Шора— ведьма. Вся её одежда серая, но украшена драгоценными камнями. Девочки иногда называли её принцессой. Подсвечивались рунные символы для защиты. Поговаривают, что она — наместница ведьмы холода, приближенный круг. Сейчас она занималась на третьем курсе.

Близняшки — ведьмы. На их лицах тонкие чёрные полоски, зеркально расположены. Если смотреть, то кажется, что разделены искусственно. Будто есть только один человек. Внешне слегка бледные, учились на первом курсе.

После стычки на первой неделе, Ника вообще опасалась смотреть на всех в трансе.

До праздника оставалось несколько часов.

На столе горели 4 свечи. Девушки переговаривались между собой. Близнецы и Шора собирались на шабаш. Они складывали свечи, подношения силам, проверяли, все ли взяли с собой, и обсуждали обрядовые знамения.

Время приближалось к полуночи.

— Эта ночь должна быть тихой. К утру уже готовы дары. А вечером завтра начнутся хороводы. Подношения Моране за зиму, и благодарность за оберег готовы. — перерчисляла Шора, — только бы гроза усмирилась.

— Да, мы тоже боимся, — озабоченно отвечали ей близнецы.

— Ника, ты участвовать будешь?

— Нет, я только посмотрю, — Ника и крутила на пальчике амулет, — Расскажите о празднике? Что за он?

— Зима и холод уже сравнялись с приходящей весной. Сила Мораны, т. е. сила смерти, уже равна силе жизни. Мы должны поблагодарить её за малую жатву, преклонить голову за мудрость и дар жизни. Если сила смерти не отступит, начнётся хаос. И сила жизни также смиренно ждёт, когда смерть проявит мудрость и сделает шаг назад. И здесь, в нашей мольбе мы готовы принять решение смерти, но готовы продолжить свой пусть по реке жизни.

— Будут дары. И хороводы. Начнут жечь костры. Благодарить зиму, просить неё уступить дорогу.

— Луна практически равна солнцу, следующие сутки и луна и солнце будут на небе вместе.

— И ночью?

— Да, день и ночь незначительно будут отличаться по световому соотношению.

— И все готовятся к этому празднику.

— Ничего себе, какое гуляние, — Ника от удивления даже улыбнулась. "Очень похоже на Масленицу, правда здесь обходятся без сожжения чучела. Но забавно было бы посмотреть".

Гром не прекращался, и девушки вздрагивали от раскатов.

Он появился из неоткуда. Просто тень. Сначала он возник в углу и наблюдал. При вспышках его очертания становились ярче. Ника узнала его, того, кто преследовал её, с лицом таким же, как она. Но незваного гостя почувствовала Шора. Она странно провела взглядом по месту, где тот стоял.

Ника замерла, не в силах придумать, что делать. В раз, и он переместился. Шора чувствовала движение. Это было видно.

Другие соседки неспешно продолжали разговор. Но судя по движению их тел, они тоже что-то почувствовали: они неестественно передёргивали плечами, будто сбрасывали незримые прикосновения.

— Лига, а ты что будешь делать, — спросила Тэнэ.

— Тоже присоединюсь к празднованию. Хотя мы больше ждём, когда зима отступит, и пойдёт первое таяние снегов. Я смогу в лесу отдать дань пробуждению.

Призрак стоял в дверях и ждал. Ника делала шаг, он отдалялся. Точно звал её с собой.

— Я погуляю, — резко обронила девушка и направилась к выходу.

Её решение поставило на паузу все разговоры в комнате.

— И куда она в такую погоду?

— Она очень странная!

— Да и события странные.

— И не говори.

Ника шла за тенью. Сколько бы она не бежала за ним, он находился от неё на одном и том же расстоянии. "Пришёл за мной или ко мне?"

Ника вышла за пределы кампуса и следовала за ним, а точнее он вёл её. Юноша остановился на перекрёстке дорог, буквально в центре. В свете бликов молнии он будто обрёл очертания и его силуэт стал отчётливо виден.

