При звуке моего голоса он поднимает глаза, и его лицо озаряет неторопливая, легкая улыбка, от которой по всему телу проносится мощный разряд адреналина, бьющий по самым интимным зонам. Он точно такой же мускулистый и мужественный, каким я его запомнила, а линия челюсти у него наверняка острее, чем лезвия его коньков.

— Определенно, — отзывается он с лукавой ухмылкой.

Я пропускаю этот явный намек мимо ушей и указываю на книгу у него в руках.

— Так тебе по душе пошлые романы про пришельцев?

Коул моментально швыряет книгу «В постели с инопланетным наемником» обратно на стол, словно это горячая картофелина.

— Что? — Его глаза округляются, и он делает шаг назад. — Нет. Я не читаю… инопланетную, эм, чушь.

— Не критикуй, пока не попробуешь. — Я сдерживаю улыбку, глядя на его замешательство. — Открытое чтение эротики — это вообще-то часть новой волны феминизма.

Коул быстро берет себя в руки. Настолько быстро, что умудряется подмигнуть мне. Этот жест должен был выглядеть глупо, но почему-то кажется опасным и очаровательным. То, как его янтарные глаза впиваются в мое лицо, словно фиксируя каждую реакцию, заставляет меня вспыхнуть так, будто я забыла нанести солнцезащитный крем перед целым днем на пляже.

— Что ж, просвети меня по поводу этой пошлости, о которой ты говоришь, Майя.

— Как-нибудь в другой раз, Коул. — Я прищуриваюсь и слегка наклоняю голову. — Или мне стоит звать тебя… Николас?

Ямочка на его правой щеке немного смягчает резкие черты лица, когда он примирительно поднимает руки.

— Виноват. Просто редко случается, чтобы меня кто-то не узнал. Но все близкие друзья зовут меня именно Коул. Николасом я зовусь только на работе.

Я поджимаю пальцы в сапогах и мысленно отмахиваюсь. Мама когда-то научила меня, что недосказанность может ранить не меньше лжи, но его объяснение звучит вполне логично. Я не почувствовала в его словах никакого подвоха вчера, не чувствую и сейчас.

— Извинения приняты.

— И в свое оправдание хочу напомнить, что ты назвалась турагентом, — подхватывает он с неизменной ухмылкой, — турагентом сурка-метеоролога.

В этот момент меня прошибает дикое желание провалиться сквозь землю. Стоит этому воспоминанию всплыть в памяти, как мне хочется спрятаться под одним из читательских столов в глубине зала. Никогда еще я так не презирала эту свою странную привычку дурачиться. Горло перехватывает, и, хотя я не пускаюсь наутек, все, что я могу — это глупо на него таращиться, от чего моя краска становится еще гуще. Слава богу, я хотя бы не ляпнула, что подрабатываю паранормальным охотником за головами и приторговываю редким мерчем по «Сумеркам».

— Хм. — Он снова берет в руки книгу про инопланетного наемника и лениво пролистывает страницы. — Мне не следовало удивляться, когда я узнал, что ты работаешь в книжном. С учетом того, что ты притащила читалку на вечеринку.

Внутри все сжимается от волнения.

— Это ничем не отличается от ситуации, когда люди берут с собой на мероприятия собаку для эмоциональной поддержки, — выпаливаю я, словно это совершенно нормальное и адекватное сравнение. — Так что не принимай это на свой счет.

Я только что серьезно заявила, что электронная книга для меня вроде эмоциональной поддержки?

— Справедливо, — соглашается он, и его губы вздрагивают от сдерживаемого смеха, — но я принимаю на свой счет то, что ты так плохо думаешь о хоккее.

Он опускает руку в карман и выуживает оттуда два билета, прямо как фокусник, демонстрирующий заждавшейся публике спрятанную карту. На правой стороне красуется серо-синий логотип «Рысей». Слева виден штрихкод, а чуть выше жирным черным шрифтом выведено приглашение в закрытую VIP-ложу.

— Это тебе.

Я хмуро смотрю на билеты. С чего вдруг он мне их дарит? Осторожно взяв их из его пальцев, я заставляю свое лицо изобразить что-то похожее на улыбку.

— Спасибо. — Наверное?

