Хавьер… Такой уверенный, сильный, статный мужчина снаружи — и такой странный, почти смущённый рядом с ней.

Если в первые месяцы их отношений она принимала это за робость, за нежность, за ту самую страсть, притаившуюся под кожей, то теперь всё больше казалось, что это не страсть, а неловкость.

Вместо прелюдий — сухое:

— Хочешь ли ты сейчас?

Каждый раз этот вопрос ставил её в тупик.«Нет… после такой подачи — точно нет. Разве это вопрос? Разве это желание? Сделай хоть что-то, чтобы я захотела…»

И от этой мысли становилось ещё горче.Любые её попытки объяснить, что ей нужна нежность, ласка, прикосновения, чтобы почувствовать близость по-настоящему, заканчивались одинаково.Он замыкался. Лицо каменело, голос холоднел:

— То есть тебе не нравится со мной?

После таких разговоров наступала тишина — тяжёлая, как бетонная плита. И две недели без близости, без прикосновений.

«Я не прошу невозможного. Да в чем проблема лишний раз обнять меня и поцеловать? Я что, ему противна?!», — думала она, лежа в темноте и слушая его ровное дыхание.

-Насть, это треш, - не выдержав, пожаловалась она подруге. - У нас две недели нет секса, потому что я хотела прелюдию и страсть, а он хотел просто, быстро, ну словно к гинекологу на осмотр пришла… Я как - то мягко намекала ему, что это важно для меня, но в итоге закончилось практически ссорой. Он замкнулся и вот уже больше недели он находится в угрюмом молчании по этому поводу… Насть, я так много прошу?

-Нет, конечно, но все люди разные. Может, ему это просто не нравится.. Ну мне тоже не всегда нравятся прелюдии, тем более долгие…

-Вот видишь, не всегда, а ему никогда. И он даже не хочет пойти на компромисс, чтобы хоть иногда разнообразить секс.. Я что, блин, воняю, или так противна ему?

-Да не драматизируй.. Ты с ним пробовала как-то мягко говорить?

-Пробовала… я ничего не поняла из его ответов, если честно. Он начинает нести всякую чушь, начиная от того, что зачем терять время на это, заканчивая обещаниями, что он пересмотрит свой подход… но все по-прежнему, плюс он замыкается… Сейчас хуже, чем в том году… Такое впечатление, что я к гинекологу на осмотр пришла, и в меня просто что - то засовывают без объявления войны..

- Честно, не знаю, что тут сказать… Попробуй чуть позже еще поговорить с ним, или в следующий раз сама начни с прелюдий, может он включится… У всех свои заскоки, но положа руку на сердце, именно его поведение меня удивляет…

Откровенный разговор с Хавьером случился случайно — после шумного вечера с друзьями. Все разошлись ближе к ночи, стол оставался заваленным бокалами, а в голове шумело от вина. Может, поэтому у Хавьера рухнули барьеры.

— Знаешь… — он вдруг вздохнул, глядя в одну точку, — мне тоже не нравится, как у нас… в этом плане.

Алёна замерла, приподнялась на диване:

- Что?

— Да. Я… хочу большего. Больше живости, яркости… — он провёл рукой по лицу, словно стирая напряжение. — Я об этом думаю, мечтаю… но когда дело доходит… я теряюсь. Как мальчишка.

Эти слова ударили сильнее, чем признание в любви.«Теряется? Хавьер?»

Она смотрела на него и не понимала: чего может стесняться мужчина, который всегда так уверен, так спокоен? А главное, которому нечего стесняться?

— Но… почему? Мы уже второй год вместе. Мы собираемся прожить всю жизнь. Чего бояться? — спросила мягко.

Он пожал плечами, опустив глаза:

— Не знаю, я чувствую себя неловко по сравнению с тобой. Ты идеальная, а у меня тело с кучей недостатков…

Алёна чуть не рассмеялась от абсурдности:

— Недостатки? Хавьер, ты серьёзно? При чём здесь сантиметры или кубики? Это не про идеальное тело! Ты думаешь, я тебя не видела никогда без одежды? Хавьер, ты красивый, притягательный, сексуальный! А секс - это про доверие, эмоции, желание быть вместе и дарить друг другу наслаждение.. Про то, чтобы хотеть… и не бояться показывать, что хочешь.

