Софи встречает меня дружелюбной улыбкой и двигается, чтобы я мог встать рядом с Майей. Как они с Кэмом делят одни гены — выше моего понимания. Софи — это чистый солнечный свет и сахар, тогда как он — сплошная грозовая туча.

— Ты как? — шепчу я Майе на ухо.

Она отмахивается от вопроса с натянутой улыбкой.

— Я в порядке.

— У меня вообще-то две сестры, малышка, — смеюсь я. — «В порядке» никогда не означает, что все действительно в порядке. Поговори со мной.

Со вздохом она бросает на меня сердитый взгляд:

— Коул, здесь не место. Закроем тему пока, ладно? Поговорим позже.

Позволив ей думать, что я действительно оставил эту тему, я поворачиваюсь к Логану.

— Хочешь, я схожу за тортом?

Как и каждый год, он разыгрывает удивление при упоминании своего любимого десерта. Словно это не он прислал Кеннеди целый мудборд для своего трехъярусного шоколадного торта с кремом из «Оrео». Он мгновенно переключается в режим организатора вечеринок, прикидывая, куда лучше поставить торт, чтобы собравшаяся толпа могла спеть ему поздравление.

— Пошли за тортом со мной. — Я перехватываю руку Майи прежде, чем она успевает что-то возразить, и тяну ее за собой по тускло освещенному коридору, который ведет к подсобным помещениям. Набрав на замке четырехзначный код, который мне дал Логан, и получив доступ, я затаскиваю Майю внутрь. Затем проверяю, чтобы дверь за нами защелкнулась. Загорается мигающий свет, выхватывая из темноты металлические стеллажи, заставленные бутылками с алкоголем, сиропами и украшениями для коктейлей.

Она оценивающе смотрит на коробку с тортом, которая стоит в холодильнике по соседству с апельсинами и лимонами, и поворачивается ко мне.

— Ты серьезно притащил меня сюда, чтобы я помогла тебе донести вот это? Мне кажется, у тебя достаточно мышц, чтобы справиться самому, Коул.

— Я притащил тебя сюда, чтобы поговорить.

С тяжелым вздохом она скрещивает руки на груди:

— Какая именно часть фразы «поговорим позже» осталась тебе непонятна?

Я обвожу рукой пустое помещение вокруг нас.

— Зачем разговаривать позже, если можно поговорить сейчас?

— Почему тебе нужно знать все прямо сейчас? Ты думаешь, он прав? Что я держу тебя на расстоянии? — Ее губы слегка подергиваются, прежде чем она берет под контроль эмоции, готовые вырваться наружу. — Потому что я пытаюсь этого не делать. Правда, очень, очень пытаюсь. Я не врала, когда сказала, что мы можем поговорить об этом позже. Я просто не хотела портить всем настроение и рушить вечер.

— Я знаю. Дело не в э⁠…

— И я не сильна в отношениях, Коул. Никогда и не утверждала обратного. Я всегда встречалась просто ради веселья, а не потому, что планировала с кем-то реальное будущее. Может, я просто не умею этого делать. Может, тебе стоит просто оборвать⁠…

Прежде чем она накрутит себя еще сильнее, я накрываю ее губы своими. И не отпускаю их до тех пор, пока она полностью не растворяется в поцелуе.

— Я вообще-то разговаривала, — бормочет она у моего рта.

— Нет, ты несла полную чушь, малышка. И я не позволю ни ему, ни тебе убедить тебя в том, что ты не создана для отношений.

Она шумно выдыхает.

— Объективно, это действительно так.

— Или ты просто встречалась не с тем человеком. — Обвив ее руками, я крепко прижимаю ее к своему телу. — Но теперь ты с тем. И я не позволю тебе оттолкнуть меня. Я буду только сильнее прижимать тебя к себе. Так что перестань бороться. Мы со всем этим разберемся вместе, хорошо?

После того как проходит целая вечность — которая на самом деле длится не больше тридцати секунд, — напряженные морщинки на ее лбу разглаживаются, она утыкается подбородком мне в грудь и кивает. Она обмякает в моих руках, судя по всему, принимая мои слова. Это чертовски пьянит — осознавать, что я имею на нее такое влияние.

Мы остаемся в таком положении еще с минуту, впитывая ощущения друг от друга. Но в конце концов Майя разражается долгим смехом:

— Как обычные объятия со мной заставляют твой член так твердеть — выше моего понимания.

Я надеялся, что она не заметит, но когда ее тело так плотно прижато к моему, неудивительно, что она чувствует все.

— Мой дружок всегда оживляется, когда ты рядом.