Он ухмыляется, заметив мою кислую реакцию.

— Только не надо так бурно радоваться, Май.

Я никак не комментирую это излишне фамильярное сокращение имени, хотя сердце испуганной птицей бьется о грудную клетку.

— Конечно я рада. Ты хоть представляешь, сколько денег я выручу, если перепродам их в интернете? Я же смогу закрыть кредитку и устроить себе роскошный ужин.

Его улыбка моментально гаснет, сменяясь тем, что можно назвать только обиженно надутыми губами. Раздражающе милыми, возмутительно очаровательными надутыми губами. Мужчина ростом за метр восемьдесят и с трехдневной щетиной просто не имеет права так трогательно дуться.

— Да шучу я, — со смехом успокаиваю я его.

Уголки его губ снова ползут вверх.

— Приходи на матч. После игры мы выпьем по бокалу, и я смогу ответить на любые твои вопросы о том, какого черта вообще происходило на льду.

Меня не приглашали на свидания вживую с момента изобретения приложений для знакомств, которые я даже не пыталась скачать заново после расставания с бывшим. Но это не значит, что я не способна разглядеть вспыхнувший интерес в его глазах.

Правда, я до сих пор пребываю в легком недоумении, почему этот интерес вообще возник. Он ведь птица совсем другого полета, это даже смешно. Один только взгляд на него портит впечатление обо всех остальных мужчинах на планете, а мы ведь с ним пока только разговаривали.

— Оу. Это… ну, это довольно интересное предложение.

— Это всего лишь билеты на игру, а не обручальное кольцо. — Он одаривает меня ленивой улыбкой.

Волна тепла поднимается по шее к моим щекам. И хотя я делаю шаг назад, чтобы увеличить дистанцию между нами, я продолжаю высоко держать подбородок и сохранять напускное равнодушие.

— А выпивка входит в стоимость этих билетов?

— Ты сейчас пытаешься торговаться со мной о своем присутствии?

— Если бы я торговалась, здесь стоял бы мой адвокат. — Я демонстративно скрещиваю руки на груди в шутливом протесте. — Хотя, вдруг ты открыт для переговоров, я бы не отказалась, если бы на кону стояла еще и порция начос.

Он облизывает губы, и его янтарные глаза азартно блестят.

— То есть, если я обеспечу тебя не просто местами, но еще и чипсами с безлимитным алкоголем, ты придешь на матч? К слову, это отдельная VIP-ложа.

Я прикусываю нижнюю губу, делая вид, что размышляю над предложением. В это время мое сердце совершает безумные кульбиты. В конце концов я коротко киваю.

— Мне еще никогда не приходилось уговаривать кого-то прийти на хоккейный матч. — Он запускает пятерню в волосы, и на его лице читается искреннее веселье.

— Ну, так ты и романы про пришельцев раньше не листал, — парирую я.

В ответ раздается такой бархатистый смех, от которого я мысленно таю, как кусок сливочного масла на горячей сковороде. Все официально. Я превратилась в лужицу прямо на полу.

Коул в итоге не покупает ту книгу, которую взял сначала, но зато приобретает коллекционное издание «Полного собрания сказок братьев Гримм». Это великолепно оформленный том в кожаном переплете с характерным золотым обрезом, так что я упаковываю его с максимальной аккуратностью.

Стоит ему выйти из магазина, как я быстрым шагом — ведь я принципиально не бегаю, если только за мной никто не гонится — направляюсь в подсобку и набираю Кеннеди по видеосвязи.

Ее белоснежная улыбка заполняет добрую половину экрана практически мгновенно. На левой щеке виднеется белое пятно от муки или разрыхлителя, а медово-блондинистые волосы убраны в небрежный пучок. Моя лучшая подруга сооружает этот кошмар на голове только тогда, когда находится в самом эпицентре кулинарных экспериментов. Как ее главный подопытный, я бы обычно сразу спросила, над чем она колдует, но сейчас моя голова забита совершенно другим.

— Угадай, кто только что приперся ко мне в магазин? — Прежде чем она успевает открыть рот, я выставляю ладонь вперед. — Это был риторический вопрос, Кеннеди. Ты прекрасно знаешь, что Коул пришел сюда, потому что сама слила ему мое место работы.