Поняв, что он просто дразнится, смотрю на него уже с укором. Кайд с легким, словно бы даже счастливым вздохом привлекает меня к себе, крепко прижимает к горячему, твердому телу и утыкается носом в макушку. С улыбкой проговаривает, обжигая горячим дыханием кожу под волосами:

— Расслабься, Мина. Я умею держать себя в руках и не сделаю ничего, к чему бы ты не была готова и чего бы не захотела сама.

Закусываю губу и приподнимаю руки, чтобы обнять его в ответ, но никак не могу решиться. Несмотря на мой вопрос, ответ на который должен был помочь мне определиться, ответил Кайд в своем духе. То есть так, что появилось еще больше вопросов.

Ладонь его медленно поднимается по спине к плечу и оттуда выше, забираясь под волосы. Ложится на шею. Он отстраняется, но я остаюсь без движения, гипнотизируя пуговицу на его рубашке. Мне действительно не хочется это прекращать, но сомнения никуда не делись, а еще я просто боюсь встречаться с ним взглядом. Кайд, как и обещал, не настаивает, позволяет мне спрятаться за опущенными ресницами. Просто обхватывает затылок и часть щеки ладонью. Проводит большим пальцем по полоске шрама. Я все-таки вскидываю голову. Я привыкла, что люди отворачиваются, отводят от меня взгляд, и сейчас я всматриваюсь в серые глаза, пытаясь понять, что он чувствует. И не могу больше двинуться. Невыносимая, граничащая с одержимостью нежность в самой их глубине обжигает, пробирает до мурашек на спине, до подгибающихся ног и густого вакуума вместо мыслей.

Я как со стороны вижу, как он склоняет лицо, как переводит взгляд на мои губы и прижимается к ним своими, ловит мой вздох.

Я жду, что он отстранится, но…

Первое прикосновения языка, его вкус на губах, и я перестаю существовать. Вместе со мной в один миг испаряются все сомнения. Я цепляюсь за мужскую спину, отвечаю на поцелуй, отдаваясь без остатка, впервые в жизни не думая и не взвешивая. Кайд прижимает меня крепче, практически душит в объятиях. Целует глубоко, настойчиво вторгаясь языком, ласкает им. Прикусывает зубами мою нижнюю губу до сладкой боли и снова обжигает лаской. Сердце судорожно сжимается, ноги подкашиваются.

Глухой стон в мои губы и Кайд приподнимает меня, заставляя обхватить его ногами за пояс, прижимая к себе еще теснее. Я, будто делала это тысячу раз, зарываюсь пальцами в жесткие волосы на затылке, сжимаю их в кулаке, даже не думая, что могу причинить боль. Это так естественно, как дышать. Так правильно.

Я не знаю, как далеко я смогла бы зайти, если бы вдруг не поймала себя на этой мысли. Дернувшись, разрываю поцелуй и пристально смотрю на Кайда. Мы оба дышим так, словно завершили марафон. Взгляд потемневших глаз прожигает насквозь, одна его ладонь поддерживает меня под спину, другая самым наглым образом под ягодицы.

Осознав это, порывисто пытаюсь отстраниться. Он словно каменеет, и я замираю, наблюдая настоящую борьбу на смуглом лице. Боясь даже пошевелиться, терпеливо жду, пытаясь привести дыхание в норму. Проходит целая вечность, прежде чем вздохнув, Кайд ослабляет каменные объятия и позволяет мне медленно сползти по его телу. И да, я прекрасно чувствую его каменное возбуждение всем тем, чем по нему скользила, пока не встала пятками на пол. Невольно пытаясь продлить ощущение поцелуя украдкой провожу языком по губам. Я с трудом стою на подгибающихся ногах, цепляясь при этом за плечи Кайда и мысленно прошу, чтобы он дал мне время прийти в себя, потому что стоит ему меня отпустить, и я рухну, просто не устаю на дрожащих ногах.

— Готова вернуться в университет? — спрашивает хрипло и проводит большим пальцем по ставшей невероятно чувствительной нижней губе, срывая очередной судорожный вздох.

Закусив эту самую губу, неосознанно слизывая прикосновение, я утвердительно киваю и наконец снимаю ладони с его плеч. Глубоко вздохнув, Кайд отстраняется, но тут же крепко берет меня за руку.

К тому времени, как мы выходим на своеобразную крышу, успевает значительно стемнеть, и к будке портала мы идем едва ли не на ощупь. Точнее Кайд-то передвигается вполне себе уверенно, а вот я, все еще не до конца пришедшая в себя, то и дело опасаюсь споткнуться в густом сумраке о неровный пол.

