Кайд перестает улыбаться и в глазах его появляется удивление.

— За что?

Я с трудом нахожу слова, а когда пытаюсь заговорить, то приходится насильно проталкивать их сквозь застрявший в горле ком.

— За то, что заставила пережить все это. Я не могу представить какого тебе было, но…

— Забудь, — он улыбается и ласково проводит по волосам, а мне хочется насильно вложить в его руки воображаемую плеть. — Это был твой выбор, и я знаю, почему ты это сделала.

— Почему? — спрашиваю, потому что несмотря на то, что я уже догадалась о причинах, мне нужно услышать это от Кайда.

— Хотела опередить меня.

Всего три слова, но они снова выбивают меня из привычной картины мира. Я не то ожидала услышать. И хотя после новых объяснений Кайда мне больше не кажется, что я падаю спиной вперед в неизвестность, я не могу понять, что может заставить чародеев устраивать гонку за смертью.

— Но почему ты хотел умереть? — я непонимающе, в шоке смотрю на него, но стоит сказать ему спасибо — от смакования собственной вины я действительно отвлеклась.

— Это сложно объяснить, — задумывается Кайд. — Помимо того, что сам по себе хоть немного подходящий для нас мир большая редкость, ты очень любишь людей и пытаешься их защитить.

— И ты тоже?

— Я тоже очень люблю, но, — уголки его губ снова приподнимаются и на этот раз у улыбки лукавый оттенок, — не людей. Только знаешь, давай мы вернемся к этому разговору немного позже?

Я автоматически киваю, а потом до меня доходит. Секунду пытаюсь противиться, но предательская краска все равно заливает мое лицо, шею и, кажется, даже уши пылают. Черт, черт, черт. Я ждала наказания или прощения, а получила пряник?

Словно слыша мои мысли, Кайд поясняет.

— Не хочу, чтобы ты испытывала вину. Я злюсь на тебя не потому, что ты приняла то решение. А потому, что не дала мне в очередной раз опередить тебя.

Я еще не переварила его признание, а потому не сразу осознаю сказанное. Кайд не просто мастер выбивать меня из колеи, он мастер отвлекающих маневров.

— То есть я просто опередила тебя? — неверяще повторяю за ним практически слово в слово и кажется только сейчас начинаю что-то понимать.

Мой вопрос слишком риторический, чтобы давать на него ответ, и Кайд просто говорит:

— Поэтому не вини себя. То, за что ты извинилась… — он вздыхает и морщится, — я наверняка пожалею о сказанном, но просто знай, что я извинялся намного чаще тебя.

И наверно это единственные слова, которые способны были показать мне, что моя вина — это не тонна на плечах, а воздушный шарик в руке.

Я вдруг понимаю, что это не мир вокруг меня меняется, это я словно смещаюсь и раз за разом рассматриваю его под разными углами. До меня доходит, что понятия смерти и самопожертвования у нас слишком разные и когда Кайд говорил, что мне мешает мышление человека, он не преувеличивал, а скорее преуменьшал. Мой мозг… он словно возводил барьеры и мне приходилось раз за разом их преодолевать. И сейчас, не зная как это изменить, решаю просто наблюдать за своей жизнью со стороны. Раньше это безотказно работало.

— Но почему? — задаю следующий свой вопрос. — Что в Араване особенного?

— Почему мы принимаем решение уйти?

Я киваю. Кайд задумывается, а потом садится в кресло и утягивает меня следом. Я удобно размещаюсь на его коленях, помещаясь с ногами. Я никогда не считала себя маленькой, вполне себе среднее телосложение и рост, но сейчас, даже сидя на коленях Кайда, наши с ним лица на одном уровне. Обнимаю его за шею и чувствуя под ладонями горячую кожу, мне определенно легче воспринимать информацию. То есть я перестаю ею захлебываться, потому что мой мозг занят куда более приятными вещами. Я наклоняюсь и снова, уже не скрываясь вдыхаю любимый запах, провожу ладошкой по плечу до шеи и зарываюсь пятерней в волосы. Я не узнаю саму себя, но сейчас мне это действительно необходимо.

— Так почему? — напоминаю свой вопрос.

