Обычные симптомы перед коротким видением, отголоском старинной, уже давно забытой магии, с помощью которой создавался артефакт. Мы пытались повторить что-то подобное, но это оказалось невозможно. Пытались понять его природу и разгадать, как это работает, но безрезультатно — оставшихся знаний не хватало.

Подчиняясь магии, позволяю глазам закатиться, а сознанию скользнуть куда-то глубоко в пропасть.

И оказываюсь в другом месте.

Больше не чувствую холодной земли под собой, а за спиной нет шершавого ствола, не пахнет листьями, землей или влажным лесом. Я делю на двоих сознание другого себя, того, кого еще не существует и кем мне только предстоит стать. Чувствую то же, что и он, слышу его мысли, ощущаю его тело, но не могу ни на что повлиять и остаюсь простым наблюдателем.

Сейчас я в спальне, но не в университете, а в нашей с Неей спальне на острове. Место, в котором я не появлялся почти пятьсот лет.

А прямо подо мной лежит Миная.

Я, давно уже привыкший к новым чертам, вожу кончиками пальцев по ее лицу, очерчиваю выступившую на скулах черную чешую, вглядываюсь в широко распахнутые красно-желтые глаза, наслаждаюсь ее тяжелым дыханием, а сердце затапливает бесконечная нежность, плотно переплетенная со страхом. Я до ужаса боюсь снова ее потерять. И боюсь показать ей это. Не хочу давить на нее своей слабостью и зависимостью от нее, не хочу делить на двоих то опустошение, когда ее не стало. Безумно злюсь на нее за опоздание, за то, что заставила ждать так мучительно долго и одновременно не хочу, чтобы она испытала вину.

Моя маленькая Мина.

Наклоняюсь к ее шее и глубоко втягиваю пьянящий аромат кожи. Глаза сами собой закрываются, и я наслаждаюсь ее тихим вздохом.

Одновременно хочется наверстать упущено и не торопиться, бесконечно растягивая этот момент.

Хочу наказать ее за долгое ожидание и нежно целовать каждый миллиметр обнаженного тела.

Провожу носом по тонкой коже за ушком и зарываюсь лицом в мягкие волосы. Снова слышу судорожный вздох, от которого у самого перехватывает дыхание.

Теплые ладони на моей спине сжимаются, царапая кожу длинными острыми ногтями, и я резко втягиваю наполненный самым притягательным ароматом воздух.

Чувствую потребность снова смотреть на нее. Поднимаю голову. Убедиться, что это все не бред и я не сошел с ума.

Прикипаю взглядом к приоткрытым губам, наклоняюсь ниже. Хочу поцеловать, снова ощутить ее неповторимый вкус, выпить сладость дыхания.

Но на этом видение резко прерывается.

В нос ударяет густой запах леса, слышится шелест крон.

Распахиваю глаза.

Сижу на влажной земле и бездумным взглядом смотрю на шелестящие кроны над головой, мысленно еще находясь в другом месте. Боюсь поверить в увиденное. Пытаюсь понять — я увидел то, что когда-нибудь случится или я все же сошел с ума?

С силой провожу ладонями по лицу, приводя себя в чувства и пытаюсь подняться на ноги.

Но тут же падаю от скрутившей тело резкой боли. А вот это уже точно не плод фантазии.

Боль зарождается в солнечном сплетении и раскручивается огненной плетью, стремительно охватывая все тело. Жидкий огонь растекается под кожей и я корчусь на земле. Пытаюсь терпеть, но будто со стороны слышу вырвавшийся сквозь стиснутые зубы стон.

Превозмогая инстинкты, я открываюсь этой боли, откидываюсь на спину и раскидываю руки в стороны. Ныряю в ее объятия с облегчением путника в пустыне, добравшегося до кристально-чистого источника воды. Боль прокатывается волнами, вызывая у слабого человеческого тела неконтролируемые судороги и спазмы. Кровь переплавляется в лаву, мышцы обращаются в камень. Удлинившиеся когти царапают землю, погружаясь словно нож в масло в выступающие корни деревьев.

Дракон узнал свою пару. Внутренний зверь тяжело ворочается под кожей, стремясь вырваться на волю, и я ему не препятствую несмотря на то, что знаю — одного видения слишком мало. Для трансформации ему нужна Мина.

