Так, переговариваясь, мы провозились до самого позднего вечера и закончили только когда тонкая голубая полоса над головой сменяется черной, усыпанной яркими звездами. Стоит только темноте укрыть Араван, мы вздыхаем с облегчением и покидаем разлом. Теперь, даже если черный дым и достигнет поверхности, ночью его не заметят.

Чтобы запах гари не долетел до замка, приходится снова приложить усилия и изменить направление ветра. Мы не всесильны, но при должных умениях и объединившись, способны на многое.

Прощаюсь со всеми и перемещаюсь прямиком в душевую. Испорченную одежду скидываю в раковину и сжигаю. Торопливо принимаю душ и залечиваю обожженное горло и поджаренную местами кожу. Бросаю взгляд на часы. Уже довольно поздно и Мина наверно спит… но мне нестерпимо, до дрожи хочется ее увидеть.

Снова одеваюсь и, забыв хоть немного подсушить волосы, выхожу в коридор.

Мина

Я стараюсь не спешить, идя к двери максимально медленно. Но комната длиной три метра не оставляет возможностей для маневров и уже через пару секунд, сделав глубокий вдох, дверь все же распахиваю.

Как и ожидалось, на пороге стоит Кайд. Хмурое выражение его лица медленно сменяется улыбкой. И столько откровенного предвкушения я в ней вижу, настолько привлекательной она мне кажется, что у меня коленки дрожат, а решимость соблюдать дистанцию стремительно тает. Но вот он шагает навстречу и я отхожу на шаг назад. Кайд замирает. Между нами огромный транспарант «НАМ НУЖНО ПОГОВОРИТЬ!» и плевать, что невидимый и мной придуманный.

А потом я замечаю глубокие тени под глазами и неестественно бледный цвет его обычно смуглого лица.

— Что-то случилось? — спрашиваю озабоченно. Раздражение, которое тщательно накапливалось весь прошедший день, куда-то испаряется. Вот секунду назад оно было, а сейчас я вижу замученного Кайда, и его уже нет.

— Мелочи, — с улыбкой качает головой, — но, к сожалению, срочные и я не мог их игнорировать.

— Расскажешь?

Это звучит так, будто у меня есть право лезть в его дела.

— Пришлось разбираться с одним делом, над которым работаю довольно давно, — и без перехода добавляет: — Но сейчас я просто умираю от голода! Весь день ничего не ел и как раз собирался поужинать. Надеюсь, что ты тоже голодная… К тому же у нас остались срочные дела, — снова улыбается. — Поужинаешь со мной?

Услышав формулировку приглашения вместо неуверенного «ну, это, мож поужинаем», чувствую смущение вперемешку с восхищением.

— Уже поздно… А что за срочные дела?

— Хочу увидеть остальные твои стихии. — Кайд снова улыбается и вдруг вздыхает, расслабляя напряженные плечи. — И я ужасно по тебе скучал.

И снова ощущения, что банальные слова имеют слишком большой вес. Закусываю щеку изнутри и всерьез обдумываю приглашение. Кому-то другому я бы не задумываясь отказала, но Кайд…

Ведь я и сама жутко соскучилась. И просто не смогу сейчас закрыть перед ним дверь. Потому что хочу хотя бы видеть его. Будто помимо потребности дышать, есть и спать появилась еще одна, знать, что он где-то рядом. И сегодня, когда я не знала где он и почему вдруг пропал на весь день, вся извелась.

И как будто этого всего недостаточно, ненавязчиво мельтешит перед глазами призрачный транспарант. Да, нам нужно поговорить, а ужин прекрасно располагает к долгим и неспешным разговорам.

— Мы только поужинаем? — уточняю на всякий случай, понимая, что уже согласилась, но вот для успокоения совести требуется узнать какие-то ненужные детали. Я и так знаю, чувствую каким-то новым чувством, что Кайд не сделает ничего из того, чего я не захочу, но устоявшиеся привычки не искоренить за сутки.

— Обещаю. Если ты сама не захочешь большего.

— И я пойду к себе в любой момент, когда захочу.

— Я лично провожу до комнаты.

— Есть еще кое-что, — говорю неуверенно, — я боюсь провоцировать слухи, но если кто-то увидит нас идущими вместе вечером в твой кабинет, то они обязательно появятся.

