— Mi amor, всё получится. Я знаю, ты справишься.

— Но это… это невозможно! Там все ездят как хотят! — она ещё пыталась поймать в его глазах эмоцию, сочувствие, смех — что угодно.

Он поцеловал её в висок, отстранился и вернулся к ноутбуку:

— Будь осторожна, ладно?

«Будь осторожна… Всё получится…» — эхом отозвалось у неё в голове.Фразы звучали как советы инструктора по вождению, а не любимого мужчины.

Жизнь стала насыщеннее. Она ездила в спортзал, в супермаркеты, встречалась с его мамой — теперь это было проще, барьер языка почти исчез. Мама Хавьера, Сильвия, частенько ей присылала приглашения в мессенджер:

“Desayunamos hoy juntos?”, “Vamos al centro comercial?”, “Te invito a mi casa a la tarde. Tengo un pastel muy delicioso”... и все в таком духе.

Порой к ним присоединялись подруги Сильвии, и мама Хавьера с гордостью и радостью знакомила их с будущей невесткой. Алену это трогало до глубины души. А позже она подружилась и с женой кузена Хавьера. Ее имя было Мелисса. Мелисса и Сильвия жили в одном кондоминиуме и хорошо общались друг с другом, так что вскоре за завтраком встречались трое: Алена, Сильвия и Мелисса. Алёна ловила себя на мысли, что эти женские завтраки стали для неё важнее, чем редкие вечера с Хавьером.

Алена с удовольствием стала ходить на тренировки. Спортзал впечатлял. Огромные залы, сотни тренажоров, теннисные корты, футбольные поля, множество залов для групповых занятий, бассейн с бирюзовой водой, запах свежего кофе из фитнес-бара. Её тело постепенно возвращало тонус, но душа... будто вставала на паузу.

Конечно, по мере того, как она начала выезжать куда-то самостоятельно, в том числе и в спортзал, она стала замечать на себе внимание мужчин — иногда откровенные взгляды, иногда скромные, а иногда и вовсе улыбки во все 32 зуба и попытки заговорить. Её это даже забавляло, но иногда и напрягало. И она выбрала стратегию - если не хочет реагировать и отвечать, просто говорила: “я не говорю по-испански”. Однажды, когда она выходила из зала с полотенцем на плече, к ней подошёл высокий смуглый парень с белоснежной улыбкой.

— You are the most beautiful girl here, — сказал он без тени сомнения. — I’ve never seen someone like you in Guatemala. Do you have a boyfriend?

Алёна улыбнулась, поправляя волосы:

— I have a fiancé.

Парень приподнял брови, как будто проверяя, не шутит ли она, но, получив утвердительный кивок, извинился и ушёл.

Она проводила его взглядом и подумала:

« Эх, хорошенький. Была бы я свободна…» — и тут же забыла о нем, отвлекшись на мысли, куда ей нужно заехать после спортзала и чем бы удивить Хавьера на ужин.

Хавьер продолжал быть «идеальным». Вот только Алене было непонятно, что стоит за идеальностью - маска, что все хорошо или чувства..? Он дарил цветы, говорил, что она самая красивая женщина в мире. Но слова звучали, как строчки из учебника романтических фраз, а не из сердца.

«Он говорит — но не смотрит. Глаза не горят. Почему?..»

Однажды вечером, лежа рядом с ним, она думала:

«А ведь мы ещё даже не поженились… А что будет дальше?»

Всё выглядело правильно. Так, как должно быть. Но под этим «правильно» копилась тихая тоска.

С “женитьбой” Алене тоже не было все ясно. Она вовсе не желала поставить штамп на следующий день после предложения, но как минимум она ожидала, что они обсудят очевидные вопросы: дату торжества, какое это будет торжество, кого будут приглашать.. Но таких обсуждений не было..

Родственники Хавьера тоже подливали масла в огонь:

— Ну так когда свадьба? — с хитрой улыбкой спросила Мелисса, подливая себе кофе.— Где будет торжество? В Гватемале или в России? — добавила тетя Хавьера, заглянув Алёне прямо в глаза.

Алёна в ответ лишь пожала плечами и опустила взгляд в чашку.

«А кто его знает…» — мелькнула мысль.

За столом повисла пауза, а Хавьер, как ни в чём не бывало, продолжал резать авокадо. Он лишь улыбнулся:

— Мы вам сообщим, когда всё решим.