— Ммм. — Она спускает руку по моей груди, ведет по прессу, пока не добирается до упомянутой части тела. — Знаешь… я как-то читала книгу, где главные герои трахаются в подсобке прямо во время вечеринки.

Я изо всех сил скрываю удивление на лице, не желая выглядеть слишком уж жаждущим.

— Звучит пикантно.

Слегка сжав мой член, она прикусывает нижнюю губу.

— Ты даже не представляешь насколько.

Проверяя ее решимость, я нащупываю подол ее платья, мягко ведя ткань вверх по ногам. Перетягиваю ее через живот и грудь и, наконец, стягиваю через голову прочь, оставляя ее в одних лишь кружевных стрингах, бюстгальтере и этих дьявольски сексуальных кожаных сапогах выше колен. Я пробовал и целовал каждый сантиметр ее тела, но это зрелище каждый раз лишает меня дара речи.

Мы оба молчим, не желая разрушать ту плотную пелену предвкушения, которую приносит с собой тишина. Я ловко расстегиваю ее бюстгальтер, и когда тяжелая грудь предстает моему взору, я уже не могу сдержать вырвавшийся стон. Господи боже. Мои пальцы скользят по ее нежной коже, оставляя за собой дорожку из мурашек. Сменяя пальцы губами, я спускаюсь по ее ключице к ложбинке, а затем обхватываю ртом сосок. Я не тороплюсь, лаская, сжимая и посасывая их до тех пор, пока она не начинает тереться ногами одна о другую.

С тихим смехом я протискиваю руку между ее бедер и начинаю водить пальцами по ее клитору мучительно медленными кругами.

— Ммм. Уже готова для меня, малышка?

Выгнув спину, словно чертово видение, она кивает.

— Господи, да.

Я не разрываю зрительного контакта, опускаясь на колени, но оказавшись на месте, я просто пью ее глазами. Твою мать, она великолепна.

— Думаю, мы можем сделать так, чтобы ты потекла еще сильнее, как считаешь?

Не дожидаясь ответа, я закидываю ее ногу себе на плечо, сдвигаю стринги в сторону и провожу языком по ее киске. Я ритмично ласкаю ее клитор, двигаясь быстро, но именно с тем давлением, которое она обожает. Она вцепляется в мою голову с обеих сторон, словно боится, что я остановлюсь, а я в ответ сжимаю ее ягодицы, сильнее притягивая ее к своему рту и безмолвно обещая, что ни за что этого не сделаю. Ее бедра двигаются навстречу моему лицу, она стонет. Чем быстрее я работаю языком, тем громче она становится, пока вся ее влага не покрывает мой подбородок и губы, когда она кончает со сдавленным криком.

Майя все еще пытается перевести дух, когда я поднимаюсь, но я перехватываю ее за бедра и резко разворачиваю.

— Повернись и упрись руками в стену.

Она сбрасывает белье, наблюдая через плечо за тем, как я расстегиваю брюки и достаю изнывающий от напряжения член. Проведя большим пальцем по чувствительной головке, я окидываю ее взглядом — влажную и ждущую меня. Ее внимание приковано к моим рукам, пока я ловко натягиваю презерватив. Слава богу, один завалялся у меня в кошельке.

— Все будет быстро и жестко, малышка. — Поцеловав ее в плечо, я пристраиваюсь у ее входа и вхожу одним движением. Теснота ее киски каждый раз вырывает отчаянный стон из глубины моей груди.

Майя подается назад, принимая меня еще глубже, и я охотно принимаю это приглашение. Каждый раз с ней ощущается как первый, и я ни капли не сомневаюсь, что буду так же дичать от нее и в восемьдесят лет, как дичаю сейчас.

Перехватив ее за бедра для упора, я толкаюсь вперед и стону от того, как идеально она меня принимает.

— Эта киска моя, да, малышка? Вся, блядь, моя.

— Д-да, — задыхаясь, выдавливает она, и ее мышцы сжимаются вокруг меня еще сильнее.

— Хорошая девочка.

Стоны, слетающие с ее губ, чувственные и полные вожделения, — это зависимость, от которой нет лекарства. Просунув руку между ее ног, я поглаживаю ее и без того чувствительный клитор, подстегиваемый ее криками наслаждения. Я растворяюсь в звуках ее стонов, в тепле ее кожи и в ощущении того, как она обволакивает меня. Когда мои толчки становятся резче, я упираюсь одной рукой в стену. Это легкое смещение позволяет мне четко попасть в ее сладкую точку — я понимаю это по тому, как у нее приоткрывается рот, а внутри все сжимается еще плотнее.