— Мы сейчас зайдем к дежурному, — говорю спокойно, с усилием возвращая мысли в рабочее русло, — узнаем какую комнату за вами закрепили и заодно заберем положенные новым студентам вещи. Затем зайдем в библиотеку за необходимыми учебниками. Все предметы преподают на местном языке. Так что до следующего учебного года вам нужно будет его выучить. — Я замолкаю, собираясь с мыслями. Я произносил эти слова сотни раз, некоторым студентам и по два раза, но именно сейчас сбиваюсь на середине. — После библиотеки зайдем в медблок, чтобы немного подкорректировать иммунитет. В этом мире есть болезни, к которым вы можете оказаться не готовы. — Я ободряюще улыбаюсь девушке, которая снова выглядит серьёзной и собранной. Глядя на ее лицо, на котором не осталось и следа от былых эмоций, понимаю, что испортил важный момент. В безнадежной попытке все же вернуть утраченное по моей вине настроение, добавляю: — В целом, рассматривайте свой первый учебный год как внеплановый отпуск. Нагрузка будет минимальной.

Мина

Во дворе университета меня вновь оглушает замешанный на адреналине восторг. А причиной являются ровные газоны, переливающиеся радугой на солнце фонтаны, пышные, раскрашенные осенью деревья, кованные изящные скамейки вдоль широкой дороги и среди деревьев. И, черт, да, студенты. Сотни студентов!

Парни и девушки намного младше меня в незнакомой, напоминающую восточный мотив одежде. Глядя на них, становится до мурашек очевидно — мир магический! То тут, то там то и дело вспыхивают стихии. Мешанина красок, взрывы хохота, шум и суета. Я так ошарашена всем этим, что застываю на дороге и не сразу замечаю любопытные взгляды в свою сторону.

А заметив, не отдавая себе отчета в действиях, привычно натягиваю капюшон. Я не собиралась прятаться, но я очень боюсь повторения школьных лет. Сейчас я уже не маленькая девочка и наверняка смогу за себя постоять, но проверять не хочу, к тому же мне требуется хотя бы немного отстраниться от окружающего меня чужого мира, потому что несмотря на то, что я знала куда шла, увиденное оказалось неожиданностью.

По сторонам больше не смотрю, сосредоточив все внимание на дороге под ногами и вслушиваясь в гул голосов, перемешанный с птичьей трелью, шумом льющейся в фонтанах воды и запутавшимся в ветвях деревьев ветром. В этой какофонии звуков не замечаю, как мы оказываемся у подножия мраморной лестницы, ведущей к распахнутым парадным дверям.

В вестибюле солнечный свет беспрепятственно проникает через широкие, закругленные кверху окна и прекрасно освещается роскошное помещение. И она — роскошь — просто потрясает.

Высокие потолки, узорчатые витые колонны, мраморная парадная лестница по центру от входа. И вишенка на торте — по ее бокам в основании перил статуи крылатых, похожих на львов оскаленных хищников.

Внутри светло и просторно, все выполнено в серо-бежевых и белых тонах. И все вокруг действительно буквально вопит о том, что мы находимся в замке.

Но что не может не радовать — людей тут намного меньше, чем на улице, и все-таки их все еще много. Они снуют по холлу и беседуют на лестницах. Помещение наполнено нестройным гулом голосов и разрозненными вспышками смеха, но в отличии от расслабленных студентов на улице, в толпе суетливых мы остаёмся незамеченными.

Свернув направо и пройдя несколько метров вдоль огромных окон, Кайд распахивает высокую резную дверь напротив и пропускает меня вперёд. Ожидаю увидеть внутри нечто похожее на вестибюль и лестницу, возможно какой-нибудь зал, но оказываюсь в просторном, светлом и самом обычном (ну разве что потолок украшен фресками) кабинете.

Вдоль стен справа в ряд стоят стеллажи с картонными коробками и узкий пустой стол, слева рабочий стол в окружении стеллажей с бумагами и папками.

За ним сидит немолодая женщина в брючном костюме старомодного кроя. Когда мы входим, она отрывается от разложенных на столе бумаг и приветливо что-то говорит на совершенно незнакомом мне языке. Видимо, на моем лице отражается вселенская растерянность, потому что она ободряюще мне улыбается, после чего выходит из-за стола и по очереди здоровается сначала с Кайдом, потом со мной, представляясь:

— Энн.

