— Но как же остальные жители? Они же рискуют, оставаясь в этом мире?

— У них нет выбора.

— А как же порталы и другие миры? Они ведь могут уйти?

— Не могут. — Кайд качает головой. — Обычно порталами пользоваться запрещено, покидать мир тоже. На счету каждый маг.

— Но это… ужасно!

Я потрясенно замолкаю, представляя, что именно должны испытывать люди, запертые на умирающей планете. Конечно, если они об этом знают. Но если Кайд рассказал об этом мне, практически первой встречной, то очевидно, что знают.

— Не менее ужасно, чем развязать войну, которая почти уничтожила планету. — Его слова звучат так равнодушно, что меня едва не передергивает.

— Но это было, — я запнулась, вспоминая цифру — несколько поколений назад. Те, кто живет сейчас, на тот момент даже не родились.

Кайд пожимает плечами.

— За все рано или поздно приходится платить. И не всегда смерть освобождает от долгов, просто выплачивать приходится оставшимся.

— И все равно это неправильно! И случилось слишком давно!

Я искренне возмущена непонятной мне логикой и незаметно для себя распаляюсь все сильнее. Почему потомки должны расплачиваться за ошибки прошлых поколений⁈

— По человеческим меркам прошло действительно много времени. Для мира все произошло вчера.

Я обычно очень сдержана, а потому с удивлением осознаю силу собственных эмоций.

— Я не понимаю, — хмурюсь. — Вы так говорите, будто он живой. Но это же просто большой кусок земли! Неправильно рисковать ради этого жизнями людей!

Кайд тихо смеется и, отзываясь на этот звук, в солнечном сплетении зарождается щекотка. Это на секунду сбивает с толку и охлаждает пыл.

— Извини, лекцию на эту тему я читаю впервые. Я не с того начал, Мина. — Он перестает веселиться и уже серьезно продолжает: — Этот «кусок земли» формировался так долго, что представить сложно. Мир, пригодный для жизни — огромная редкость. Как капля чистой воды в мутном болоте. Такой мир имеет намного бо́льшую ценность, чем все человеческие жизни в нем. — И со вздохом заканчивает: — Даже если сделать вид, что это всего лишь бездушный кусок камня.

Я легко могу представить масштабы вселенной — мне повезло родиться в мире, где тема космоса не является фантастикой. Так что из всего сказанного только одна фраза привлекает мое внимание.

— Что вы имели в виду под «если сделать вид, что мир бездушный»?

Кайд задумчиво смотрит на меня пару секунд и вместо ответа на вопрос говорит:

— Давай так, это и все остальное я расскажу тебе на наших занятиях.

— Каких занятиях?

— Которые начинаются завтра.

— Вы же сказали, что мой первый урок будет в следующем году, — озадачено вспоминаю, боясь, что что-то перепутала или не так поняла. Может, я все еще не проснулась? Ибо этот разговор не менее странный, чем приснившийся сон.

— Обстоятельства изменились.

— Какие?

— Я узнал, — Кайд смотри на меня и в глубине его глаз предвкушение, — что ты владеешь четырьмя стихиями. — В силу привычки невольно напрягаюсь. Не дождавшись от меня комментариев, спрашивает: — Я прав… Мина?

Он делает паузу перед моим именем и то, как оно звучит, снова провоцирует тянущее ощущение в груди. Это глупость, но мне кажется, что он сделал это намеренно, как будто специально выделил имя, придал привычному с детства набору букв какое-то значение, которое я не могу разгадать, но на которое остро реагирую.

— Я все знаю, — говорит, не сводя с меня прямого взгляда.

Я понимаю, что чем-то выдала свои способности. Перевожу взгляд на озеро и коротко киваю. Почему-то чувствую себя прогульщицей, родителей которой вызвали в школу. Еще все хорошо, но все участники уже знают — скоро все изменится.

— Ничего не бойся, Мина. Тем более меня.

Неожиданно мягкие нотки в его голосе сбивают с толку. Перевожу на него взгляд и теряюсь еще больше. Мне кажется, что в выражении его глаз появилось то, чего не было раньше: неожиданный и ничем не обоснованный интерес.

— Извини, если напугал, — короткая пауза. — Я такой же, как и ты.

Возможно из-за того, что я совсем недавно проснулась и еще не пришла в себя, возможно из-за внезапных изменений в поведении ректора, но сказанное доходит до меня слишком долго. Несколько секунд на полянке слышны только пение птиц и плеск воды в камышах, пока я наконец не осознаю:

— То есть вы тоже владеете четырьмя стихиями? — выдыхаю, стараясь скрыть слишком уж откровенное облегчение.

