С тихим смешком он целует меня в висок, затем снова откидывается на спинку сиденья. Весь оставшийся путь вертолет лавирует над зданиями и между ними, словно орел, пока капитан показывает нам исторические достопримечательности. В общем и целым, это впечатляет, хотя я в панике сжимаю руку Коула каждый раз, когда мы хоть немного проседаем в воздухе.

Я с самого начала знала, что Коул — человек тактильный. Но теперь, когда я штампанула его паспорт, позволив покинуть френдзону, его внимание только усилилось. Всю дорогу он ищет любой повод прикоснуться ко мне. Массажирует мне шею, когда я подаюсь вперед, чтобы лучше рассмотреть вид, убирает волосы с моего лица, перебирает серебряные кольца на моих пальцах. Это ощущается интимно, но без пошлости. И к моменту приземления каждая клеточка моего тела настроена на его волну, в отчаянном ожидании следующего прикосновения.

Он помогает мне выбраться из вертолета, а затем кладет ладонь мне на поясницу, пока мы, пригнувшись, торопливо уходим прочь, зажмурившись от порывов ветра, поднятых лопастями. Я поеживаюсь от прохладного ночного воздуха и без зазрения совести прячусь за высоким Коулом, используя его тело как щит от основного ветра. И мне ничуть не стыдно, учитывая, что он использует холод как предлог, чтобы не выпускать мою ладонь из своей.

— Это было потрясающе, — замечаю я, когда мы заходим на отапливаемую парковку. — Спасибо.

— Довольно круто, да?

— Очень круто. Тебе придется придумать что-то совершенно невероятное для нашего следующего свидания, если захочешь это переплюнуть.

— Значит, будет еще одно свидание?

Улыбка играет на моих губах, а сердце дико колотится в груди.

— Думаю, да.

Коул разворачивает меня к себе и резко впивается в мои губы. Это неожиданно, ведь мы стоим между двумя машинами посреди парковки, но я тем не менее полностью растворяюсь в поцелуе. Сила его желания переполняет мои чувства и выбивает весь воздух из легких. Он теснит меня назад, пока я не упираюсь спиной в черный седан, и его тело буквально вжимается в мое.

В относительной тишине резко завывает автомобильная сигнализация, заставляя нас отпрянуть друг от друга.

— Если мы продолжим в том же духе, то опоздаем к назначенному времени в ресторан, — тяжело дышит Коул, обжигая мне шею своим дыханием.

— Нам стоит пропустить ужин, — предлагаю я требовательным тоном. — Перейдем сразу к десерту.

Коул фыркает от моего весьма нелепого подката, но задумчиво наклоняет голову.

— Ты уверена?

Его глубокие янтарные глаза всматриваются в мое лицо, выискивая что? Нерешительность? Сомнение? Единственное, что он там найдет — это желание чувствовать его каждой частичкой тела. Мне мало.

— Уверена, — подтверждаю я, не отводя от него взгляда. — В тебе. В нас. Я этого хочу.

Он стонет, будто сами эти слова обернулись вокруг его члена. К этому звуку я бы точно смогла привыкнуть. Снова крепко переплетя свои пальцы с моими, он тащит меня за собой, лавируя между машинами, пока в самом дальнем ряду мы не находим его Porsche. Даже в таком взвинченном состоянии он все равно открывает мне дверцу машины и ждет, пока я пристегнусь, прежде чем сесть за руль.

Дорога до его кондоминиума наэлектризована до предела; кажется, от любой искры между нами вспыхнет пожар. Радио включено, но тихо, так что слышен каждый его прерывистый вздох. Он заговаривает лишь однажды, только чтобы сказать, что Гусь остался у сиделки, потому что Коул не знал, как поздно мы освободимся. Я слишком возбуждена, чтобы подкалывать его на тему того, что это очевидный код для: «Я не хотел, чтобы пес путался под ногами, если мне сегодня перепадет».

Путь до его дома недолгий, но кажется, что он тянется часами. В отличие от моего прошлого визита, сейчас меня совершенно не волнует, что лежит в его ящике для хлама или прячется ли в его шкафу резиновая кукла. Все мое внимание сосредоточено только на нем. На том, как его взгляд становится все голоднее с каждой секундой. На мозолистых руках, нежно сжимающих мою талию. На том, как часто вздымается его грудь.