По крайней мере я надеюсь, что это имя.

— Мина, — отвечаю на рукопожатие.

И вот здесь начинаются первые реальные трудности. Она не говорит по-русски, и я ни черта не понимаю, поэтому не представляю, как справилась бы без Кайда в следующие десять минут.

Но он переводит все, что говорит мне Энн и мои короткие ответы ей. Таким образом я без особых проблем получаю свою университетскую форму.

— Размеры и все остальное можете проверить на этом столе. — Кайд указывает на узкий стол справа. — Вещи подготавливали заранее, поэтому все должно быть в порядке, но все равно проверьте.

Взгромоздив коробку, я с интересом в нее заглядываю. Стараясь не затягивать ковыряние в шмотках, изучаю вещи. Внутри стандартная, как я уже поняла, студенческая форма. Два комплекта светло-голубых, почти что белых шальвар, две блузки и к ним два темно-синих с узором в цвет штанов коротких жилета. Так же нахожу еще одни шальвары, но черные, гораздоу́же и короче стандартных. Но больше всего меня смущает пара черных, но со светло-голубой окантовкой по вороту и узким рукавам «три четверти» изящных футболок, которые и с классическими брюками надеть не стыдно. Брюк я не нахожу, а потому озадаченно верчу футболки в руках, пытаясь понять их предназначение.

— Это для физкультуры и практик, — поясняет наблюдавший за мной ректор.

Я коротко киваю и вновь заглядываю в коробку, в которой осталось не так уж и много предметов.

Закрытые упаковки носков и трусов на неделю, по два бюстгальтера белого и черного цветов, на первый взгляд вроде бы даже моего размера. Нервно оглянувшись на зрителей, спешно прячу белье под ворох одежды. На дне коробки сложены мягчайшие туфли-лодочки без каблуков и еще одна пара жестких, предположительно заменяющие кроссовки.

Ну надо же, все предусмотрели. Зачем же я тогда вообще с собой вещи из дома собирала? Невольно вздыхаю и как можно аккуратнее упаковываю выданную форму.

Подойдя к потрепанной тетради учета, в которой мне нужно расписаться, вижу странные колонки на непонятном мне языке, буквы которого напоминают иероглифы. В очередной раз растерянно смотрю на Кайда:

— Где я должна расписаться?

Вместо него отвечает Энн, молча указывая длинным худым пальцем на единственную, предусмотрительно написанную на русском языке колонку с перечнем вещей. И русский язык тут, именно в этом месте, повергает меня в короткий ступор, потому что знакомые строчки выглядят намного фантастичнее, чем колдующие во дворе замка подростки. Вот уж его-то я здесь точно не ожидала увидеть.

Пробежав глазами и убедившись, что ошибки действительно нет, ставлю подпись напротив своей фамилии.

Работница снова что-то говорит и Кайд переводит:

— Если размеры не подойдут, приходите, она подберет нужные.

Я с улыбкой киваю Энн, озадаченно размышляя, откуда же у них сведения о моем размере груди.

Углубиться в размышления не успеваю, улыбчивая работница торжественно протягивает мне ключ от комнаты на светло-голубой кисточке и что-то быстро говорит. Я тянусь, чтобы забрать, но Кайд вдруг обхватывает мое запястье и вынуждает опустить руку. Его ладонь сухая, горячая и твёрдая, а пальцы плотно смыкаются на ничем не прикрытой коже. И пока я с открытым от удивления ртом смотрю на него, он что-то объясняет Энн, не выпуская при этом моего запястья и кажется сам не осознавая, что удерживает его. Пытаюсь мягко вывернуться, и он рассеяно бросает взгляд вниз, после чего резко отпускает, не прерывая при этом реплики. Энн что-то растерянно ему отвечает, Кайд хмурит брови и тогда она кивает, отодвигает ящик стола и заменяет ключ на другой.

Снова тянусь, чтобы забрать ничем не отличающийся от предыдущего с точно такой же кисточкой ключ, и на этот раз получаю его.