Это последние сомнения и они кажутся мне не то, чтобы глупыми, но немного лицемерными. Ведь идти поздно вечером в кабинет ректора это действительно не прилично. А я не привыкла скрывать неприличные вещи. Точнее, я не привыкла неприличные вещи делать, так что и скрывать раньше не приходилось.

У человека в большинстве случаев есть какой-то шаблон поведения. Что-то, что они увидели, прочитали или пережили, примерили на себя и им пришлось в пору. Но вот незадача, у меня нет подходящего случаю шаблона. И единственное, что я знаю точно, это то, что я не хочу идти по коридору с видом «я сплю с ректором». Тем более не сплю, а просто иду ужинать, но ведь каждому встречному этого не объяснить.

Но Кайд на мои заморочки реагирует на удивление спокойно.

— Нас никто не увидит, это я тоже обещаю. — И, окинув взглядом мои домашние шорты и майку, добавляет: — Можешь даже не переодеваться.

Медленно киваю и разворачиваюсь, чтобы захватить ключ от комнаты.

И напоследок задаю последний вопрос, который пришел в голову только что:

— А почему ты так не сделал, когда мы вчера шли к воротам?

— Потому что мы должны были пройти через арку как люди. Иначе система посчитала бы, что мы вернулись в замок, но не через ворота.

Я вздыхаю и с чувством, словно делаю что-то невозможно правильное, соглашаюсь на поздний ужин.

Стоит нам выйти из комнаты, как Кайд вновь берет меня за руку и крепко обхватывает ладонь. Это кажется мне таким трогательным жестом, что я не могу сдержать улыбку.

Заметив это, Кайд улыбается в ответ:

— Что?

— Я слышала, — говорю тихо, будто делюсь секретом, — что ректор страшно мрачный и нелюдимый человек.

— Да ты что? — Кайд с улыбкой поддерживает шуточный тон и даже наклоняется немного ближе. — Я слышал, что он вообще не человек.

— Да? И кто же он? — спрашиваю нарочитым шепотом.

— Поговаривают, что он дракон, — Кайд подмигивает, и я фыркаю от смеха.

Мы идем по пустому коридору, и я то и дело ожидаю, что вот сейчас кто-нибудь выйдет из своей комнаты и увидит меня в компании сурового (по описанию Арпины) ректора. Скрыл ли Кайд каким-то образом нас от случайных свидетелей или нет, я так и не узнала, потому что на протяжении всего пути нам никто так и не повстречался.

— Как день прошел? — спрашивает с улыбкой, когда мы поднимаемся по лестнице.

Я в двух предложениях пересказываю не насыщенный событиями день, умолчав конечно же о личных терзаниях.

— Если в будущем снова будет скучно, можешь прогуляться на конюшню, — предлагает Кайд, — студенткам обычно там нравится.

— Я же не знаю местного языка.

— Сицилия, преподавательница, найдет способ объяснить тебе основы или подберет наставницу из твоего мира. К тому же язык жестов никто не отменял, — с улыбкой бросает на меня взгляд.

Я не успеваю ответить, потому что мы останавливаемся перед высокой двустворчатой дверью. Открыв одну створку, Кайд пропускает меня вперед. За ней просторный, раза в два больше моей комнатки холл, с четырьмя высокими резными дверьми.

— А это мы где? — я растерянно оглядываю вполне себе уютную прихожую.

— Я тут живу, — поясняет Кайд и мои брови медленно, но верно ползут вверх. — А вон там кабинет, — кивает на вторую справа дверь.

Оу, так речь шла про ужин в личных покоях⁈

Не замечая моих терзаний, Кайд подходит к нужной двери и приглашающе ее распахивает. Помявшись с полсекунды, следую за ним. Теперь уже не имеет значения, уйду я сейчас или немного позже.

Обстановка в комнате стандартная. Тяжелый рабочий стол, стеллажи с книгами, толстый темно-зеленый ковер на полу и, о боже, снова камин! Перед ним удобный с виду диван и кресло. Кажется, Кайд помешан на каминах. На острове, тут вот тоже. Впрочем, я и сама всегда любила смотреть на живой огонь.

Между диваном и стеллажами, прямо под высоким торшером, что освещает комнату мягким желтым светом, стоит уставленный блюдами стол. Ночным перекусом явно не обойдется! Тут еды на толпу оголодавших студентов!