На позвонках выступают острые шипы, врезаясь в землю и выгибая спину дугой. Тело раздается вширь, и ставшая слишком тесной одежда трещит по швам. Я дышу с натужным хрипом, с трудом проталкивая воздух в легкие. Но вдруг раздирающая тело агония утихает так же внезапно, как и началась, и я замираю. Принюхиваюсь к обострившимся запахам, распознаю малейшие оттенки окутавших меня лесных ароматов. Распахиваю глаза и оглядываюсь. И понимаю, насколько человеческое зрение было несовершенным. Я вижу мельчайшие детали, воспринимаю отдельно каждый лист на дереве, замечаю, как мелкая живность и птицы, почуяв зверя, прячутся в густых кронах. Лес погружен в тишину и ее нарушает лишь шелест падающих листьев и мое рваное дыхание. Даже ветер затаился на время.

Но полного оборота не происходит. Дракон еще слишком слаб.

Понял это и он, не пытаясь больше разорвать человеческое тело на части. По мышцам прокатываются затихающие отголоски боли, которыми я наслаждаюсь с мазохистским удовольствием.

Жертва Мины разрушила вплетенную в ее ауру способность чародеев оборачиваться. Оставшиеся драконы не смогли дождаться питавшую их магию и уснули спустя неполные две сотни лет после ее смерти. И с тех пор я впервые ощутил присутствие крылатого ящера.

Снова нарушаю собственное правило — не перемещаться рядом с университетом — и растворяюсь в воздухе.

Тяжело облокачиваюсь о раковину в ванной, всматриваясь в отражение в зеркале, и едва не вздрагиваю, настолько отвык от бывшего раньше привычным облика: скулы покрыты чешуей, ноздри раздались вширь, форма глаз удлинилась, и радужка окрасилась желтым, который перетекает в ярко-красный. От волнения из груди рвется шумное дыхание.

Медленно поднимаю ладонь и цепляю острым черным когтем чешуйку — убеждаюсь, что это не галлюцинация.

Нарушать правила иногда полезно. Долго пришлось бы разбираться с последствиями, увидь кто-то этого монстра в коридорах замка.

Забираюсь в душевую и включаю воду погорячее. Опираюсь лбом о прохладный кафель и замираю. Обжигающие струи расслабляют скрученные в напряжении и застывшие в незаконченной трансформации мышцы. В голове с каждой секундой проясняется.

Я вызываю в памяти видение и закрываю глаза. Смакую каждый момент. Это так сладко и одновременно невыносимо — видеть ее, уже ощущать на кончиках пальцев тепло кожи, но еще не иметь возможности прикоснуться по-настоящему.

Пробую ее имя на вкус. Мина. Мысленно еще раз очерчиваю линию лица, спускаюсь к подбородку, оттягиваю его вниз, заставляя мягкие губы приоткрыться. Дыхание сбивается, и я едва не задыхаюсь от лавины эмоций. Они накрывают стремительной волной, разом сметая все выстроенные защитные барьеры, которые я нагромождал вновь и вновь, принимая случайных прохожих за свою пару и в очередной раз ошибаясь. Я впервые позволяю себе осознать, что ожидание закончено, и в ответ сердце гулко отзывается на эту мысль. Впервые за века я ощущаю себя по-настоящему живым. Пульс стучит все быстрее и быстрее, разгоняя кровь по телу, отдаваясь звоном в ушах, отодвигая на самый край моей памяти все, что было до. Задавая новую точку отсчета бесконечной жизни.

Стискиваю зубы, сдерживая вновь проснувшегося дракона, на этот раз не давая ему даже намека на контроль. Еще слишком рано. И тем более не в стенах университета. Дракон проснулся, но без Мины рядом трансформация будет долгой, болезненной и не законченной.

Выключаю воду и выхожу из душевой. Протерев запотевшее зеркало уже человеческой рукой убеждаюсь, что дракон почти отступил. Мне необходимо увидеться с Миной, но — я с досадой всматриваюсь в свои желто-красные глаза — придется подождать.

Мина

Идти по университету без нижнего белья странно, и поэтому я тороплюсь в комнату. Несмотря на спешку, из-за необходимости забежать в душ, почти опаздываю на встречу с Арпиной.

Во время обеда сажусь спиной к толпе и лицом к окну.

Мы с моей новой знакомой болтаем практически все время от звонка до звонка, легко находя общие темы. Точнее я в основном слушаю, потому что она оказывается интересной рассказчицей и такой расклад меня полностью устраивает.