— Повтори, что сказал?

— Да брось, — мрачно усмехается он. — Мы все знаем, что братья Берретт так и не оправдали хай…

Я врезаюсь в него прежде, чем он успевает выговорить хоть слово. Ярость, обжигающая и тяжелая, вспыхивает во мне и полностью поглощает. Драка быстро разрастается: игроки «Рысей» и «Рейнджеров» сваливаются в кучу, желая поучаствовать в заварушке, а заправляет всем этим делом не кто иной, как Логан. ДеВрис успевает заехать мне локтем по носу, но только после того, как я пробиваю несколько плотных ударов. Когда судья оттаскивает меня от него, первым в поле моего зрения попадает главный тренер, и он зол как черт.

Черт.

Я нахожу Майю свернувшейся под моим одеялом, а у ее ног сопит мой пес. Возможно, она оказалась здесь только потому, что Гусь по непонятным причинам невзлюбил гостевую спальню, но я не из тех, кто дареному коню — или шоколадному лабрадору — смотрит в зубы. Я бесшумно бросаю спортивную сумку на пол в гардеробной и крадусь по деревянному полу к кровати. Поскольку Гусь — худший сторожевой пес в истории человечества, он даже не вздрагивает от звука моих шагов.

Майя лежит на левом боку, подложив ладони под щеку. Ее губы сложены в очаровательную гримасу, которая забавно контрастирует с расслабленными бровями.

Я провожу кончиками пальцев по ее щеке, наслаждаясь нежностью ее кожи. Боже, она потрясающая. Должно быть, я случайно произношу это вслух, потому что в ту же секунду, как эта мысль проносится у меня в голове, тишину дома прорезает крик, и маленький кулак прилетает мне прямо в лицо.

— Черт. — Я отшатываюсь, хватаясь за челюсть. Если после драки на льду на моем лице еще оставались живые места, то теперь и их не осталось. По губам стекает теплая жидкость, подтверждая, что ее удар заново вскрыл мою утреннюю рану. Больно до безумия, но надо признать — правый хук у нее отменный.

Она испуганно пищит и садится на кровати, широко распахнув глаза в полумраке комнаты.

Я не могу сдержать смешок.

— Определенно не тот теплый прием, на который я рассчитывал.

Майя включает ночник на тумбочке и закрывает рот обеими руками.

— О боже мой. Прости! Я подумала, что это грабитель. — Она поворачивается к Гусю. — Какого черта, парень? Ты вообще-то должен меня защищать, а не дрыхнуть, когда меня пытаются похитить.

Пес сонно моргает в ответ, после чего сползает с кровати и неспешно плетется ко мне.

Со вздохом она принимается разглядывать мое лицо.

— Ты в порядке? Клянусь, я не хотела тебя бить. Вообще-то я очень миролюбивая.

— Ты, кажется, забываешь, что мне платят за то, что меня бьют. — Убрав руку от челюсти, я осторожно прощупываю ушибленное место, проверяя, насколько все плохо.

— У тебя кровь пошла! — вскрикивает она, резко выпрыгивая из постели.

Черт. Если мне казалось сексуальным то, как она спит в моей кровать, то это блекнет по сравнению с тем, как она выбирается из-под одеяла в одной футболке. Губы сами собой расплываются в ухмылке, пока я откровенно разглядываю ее фигуру.

Майя выставляет ладонь вперед, а ее щеки вспыхивают пунцовым румянцем.

— Не вздумай сказать ни слова, если не хочешь получить симметричный синяк под вторым глазом.

Проглотив все пошлые шуточки, что крутятся на языке, я иду за ней в ванную. Судя по тому, как уверенно она ориентируется, где лежат салфетки и адвил, разведку она тут все-таки провела. Я ее не виню. Сам занимался тем же у нее дома. Я до сих пор не разгадал, зачем ей столько ватных палочек, что можно снабдить целую армию, но не могу спросить об этом, не выдав, откуда знаю, что они лежат в нижнем левом ящике под раковиной.

Пока Майя держит салфетку под краном, Гусь крутится у меня между ног, выпрашивая порцию ласки, которую я ему еще не уделил.

— Привет, приятель, — ласково шепчу я, чеша его за ухом. — Повеселился с Майей? Она часто чесала тебе пузико?

В ответ он виляет хвостом и устраивается прямо у моих ног, пока я опираюсь на столешницу. Ревную ли я своего пса к тому, что он провел больше ночей с девушкой, в которую я влюбляюсь, чем я сам? Определенно. Кайфую ли я от того, как Майя бубнит под нос, что взрослый мужик, тискающий собак — это до неприличия сексуально? О да, черт возьми.