В Араване солнце только клонится к закату и, к счастью, нам не приходится пробираться по тропинке впотьмах.

— Завтра повторим практику, — говорит Кайд, когда мы выходим на широкую дорогу, ведущую к университету. От воспоминаний о «практике» я невольно сбиваюсь с шага. — Поработаем снова с водной стихией.

Мне хочется верить, что намек во фразе мне почудился, но глядя на лукавую улыбку глядящего прямо перед собой Кайда, остатки сомнений испаряются.

Перевожу взгляд на замок.

Чем ближе мы к нему подходим, тем неуютнее мне держаться с Кайдом за руки. И проблема заключается в том, что он словно не замечает моих ненавязчивых попыток освободить ладонь, а выдергивать ее кажется глупым ребячеством.

Но оказавшись практически перед воротами, я наконец понимаю, что меня смущает. Я не могу идти через наполненный студентами парк университета держась за руку с ректором. Тем более у меня до сих пор нет четкого ответа на вопрос, какие у нас с Кайдом отношения и есть ли они вообще.

Мягко освободив руку, натыкаюсь на непонимающий взгляд Кайда.

— Не хочу, чтобы нас видели.

В ответ он только с улыбкой качает головой, но не настаивает и за руки не хватает. К воротам замка мы подходим молча, хотя после целого дня, наполненного историями, молчание не напрягает. Молчанию я даже рада, так как мне все еще требуется свободная минутка обдумать случившееся. Все происходит слишком стремительно для меня. А еще преследует навязчивое чувство, что я упустила что-то, какой-то момент, когда все изменилось. Но стоит признаться самой себе, рядом с Кайдом я чувствую себя как-то правильно. Еще пару дней назад я и представить не могла его рядом. А сейчас он просто идет в шаге от меня, и у меня чешутся руки и щекочет в груди от желания прикоснуться и ощутить его кожу хотя бы на кончиках пальцев.

Я слегка поворачиваюсь в его сторону, любуясь фигурой и уверенными неторопливыми шагами, но он замечает мой интерес. Я отдаю себе отчет в том, что имею огромное количество комплексов. Но когда он прикасается ко мне или смотрит вот так, они будто испаряются, плавятся под его взглядом. Я не могу разгадать Кайда, но ощущаю что-то темное, будто запретное, спрятанное от посторонних глаз. Кажется именно оно раз за разом заставляет замирать мое сердце, реагируя на любое проявление его внимания ко мне.

Однако стоит нам пройти через арку забора, как в тот же момент все меняется. Кайд идет рядом, но я пытаюсь незаметно отстать. Мне кажется, что каждый здесь заметит припухшие губы и румянец на щеках. Черт. Черт. Черт! Он же ректор. А я обычная студентка! Наши отношения вообще законы?

Налет романтики испаряется и мне открывается неприглядная правда. Кайд для меня слишком хорош. Я не могу объяснить его интерес ко мне. Не было того самого периода мимолетных касаний, взглядов украдкой и что там еще предшествует более бурным проявлениям чувств?

Он будто пришел и взял, не сомневаясь, что я не откажу.

Вновь просыпаются уснувшие было сомнения и всю оставшуюся дорогу до комнаты я раз за разом прокручиваю их, намеренно верчу со всех сторон. Когда мы подходим к двери, чувствую ни с чем не сравнимое облегчение. Мне срочно, ну просто очень нужно остаться одной, пока я окончательно не отмахнулась от всего, что мешает мне оставаться разумным человеком.

Дрогнувшей рукой открываю замок и поворачиваюсь к Кайду, намереваясь коротко попрощаться.

Но у него другие планы.

С многообещающей улыбкой, к которой я уже скоро начну привыкать, тянется к ручке, нависая при этом надо мной и распахивает дверь. Он даже не дотрагиваться до меня, но я пячусь спиной в комнату. Я хочу думать, что моё поведение для того, чтобы нас не увидели случайные студенты, но на самом деле меня подавляет его напор. Он снова напоминает мне хищника в секунде от решающего прыжка, который уверен, что жертва уже в ловушке, но выжидает, чтобы избежать ненужных трепыханий. Захлопнув дверь, в два шага пересекает жалкие метры и настигает меня, едва ли не жавшуюся к столу в попытке увеличить дистанцию, скользит ладонями по плечам, спине, прижимает к себе, и я тону в его объятиях. Прежде, чем я успеваю собрать мысли в кучу, накрывает губы поцелуем.