Но несмотря на то, как сильно он заведен, первый шаг должна сделать я. До сих пор Коул вел за собой на каждом этапе наших отношений, но этот следующий шаг? Это должен быть мой выбор.

Я кладу ладони ему на грудь и веду ими вверх, пока они не оказываются под его челюстью. Кончики моих пальцев запутываются в волосах на затылке, когда я притягиваю его губы к своим. Поцелуй начинается мягко, но постепенно я полностью теряю голову от нежности его губ. Я позволяю своим рукам скользить по его плечам, затем по рукам. Очерчиваю контуры его груди и пресса.

Я спускаюсь ниже, направляясь к резинке его брюк, когда без всякого предупреждения он подхватывает меня на руки, как невесту. Он уже не впервые держит меня так, но, в отличие от прошлого раза, я даже не пытаюсь вырваться.

Он несется по квартире как человек, у которого есть четкая цель, но стоит нам переступить порог его комнаты, как его движения становятся благоговейными. Он снимает с меня вещь за вещью, словно разворачивает подарок, и к тому моменту, как я остаюсь полностью обнаженной, я слишком возбуждена, чтобы вообще думать о стеснении. Особенно когда его глаза пожирают мое тело так, словно перед ним роскошный праздничный обед.

— На кровать, — приказывает он сорванным голосом. — Дай мне на тебя посмотреть.

Все, чего мне хочется — это сжать ноги, чтобы унять это невыносимое напряжение, но я подчиняюсь, отчаянно желая угодить ему, чтобы он прекратил мои мучения и наконец прикоснулся ко мне. Когда я лежу перед ним абсолютно голая, пока сам он все еще полностью одет, меня наконец настигает чувство уязвимости. Но даже при этом я не могу не чувствовать себя сексуальной и желанной одновременно.

Наконец он присоединяется ко мне на кровати, вытягиваясь рядом.

— Чертовски красивая, — стонет он, ведя одним пальцем от моей грудины вниз к пупку.

Я зажмуриваюсь от удовольствия, когда он осыпает мое тело поцелуями. Вскоре его губы и руки оказываются везде, лаская и дразня меня, пока я не начинаю тихонько скулить под ним. Каждая клеточка моего тела взвинчена до предела, умоляя о новых прикосновениях.

— Раздвинь ноги для меня, малышка, — шепчет Коул мне в бедро. — Мне нужно почувствовать твой вкус.

Мои щеки вспыхивают от его слов, но он слишком занят, созерцая мое тело как вновь обретенное сокровище, чтобы это заметить.

Его преклонение придает мне смелости подчиниться, и когда я это делаю, он вознаграждает меня похвалой.

— Хорошая девочка.

Я стону, изнывая от желания ощутить его кожу на своей.

Он касается меня языком, и все, что я могу сделать — это запустить пальцы в его волосы и крепко держаться, пока он ласкает меня как изголодавшийся человек.

А когда он вводит в меня два пальца, прокручивая и двигая ими так, словно прошел ускоренный курс по всем мыслимым способам доставить мне удовольствие, я вскрикиваю, и моя спина сама собой выгибается дугой. Даже мой вибратор не способен завести меня так быстро. Коул ласкает мой клитор размеренными круговыми движениями языка, с каждым разом приближая меня к оргазму и заставляя судорожно хватать ртом воздух.

Я запрокидываю голову на подушку, когда узел внизу живота окончательно развязывается, и я взрываюсь с громким стоном. Мое лоно жадно сжимает его пальцы, волна за волной эйфории накатывает на меня.

Когда мое тело обмякает, Коул поднимается и скидывает футболку. Он с трудом расстегивает ширинку, которая стала ему невыносимо тесна, и когда его член наконец освобождается, у меня вырывается громкий вздох. Тот скромный намек, что я видела, когда он расхаживал в черных джоггерах, не шел ни в какое сравнение с реальностью. Его член длинный и толстый, с легким изгибом, который до жути напоминает мне дилдо из ящика моей прикроватной тумбочки.

— Обалдеть, — бормочу я про себя.

Он усмехается, стягивая носки.

— Увидела что-то, что тебе по вкусу?

— Да. — Врать нет смысла. Мужчина и сам прекрасно знает, какое впечатление производит.