Разобравшись с внеплановыми проблемами, я опять было приступил к чтению докладов, как в кабинет врывается разъяренная преподавательница по верховой езде — Сицилия. Мало кто выбирает конный спорт, а если и выбирает, то в большинстве своем девочки, а потому видел я Сицилию очень редко и еще реже во взбешенном состоянии. Ее обычно прямая как палка спина сейчас еще прямее, находящиеся всегда в идеальном состоянии волосы растрепаны, блузка перекошена, а кулаки нервно сжаты до побелевших костяшек.

— Присаживайтесь, Сицилия, — говорю, даже не пытаясь добавить теплоты в голос.

Очевидно, мой тон действует на нее отрезвляюще, потому что в следующую секунду женщина замирает, а потом слегка краснеет, видимо от осознания в каком виде ворвалась к ректору.

— Прошу простить меня за поведение, — женщина смущенно занимает кресло для посетителей, неудобно усаживаясь на самый край.

Я молча ожидаю объяснений и под моим взглядом всегда уверенная в себе преподавательница теряется и не спешит обозначать цель визита.

— Вижу, у вас что-то произошло, — терпеливо констатирую факт в надежде как можно скорее завершить ее визит.

Наконец, женщина отмирает и нервно поясняет, что некто прокрался на конюшню, перепутал весь инвентарь и разбросал сено для лошадей по всей территории.

— И более того! — тут профессор краснеет до кончиков волос, — навоз, естественный побочный продукт, — этот факт Сицилия выделяет так, будто он играет немаловажную роль в преступлении, — оказался везде! Буквально везде! По всем дорожкам и тропам территории конюшни и зимнего манежа!

Стараясь сдержать улыбку, я со всей возможной серьезностью, на которую вообще способен в этой ситуации, обещаю Сицилии, что виновники будут найдены в кратчайшие сроки и наказаны по всей строгости.

Выпроводив Сицилию, решаю, что уборка конюшен будет отличным наказанием для группы, которая подшутила над профессором Жульеном.

Осталось только найти расхитителей навоза.

Я задумываюсь на пару секунд и прошу секретаря подготовить следующее распоряжение: «Студенты юридического факультета с последнего курса обучения должны найти виновных. Те студенты, кто быстрее всех принесет в секретариат результат расследования, подтвердят тем самым необходимую для сдачи практику. Остальные будут вынуждены подавать стандартный запрос на прохождение необходимой практики в организациях в любом городе любого магического мира».

Больше меня, к счастью, не беспокоят и я могу спокойно доделать приевшуюся рутину. Затем пробежка в лесу, душ и долгожданный вечер у камина…

Мина

Время близится к закату. Выхожу на балкон и прикрываю дверь, оставив только тонкую щель, чтобы услышать, если кто-то войдет в комнату. Закутавшись в плед, прислоняюсь к окну, чувствуя, как стекло приятно холодит лоб.

Маме и отчиму повезло получить квартиру еще в то время, когда их раздавали на заводах, и именно в этом, самом замечательном, самом прекрасном доме с видом на реку и горы за ней — потрясающий вид, которым я наслаждаюсь практически каждый вечер. Вечернее, уже не слепящее солнце медленно клонится к горизонту, окрашивая небо, реку и горы. Яркие оттенки от оранжевого до алого, которые растворяются в наступающих сумерках переливами фиолетовых градиентов.

Я устраиваюсь в плетёном кресле и подбираю под себя ноги, стремясь согреть ступни под пледом. Настал момент для моего секрета. Оглядываюсь, проверяя закрыты ли шторы и не видно ли меня из комнаты. Убедившись, что все в порядке, поворачиваю руку ладонью вверх и в самом ее центре, подчиняясь моей мысленной команде, появляется маленький, как от свечи, огонек.

Понятия не имею, откуда у меня этот дар и зачем появился. Но я очень боюсь, что об этом кто-то узнает. Ведь это явная странность. Мало того, что лицо не нормальное, редкое имя, так еще и… это.