Когда она наотрез отказывается позволить мне самому заняться раной, я запрыгиваю на столешницу в ванной и даю ей поиграть в доктора. Не совсем так я представлял себе свои фантазии о медсестре, но выбирать не приходится. Она аккуратно прижимает влажную ткань к моей щеке, и я резко втягиваю воздух. После стычки с ДеВрисом прошло уже несколько часов, но моему лицу явно потребуется больше времени на восстановление, чем моему эго.

— Почему ты вернулся так рано? — Майя стоит прямо у меня между ног. Если бы она это заметила, то наверняка сделала бы шаг назад, но я уж точно не стану заострять на этом внимание. — Ты же говорил, что вылет только завтра утром. Сейчас глухая ночь.

— Я решил вернуться пораньше.

Она запускает свободную руку в свои очаровательно растрепанные волосы.

— Да ладно, Шерлок, это я и сама вижу. Мог бы позвонить или написать, чтобы я не думала, что меня крадут, знаешь ли.

Я фыркаю. Никогда бы не подумал, что она сможет составить конкуренцию Логану в драматизме, но факт остается фактом.

— Прости. Я вообще ни о чем не думал, если честно. Взял билет на ночной рейс сразу после окончания матча.

Точнее, сразу после того, как тренер Хендерсон закончил вправлять мне мозги в раздевалке.

Указав на Гуся, который блаженно растянулся на моем коврике в ванной, Майя говорит:

— Гусь умолял меня включить трансляцию, так что мы смотрели.

— Я же говорил.

— Мм-хмм. — Майя осторожно убирает испачканную салфетку от моей щеки. — Дай-ка я на тебя посмотрю.

— Необязательно использовать мою травму как предлог, чтобы поглазеть на меня.

— Раз твой нарциссизм вернулся, значит, жить будешь, — усмехается она.

Я замираю, когда она едва ощутимо касается пальцами синяка на моей щеке. Ее прикосновения похожи на невесомый шепот — одновременно дразнящие и заботливые. Когда ее пальцы оказываются возле моих губ, она останавливается.

— У тебя губа разбита.

— Она все еще отлично работает. — Я накрываю ее руку своей ладонью и нежно прижимаюсь губами к ее ладони. — Видишь?

Она судорожно вздыхает.

— Ну, в каком-то смысле.

— В каком-то смысле? — Я обхватываю ее ногами, и, как я и рассчитывал, она слегка теряет равновесие, вынужденная упереться ладонями мне в грудь, чтобы удерживаться. — Я с радостью продемонстрирую это нагляднее.

Ее губы приоткрываются, но она не произносит ни слова.

Пользуясь моментом, я мягко целую ее в открытую ключицу. Медленно, сантиметр за сантиметром, я ласкаю губами ее шею, наслаждаясь тем, как часто вздымается ее грудь. Я провожу языком по бьющейся жилке на шее, подстегиваемый тем, как бешено стучит ее сердце.

— Коул, — тихо шепчет она, когда я слегка прикусываю кожу под ее подбородком.

Отстранившись, я встречаюсь с ней взглядом.

— Хмм? Чего-то хочется?

Она покусывает нижнюю губу, словно борясь с собой. Но прежде чем я успеваю поддразнить ее сильнее, она подается вперед и сама впивается в мои губы. В ее поцелуе нет ни капли нерешительности. Будто я могу улететь в любой момент, и ей жизненно необходимо привязать нас друг к другу.

В комнате становится жарко, воздух буквально искрит от крушения того сексуального напряжения, которое мы игнорировали месяцами. Я проникаю языком между ее губ, сгорая от желания почувствовать ее вкус, и жадно целую ее — так, как хотел, нет, нуждался в этом слишком долго. Ее маленькие ладони блуждают по моей спине, изучая рельеф мышц и притягивая меня еще ближе к себе. Мое возбуждение уже не скрыть, и судя по тому, как она подается бедрами навстречу, отчаянно нуждаясь в трении, ее это нисколько не пугает.

Не в моих правилах отказывать Майе в ее желаниях, поэтому я забираюсь пальцами под резинку ее белья, медленно водя туда-сюда по мягкой коже и заставляя ее вздрогнуть. Когда я проскальзываю рукой глубже, лаская ее изнутри, то, что я не кончаю в ту же секунду — это какое-то чертово чудо.