Он слушал, кивал, а потом улыбнулся виновато:— Ты права. Я хочу попробовать по-другому. Начать всё сначала.

И тогда, в тот момент, Алёна поверила. Камень будто упал с души. «Вот оно. Мы поняли друг друга. Всё изменится».

В эту ночь все было по - другому, идельно! Алена даже не подозревала, насколько Хавьер страстный и сильный. Они не могли насытиться друг другом и хотели еще и еще..

Но, ровно до того момента, как Хавьер протрезвел..

На следующий день он был таким же, как прежде. А через несколько дней — всё вернулось на круги своя.

Вопрос вместо прикосновения:

— Хочешь ли ты сейчас?

И снова тишина после её попытки сказать, что так она не хочет.

И с каждой неделей в душе становилось холоднее. Близость, которая должна сближать, наоборот, разъединяла их.

«Мы будто соседи. Соседи с общими планами на жизнь, но без огня. А ведь раньше я верила…»

Алёна быстро поняла: честность в этих разговорах — путь в тупик. Стоит ей напомнить Хавьеру об их разговоре о сексе и о той ночи, когда все было идеально, как Хавьер начинал замыкаться, будто она нанесла удар по его самолюбию. Сначала обида, потом раздражение, и в итоге — холодная тишина на две недели.

«Проще сказать, что всё хорошо. Проще улыбнуться и соврать, чем снова слушать: «Тебе не нравится со мной?»

Она предприняла последнюю попытку и пыталась предложить решение:— Может, нам стоит поговорить с кем-то… ну, с психологом? — сказала как-то вечером осторожно.

Он посмотрел так, будто она предложила ему переехать на Марс.— Ты шутишь? У нас все отлично! Или ты не получаешь со мной удовольствия?

«Так отлично, что рушится у нас на глазах», — только и обалдела Алена от его ослов. Она замолчала.

И с того дня молчала чаще. Когда он спрашивал:

— Всё хорошо? Тебе нравится?

Она улыбалась и отвечала:

— Конечно, Хавьер. Всё хорошо.

А сама думала: «Нет. Ничего не хорошо. Я говорю это, потому что если скажу правду — ты опять уйдёшь в себя, и будет хуже».

Внешне всё выглядело идеально. Хавьер по-прежнему делал сюрпризы, возил её в поездки, устраивал ужины. Он говорил комплименты — часто, щедро. Но каждое «ты у меня самая красивая» звучало как констатация факта, без искры, без огня. «Как будто он говорит «небо голубое»», — горько шутила про себя Алёна.

«Почему я не чувствую себя желанной? Почему рядом с ним я чувствую себя… пустой? Я не вижу эмоций за этими словами, я не вижу того взгляда, который есть у мужчин при взгляде на любимых и желанных женщин…”

И чем сильнее она пыталась найти ответ, тем глубже становилось чувство одиночества.

Жизнь при этом наполнилась событиями и людьми. Помимо встреч с мамой Хавьера и Мелиссой, она даже нашла пару подруг. А еще познакомилась с девушкой Дани, которая в том же спортзале снимала кабинет и занималась наращиванием ресниц. Как - то они с Аленой разговорились, и Алена ей рассказала ,что когда - то обучилась массажу - лица и тела, и иногда делала подружкам.

Дани тут же загорелась идеей:

-Давай работать вместе. Я тебе найду клиентов, у меня тут полно знакомых. Ты можешь пользоваться моим кабинетом и кушеткой. Да у нас получится отличный бизнес!

Алена обрадовалась! Вот оно - то, чего ей не хватало, свое дело, свое занятие. Она сможет и попрактиковать испанский, и обзавестись новыми знакомыми, и свои деньги зарабатывать! Счастье ее переполняло, она рисовала себе образы ,как будет вести запись клиентов, как будет работать и как им этим девушкам понравится ее массаж! В тот же вечер она захлебываясь словами, делилась с Хавьером новостями и планами. Но… его реакция была опять более чем формальная:

- Mi amor, это хорошо, - только и ответил он, глядя в свой телефон.

Алена даже не поняла, услышал ли он ее, и ее энтузиазм немного поутих. Но худшее было впереди. Через несколько дней Алена сообщила радостно:

-Завтра встречаемся с Дани, чтобы обговорить все детали нашего сотрудничества, скоро я начну работать!

Алена подняла счастливые глаза на Хавьера.