Я перечитала кучу литературы в библиотеках и, конечно же, в поисках хоть какой-нибудь информации не обошла стороной и интернет. Находились только фантастические и абстрактные описания с медитативными практиками. Возможно, я бы что-то и нашла, но стоило углубиться в поисках правды, как я начала замечать, что ко мне будто присматриваются незнакомые люди. Возможно, это паранойя, но тем не менее поиски я прекратила. Тот, кто обладает подобными способностями, если он вообще существует, наверняка не будет свистеть об этом в Твиттере. Если только он не под контролем специалистов за людьми с психическими отклонениями. К тому же моя фантазия уже рисовала зловещие картины, где надо мной устраивают эксперименты хладнокровные ученые, вживляют мне чипы в полушария мозга, а потом всесильные мультимиллиардеры заставляют трудиться на благо собственных интересов.

Иногда я сама посмеиваюсь над своими опасениями, однако в интернете информацию больше не ищу. Веской для себя причины рисковать и обнаруживать себя и свой дар обществу не нахожу, а неприятных моментов в моей жизни хватает с лихвой. Вместо суеты я тихо упиваюсь своими возможностями, ведь одно только знание о их существовании дает мне силы и наполняет уверенностью в завтрашнем дне.

Помимо огненной стихии, я могу контролировать еще три: воздух, воду и землю.

Во время моих поисков о способностях я узнала, что скорее всего должна выбрать одну и развивать ее. Но точно я не знаю, поэтому стараюсь одинаково работать со всеми четырьмя. Не знаю медленный у меня темп освоения магии или нет, сравнивать мне не с кем, а оттого и не напрягаюсь.

Огонек исчезает так же внезапно как появился. Вместо него на ладони закружился крошечный смерч.

Глядя на волшебство, я чувствую, как меня переполняет энергия, как она переливается в каждой клеточке моего тела, и в такие моменты я по-настоящему живу. Я не думаю о лице, о работе, о маме. Я не думаю ни о чем. Только я и моя сила, наполняющая меня до отказа.

Иногда мне хочется выпустить ее на свободу, узнать ее мощь и мои возможности. И чтобы смерч оторвал меня от земли и закружил в сумасшедшем вихре, где я окончательно забылась бы, и, хотя бы на время, ощутила себя свободной от всего. От неудач, от ожидания новых неприятностей, от ненужного сочувствия, от работы, где я вынужденно работаю в одиночестве. От всего.

Вдруг раздается громкий стук в дверь.

Мое сердце испуганно замирает, а кулак рефлекторно сжимается, гася стихию. Резкий порыв теплого воздуха бьет в лицо, треплет распущенные волосы и утихает.

— Мина, мы у соседей. Не теряй нас, — кричит мама из коридора, даже не заходя в комнату.

— Хорошо, мам! — всего-то, а я уже успела всполошиться. Перестраховщица!

Я прислушиваюсь к отдаляющимся шагам и дождавшись, когда входная дверь громко захлопывается, вздыхаю с облегчением. Освобождая следующую стихию, неосознанно расслабляю напряженные плечи.

Небольшой ласковый фонтан бьет прямо из ладони. Капающая вода исчезает, не успевая достигнуть деревянного пола. Я знаю, что в случае необходимости эта кроха способна превратиться в бурлящий поток, черпая влагу из реки под окнами. Но я боюсь кому-то навредить. Боюсь той самой секунды, которая в дребезги разбивает всю предыдущую жизнь, которая становится жирной чертой между «до» и «после». А я не хочу стать для кого-то причиной необратимых изменений, как стал когда-то мой отец для меня. А потому и ограничиваюсь такой разминкой. Наверное, это называется травмой детства?

Нельзя сказать, что я боюсь стихий как таковых. Они ласковы и слушаются меня как любимую хозяйку. Но я опасаюсь их мощи и того, что в сравнении с ними человек становится крошечной щепкой. А мне как никому другому известно, что и у щепки есть чувства и она знает, что такое боль.

Я ласково трогаю пальцами свободной руки волшебную воду. Прощаюсь на сегодня и вызываю последнюю стихию. Земля проявляется красивым изогнутым растением, аккуратно обвивает руку, трется нежными листочками о пальцы, как ласковый котенок, и обязательно заурчала бы, если бы могла. Я глажу листья, провожу пальцами по стеблю, чувствуя, как растение благодарно сжимается вокруг запястья и пальцев, и с сожалением прощаюсь с последней стихией.