— Дело не в одном Араване, — руки на моей талии сжимаются чуть крепче, но голос его звучит почти ровно. — Он конечно древний и любой подходящий для чародеев мир по умолчанию является редкой ценностью. Но помимо этих причин есть еще одна — мы ждем.

— Чего?

— Что эфир изменится. Рано или поздно в каком-нибудь из миров это случится, и чем их больше, тем быстрее мы дождемся.

— Зачем это вам?

— Уверена, что хочешь знать? — Кайд отстраняется и вглядывается в мое лицо. Кажется, впервые с момента нашего знакомства на дне его глаз я вижу мелькнувшую неуверенность. — Ответ тебе возможно понравится, но вряд ли ты к нему готова.

Я задумалась на мгновение, но решила, что хочу знать все от начала и до конца. Поэтому просто киваю.

— С того дня, когда мы отправились на поиски других чародеев и покинули планету и до момента, когда исчезли чародеи, прошло довольно много времени, но за пределами нашего собственного мира ни один из нас не смог, — Кайд запнулся на мгновение и это впервые, когда он именно запнулся, а не сделал паузу, чтобы облечь мысли в слова. — Никто из нас не смог заиметь потомство.

Я снова просто киваю.

— Еще давно, когда только вернулись на пустую планету мы выяснили, что для продолжения рода нам необходима определенная плотность эфира и наличие подходящей магии. Ни в одном из знакомых нам миров нет подходящего, но эфир изменчив. И с тех пор, как наша собственная планета стала непригодной для жизни, мы ждем изменений на любой другой.

— Ясно, — говорю просто. Ну действительно же ясно. Рано или поздно почти все хотят детей.

— Стало легче? — спрашивает с улыбкой, но в глубине его глаз вижу настоящее беспокойство.

— Легче, — и у меня даже получается искренне и совсем не смущенно улыбнуться в ответ. Да что там, я почему-то чувствую себя хозяйкой положения. После всех этих разговоров о мирах, стихиях и телекинезах, разговоры о детях кажутся чем-то родным и близким!

— А теперь, — после небольшой паузы продолжает Кайд. В голосе его слышится обреченность, но уже скорее шуточная, — когда ты все знаешь, с тобой кое-кто просто жаждет встретиться.

— Кто?

— Во-первых — Сеира. Она твоя сестра. То есть когда-то давно была кровной сестрой. У драконов редко рождаются двое детей, так что вы эту связь цените и бережете спустя много жизней. И оставшиеся тоже ждут.

— А это обязательно? — спрашиваю, приходя в священный ужас и тут же забывая любые выводы о барьерах, их преодолении и наблюдении за жизнью со стороны. Честно говоря, встречаться с людьми, которые знают обо мне все, а я о них вообще ничего, не считая того, что они могущественные и сильные… страшно. Друзья? Сестра⁈

— Не обязательно, но чем скорее вы встретитесь, тем лучше.

И я снова, в который уже раз просто киваю.

После нашего с Кайдом разговора прошло не очень много времени, но я успела смириться с тем, что придется все же встреться с чародеями и немного посидеть в их присутствии. Я пока плохо представляла как это будет выглядеть. Почему-то несмотря на то, что я уже знаю Кайда, остальные кажутся мне серьезными, важными. Короче говоря теми, рядом с кем обязательно вылезут наружу все мои комплексы. Я предполагаю, что они будут бездвижно стоять в комнате, а я буду краснеть. И если даже в присутствии обычных людей я терялась и подавляла желание запереться в комнате, то боюсь представить что со мной будет при таком количестве… драконов!

Перед встречей, со словами «Идем, кое-что покажу», Кайд отвел меня в еще одну комнату, которая оказалась гардеробной без мебели, с полками привычно уже вырезанными прямо в стенах. Все здесь было покрыто таким же тускло-серым налетом как и еда на местной кухне, и кровать в спальне.

— Твои старые вещи. — Кайд задумчиво скользит взглядом по полкам, и помещение будто оживает. Прямо на пол опадают хлопья серого пепла, которые так же, как и в случае с найденной мной едой, испаряются уже через пару секунд.

— Это магия?

— Что-то вроде стазиса.