— Да. Но это редкая способность и таких как мы слишком мало. Поэтому никто не должен знать.

Теперь у меня чувство, словно вызвавших в школу родителей похвалили за то, что они воспитали такую умницу, и вместо наказания я вдруг получила огромный торт. Я даже не представляла, как сильно давил на меня мой секрет.

А еще после его слов многое прояснилось. Если это правда, то становится понятной добрая половина его реакций! Если владение четырьмя стихиями тайна, то ясно отчего он изменился в лице после моего вопроса о них!

Размышления прерывает Кайд, который выставляет перед собой руку ладонью вверх. Перевожу на нее взгляд. Она точно такая, как в моем сне. Закусываю губу, стараясь побороть смущение, потому что вспоминаю не только его руки.

Над широкой мужской ладонью вспыхивают по очереди и кружатся четыре миниатюрных, светящихся разноцветным сиянием шарика! Это так удивительно и необычно, что я забываю про сон и с затаенным дыханием наблюдаю за хороводом огней. Я все сильнее подаюсь вперед в стремлении как можно ближе рассмотреть неожиданное проявление магии и это длится до тех пор, пока вдруг не осознаю, что веду себя как ребенок. Отклоняюсь обратно и с трудом перевожу взгляд на лицо Кайда. Он жадно наблюдает за моей реакцией, но стоит ему только заметить мой интерес, как веки на мгновение прикрывают серые глаза, губы трогает улыбка, и вот я уже не уверена, что мне не померещилось.

— Первое наше занятие завтра, — словно только и ожидая, когда я отомру, сжимает пальцы, гася магию в кулаке. — Возьми с собой удобную одежду и подходи к девяти утра к порталу.

Я лишь киваю. А когда он уходит, понимаю, что мое отношение к нему неожиданно изменилось. Теперь он не кажется мне странным или настораживающе. Теперь он такой же, как я.

Кайд

По дороге к замку обдумываю состоявшийся разговор.

На озеро я пришел подчиняясь голому импульсу и потребности увидеть Мину. Едва дождался, когда глаза вернут себе человеческий цвет. Без какого-либо плана пришел сначала к комнате, потом заглянул в медблок и только с третьей попытки нашел ее на озере.

Старался действовать как можно аккуратнее, но все равно сам себе напомнил… да дракона и напомнил. Без страха фатальной ошибки тормоза слетели окончательно. Я ввалился в ее мир и едва не растоптал все, чем она жила до этого. Пытался подобрать слова, но не рассказал и десятой части.

Мина еще слишком человек. Конечно я мог бы вывалить на нее все то, к чему сам шел годами. Топтаться и дальше по хрупким человеческим ценностям и навязывать свои, несомненно верные с точки зрения чародея идеи. Убедить в том, что я прав и доказать каждое слово. Мог бы игнорировать ее личный опыт, потому что человеческий и короткий. Пройдут годы, но настанет момент, когда она вспомнит сегодняшний день с улыбкой.

Я мог бы поставить ее перед фактом, что она моя пара и у нее больше нет выбора. И рано или поздно она бы смирилась, а потом и приняла меня, но… зачем? Она и так рядом — могу протянуть руку и прикоснуться.

Несмотря на то, что с каждым шагом я все дальше от места, где оставил Мину, у меня такое ощущение, словно мы становимся только ближе. Губы против воли складываются в улыбку. Я ждал пятьсот лет, но эти чувства стоят того, чтобы подождать еще немного.

Мина

Когда Кайд уходит, я глубоко задумываюсь об услышанном и пытаюсь разложить все по полочкам. Во-первых, что касается меня, не ясно откуда он узнал про четыре стихии. Нужно будет спросить. Во-вторых, не укладывается в голове, что мир — это живое существо. Это странно. И что означает «мир»? Планета или что? Тоже не помешало бы узнать. В-третьих, никак не желало восприниматься то, что я услышала об этом мире. Он умирает? Но вот я, сижу тут, светит солнце и цветут цветы. И за границей озера лес живет своей жизнью и на первый взгляд нет ничего, что указывало бы на то, что все это до сих пор существует только благодаря магии. Остается надеяться, что все это достаточно надежно, раз такой порядок существует уже несколько веков. В-четвертых, я стараюсь не думать о странном сне, сосредоточившись на первых трех пунктах.