«Когда решим» — прозвучало так уверенно, что родня удовлетворённо кивнула и перешла на другую тему. А вот у Алёны внутри зазвенел тонкий колокольчик тревоги.Потому что решение не рождается само по себе.

Вечером, уже дома, она решилась:

— Хавьер, а давай обсудим свадьбу? — сказала как можно спокойнее. — Где она будет, когда…

— Mi amor, зачем сейчас об этом думать? — он даже не поднял глаз от ноутбука.

— Зачем? Хавьер, потому что это нормально, когда люди, которые собираются пожениться, обсуждают такие вещи! — в голосе прозвучало раздражение, которого она не ожидала от себя. — Или ты не согласен?

Он резко закрыл крышку ноутбука и посмотрел на неё с тенью раздражения:

— Нет! Просто… сейчас я не хочу это обсуждать, у нас полно времени..

— Ты не хочешь или… тебе неприятно сама идея свадьбы? — спросила тихо, но в глазах уже плескалась боль.

Он выдохнул, потер переносицу и произнёс фразу, которая, казалось, должна была всё успокоить:

— Для меня ты уже жена. Разве этого мало?

«Мало». Это слово вспыхнуло в голове, как лампочка.Да, мало. Для неё было мало.

Не потому, что она мечтала о белом платье. Нет. Алёна никогда не ставила штамп в паспорте выше чувств. Но если для него это просто слова — зачем тогда было всё начинать?

«Не зря же придумали эти формальности… чтобы сказать: я выбираю тебя. Окончательно. Без полутонов».

Она попыталась ещё раз:

— Да, для меня это просто слова и для меня этого мало. Я не понимаю, Хавьер. Ты сделал мне предложение, а теперь ведёшь себя так, будто я жду чего-то слишком большого от тебя... Мне это обидно. Если ты считаешь, что поторопился или ошибся, самое время это прояснить.

Он пожал плечами, сел рядом и обнял, но в его объятиях не было силы, той, что согревает.

— Mi vida, перестань болтать ерунду, всё будет. Просто доверься мне. Все произойдет в правильное время.

Алена сидела, облокотившись на подлокотник кресла, и пыталась понять, что происходит. Пары, которые решают жениться, всегда что-то планируют, пусть даже маленькое, простое, иногда смешное или невероятно изысканное — это часть ритуала, часть игры, часть радости. Она знала это, знала, что взрослые, ответственные мужчины тоже вовлекаются в такие моменты, особенно если женятся впервые, как Хавьер.

И всё было прекрасно: предложение, знакомство с её родителями, его безупречная серьёзность, маленькие жесты, которые казались сказочными. Но сейчас — полное молчание. Никаких планов, никакого обсуждения, ни единого слова о будущем, будто всё это её обязанность. Алена не понимала. Неужели он думает, что она из тех девушек, которые только и мечтают, чтобы их окольцевали? Он сам сделал предложение, она ни разу об этом не намекала, не умоляла, не просила. И всё же его холодная отстранённость заставляла её сомневаться: может, она слишком увлеклась романтикой, может, ей следовало ожидать чего-то другого?

Внутри неё росло раздражение и одновременно тревога — это не поведение человека, который так часто называл её женщиной своей мечты и собирался жениться впервые. Но разум отказывался принимать простое объяснение, а сердце шептало, что что-то здесь не так.

Она кивнула, но внутри что-то треснуло.

С того дня она перестала поднимать эту тему. А когда родственники снова спрашивали «Когда свадьба?», она лишь улыбалась и ждала, что Хавьер ответит сам либо отвечала: “данный вопрос не терпит спешки. Всему свое время”.

Кольцо она стала надевать всё реже.

«Если для него это не повод для радости, почему я должна помнить?»

Алёна никогда не была из тех женщин, для которых брак — самоцель. Если бы ей просто нужно было «выйти замуж», она сделала бы это много лет назад.Ей нужна была любовь, тепло, ощущение, что двое строят жизнь вместе. А теперь всё выглядело так, будто она — единственная, кто хочет говорить об этом.

И это было обидно.

Обидно до слёз.

После возвращения из России Алёну все больше тревожил вопрос их интимной близости. Всё чаще в голове крутилась одна мысль: «Что с нами не так?»