзы:

— Господи, — сказала она тихо. — Наконец я дома, как же я скучала…

И тут маленький питомец, как будто почувствовав, что хозяйка вернулась, осторожно подошёл. Сначала взгляд был с упрёком: «Где ты была так долго?» — а потом хвост закрутился, и он не отставал от неё ни на шаг. Алена почему -то почувствовала укол вины за свое отсутствие. Прижимая к себе кота, она про себя благодарила Бога за этот момент, за то, что она дома с самыми любимыми людьми на свете.

Казалось, что сама природа был на стороне Алены и наградила ее за долгие месяца разлуки: лето в этом году выдалось жарким и солнечным, долгие вечера тянулись почти до заката, не было дождей, не было холодного ветра, всё дышало теплом. “Это вам не Гватемала - с удовольствием подставляя лицо солнцу, думала Алена”. Вроде страна с “вечным летом”, но по сути теплая одежда там нужнее, чем в России. Закаты всегда ранние (6-7 часов вечера), а с наступлением темноты температура резко падает и становится довольно холодно, независимо от того, лето это или гватемальская зима. “А ведь сейчас там наступает зима, то есть сезон дождей… Представить не могу, чем бы я там занималась, когда как минимум всю вторую половину дня сплошняком идут ливни, - содрогалась Алена, представляя себе эту картину”

Сентябрь, который обычно приносил прохладу, в этом году только продолжал лето, даря возможность гулять целыми днями, наслаждаться каждой минутой, дышать воздухом родного города.

Алёна с удовольствием носила лёгкие платья, смеялась на улице, вдыхала тёплый ветер, который обдувал лицо, и ощущала свободу, которую так давно не испытывала. В Гватемале Алена не покупала себе ничего из одежды - не было ни повода, ни настроения, зато здесь желание пошопиться вернулось с тройной силой. И она ни в чем себе не отказывала. С подружками они совершали набеги на торговые центры, радостно пробираясь по магазинам, примеряя всё, что ей нравилось, не думая о расходах или ограничениях, которыми она себя так долго сдерживала. У нее скопились средства за аренду ее квартиры, эти деньги она все равно не могла тратить за границей, в Гватемале ее карту не принимали, зато здесь она вдоволь порадовала и себя, и родителей.

Вечерами Алена с верными подружками Настей и Олей собирались в кафе на летних террасах, долго обсуждали новости, делились переживаниями, разговаривали о планах, мечтах и воспоминаниях. Алёна слушала, смеялась и рассказывала о своих собственных впечатлениях обо всем, что произошло за год со всеми подробностями, ощущая, что эта возможность — быть рядом с теми, кого любишь, — бесценна.

Каждый день был как маленький праздник: солнце, тепло, друзья, смех и любимые запахи, которыми она наслаждалась, будучи наконец снова дома. И хотя мысли о Хавьере иногда навещали её, они больше не были источником тревоги — здесь и сейчас она чувствовала, что всё в порядке, что её жизнь снова наполнена светом и радостью, и впереди целых четыре месяца счастья, свободы и настоящего летнего отдыха.Конечно, Хавьер не исчез из её жизни ни на минуту. Каждый день они созванивались, словно боялись пропустить хотя бы один вдох друг друга. Утренние звонки, вечерние видео — они стали их маленьким ритуалом.

— Ты сегодня выглядишь… — Хавьер прищурился, глядя на экран. — Подожди… ресницы?! — Он театрально откинулся на спинку кресла, схватился за сердце. — Мамма мия, я тебя не узнаю!

Алёна засмеялась так звонко, что кот, лежавший рядом, поднял голову и уставился на неё.

— Ну а что? — она кокетливо хлопнула ресницами, чувствуя себя девочкой, вернувшей себе маленькое счастье. — Я целый год ходила, как… не знаю кто! Никакого маникюра, никакой укладки! А теперь — вот! — она показала руки с аккуратными ногтями нежного молочного оттенка. - Я снова стала человеком!

— Отрывайся, отрывайся, пока можешь, — Хавьер рассмеялся, но в его голосе было тепло. — Ты заслужила.

Эти разговоры наполняли её радостью. Она отправляла ему фотографии всего: новой стрижки, прогулок с подругами, ярких летних платьев, маминых блинчиков на тарелке. Иногда Хавьер подшучивал:

— Ты, по-моему, там ведёшь блог. Сколько подписчиков уже набрала?

— Один, но самый преданный, — парировала она, и они оба смеялись.

Однажды, в середине лета, когда Алёна после прогулки с подругами устроилась на диване с чашкой мятного чая, экран телефона засветился именем Havie .

— Mi vida… — услышала она знакомый голос, и сердце дрогнуло. — Ты выглядишь… как всегда, pero… Что это у тебя? — он прищурился, разглядывая её в камеру. — Ты обновила реснички?

Алёна засмеялась:

— Господи, ты что, следователь? Ну да, сделала коррекцию, и что?