Ника быстро приближалась. Она почти рядом, протянет руку и дотронется. Вот она сделала ещё один шаг к нему и вмиг всё изменилась: "Жаркий летний день. Солнце ощущается кожей. Двое близнецов играют в песочнице: девочка и мальчик. Они маленькие, буквально по шесть лет. Девочка играет с братом, а мама недалеко спорит с отцом. Вдруг брату стало плохо, он закашлялся. А потом стало плохо и маленькой девочке. Тяжело сделать вдох. Что-то душит. Ника чувствовала удушье, как и эти дети. Они упали вдвоём. Девочка держала брата за руку и всё повторяла: "Я не отпущу. Я не отпущу". Ника видела, как маленький мальчик сделал последний вдох, и его жизнь тонкой нитью покинула его. Мама бегала и что-то кричала всем, женщина буквально билась в истерике".

Вмиг видение исчезло. Ника очнулась в холодном поту. Она стояла перед призраком. Он улыбнулся и словно голос в голове сказал:

— Давно не виделись сестрёнка. Я храню твой подарок, — юноша протянул Нике игрушечную потёртую машинку, с которой маленький мальчик играл в песочнице. Игрушка словно сама оказалась в её руках.

Круг печати сомкнулся. Снег просел, открывая сияние пентаграммы. Лёгкое землетрясение и Ника тут же почувствовала боль по всему позвоночнику. Чужой голос в голове прошептал: "Твоёвремя ограничено. Боль, радость, злость — любое состояние временно. Зачем? Красота твоего тела ограничена временем. Зачем? Итвоя жизнь также имеет ограничение. Почему? Но все ли ограничения ты видишь? Всё ли ты видишь? И всё ограничено? А ведь можно жить вечно. Ты? Я могу жить вечно. Ты можешь? Ты останешься? Ты можешь жить рядом со мною вечно...Вечность!".

Сознание парализовало. Ника не могла даже закончить мысль. Она тонула в голосах, не позволяющих сосредоточится даже на одном слове. Дыхание остановилось. Ни вдоха, ни выдоха. Тело стало лёгким, буквально поднялось над землёй. Не за что ухватиться. Стопы стали теряться связь с опорой.

Удар, сильный толчок в область груди. От удара вышибло все остатки воздуха из лёгких девушки. Долгожданный выдох. Одновременно до неё донеся крик Барса "Очнись!". И тут Ника смогла сделать вдох. Или это был биологический рефлекс. Но сработало. Полноценный вдох кислорода.

Сквозь вакуум доносится крик Барса. Он, как ниточка, держит сознание. Вокруг только туман. Крик Барса меняется на голос того, кого она так долго искала. И снова все размывается. Границы реальности плывут. "Очнись!" — крик словно возвращает обратно. Вдох, выдох. Земля. Опора. Вдох. Выдох. Опора. Кончики пальцев чувствуют. Когда к Нике вернулось ощущение опоры, она словно сняла с себя оцепенение.

Барс стоял впереди, она за ним. Они вдвоём были в пентаграмме. Глефа Барса одним концом стояла в её центре, что и нарушило силу её действия. Это вызывало постоянное биение молнии в центр, а соответственно — изменило ход заклинания.

— Барс, — Ника еле слышно позвала его. Голос её был словно с того света. Как только он услышал своё имя, Барс рывком выбросил их двоих из центра пентаграммы.

Послышались хлопки и треск, по сиянию прошёлся обжигающий огонь, ярко-синий, словно искусственный. Он не просто прошёлся по нарисованным линиям, а словно своими щупальцами пытался затянуть магов в центр, поймать их за ускользающие следы. Но пленники успели уйти.

Ника лежала на земле, Барс сверху, прикрывая её от искр молнии и огня, остатков заклинания. Их лица были совсем близко, глава в глаза, губы в губы. Казалось, расстояние было даже меньше миллиметра. Они чувствовали дыхание друг друга.

— Очнулась? — прошептал Барс.

Ника утвердительно кивнула.

Огонь утихал. Молнии становились реже.

— Можешь двигаться?

— Да, — хрипло сказала Ника.

Барс встал и поднял Нику. Остатки заклинания исчезали быстро.

— Ника, быстро, зарисуй пентаграмму. Сможешь?

Дождавшись согласия, он дал ей в руку уголёк.

— Рисуй!

— Где?

Барс развернулся от неё, предоставив свою спину. Майка обтягивала его, словно холст раму. Ника трясущими руками пыталась повторить прямо на спине Барса четверть пентаграммы, не замыкая края рисунка. Рунические символы она зарисовывала отдельно. Пентаграмма на земле исчезала быстро. И уже через несколько минут о случившемся напоминал только запах серы и следы гари. Всё прошло, словно и не было.