Усмехаюсь, качаю головой и переворачиваю первый лист. Невозможно врать себе вечно.

Провожу ладонью по-пустому на первый взгляд листу с магическим отпечатком. Его не видно обычным зрением, но я чувствую магию. Или ее отсутствие. Равнодушно листаю страницы и даже не вглядываюсь в прикрепленные рядом крошечные изображения лиц. Пусто, пусто, пусто, небольшой потенциал, но хватит только воду для супа разогреть и то, на плите быстрее будет, пусто, пусто, пусто.

Было бы проще, если бы уровень оператора, который обнаружил всплеск силы, позволял ему самому считывать магические отпечатки. Сколько жильцов я уже проверил? Пятнадцать? Двадцать? Осталось два этажа в пятиэтажном доме. На третьем немного отвлекаюсь, потому что слепки парня и девушки из соседней квартиры совпадают, и это значит, есть шанс, что и они друг другу подходят — у людей все проще.

Снова вспоминаю Нею, которая не успокоилась бы, пока не вмешалась в их жизни и не свела вместе. Зависаю ненадолго, улыбаюсь воспоминаниям. Я почти не помню ее лицо, но это и не важно, потому что оно у нее новое, но я помню ее. То, над чем она смеялась и то, как смотрела на меня. Вкусы тоже могут измениться, а потому первые пару десятков лет я старательно вытравливал из воспоминаний все, что заставит сравнивать. Поэтому я не помню, какой цвет любила Нея, но помню, что она была помешана на людях, восхищалась ими и старалась помочь при каждом удобном случае.

Если бы я знал, что пройдет пятьсот лет, а я так и не встречу ее, я бы хранил каждую мелочь. Но я не ограничился воспоминаниями, я уничтожил все портреты, снимки и вообще все, что может напоминать о ее прошлом. Как же я об этом жалею. Самое хреновое, что через полсотни лет я как наркоман начал искать хоть что-то, пытался найти хотя бы одну уцелевшую фотографию. Но нет конечно, если я что-то делаю, я делаю это хорошо.

Стряхиваю бессмысленные сожаления и продолжаю просматривать анкеты. На четвертом этаже в первых двух квартирах так же есть небольшой потенциал, но снова слишком маленький. И вдруг — оно! Я поднимаюсь так резко, что бумаги, лежавшие на коленях, с шелестом рассыпаются веером по ковру.

Я смотрю на магический слепок и могу четко увидеть уровень силы. Но меня волнует не это. Одно осознание, что нужный мне маг — девушка, а значит резко возрастает шанс, что это Нея! И это заставляет меня вглядываться в фотографию. Нежные черты, серьезный взгляд карих глаз. Но изначально я цепляюсь глазами за уродливый шрам через всю щеку. Он искажает лицо, и на маленьком изображении я ни черта не могу разобрать.

По внутренней связи прошу подготовить мне биографию нужной девушки и распечатать снимок бо́льшего размера. Мне приходится долго ждать, но вот я держу в руках еще один лист и жадно впиваюсь глазами в лаконичные строчки. В четыре произошло сразу два события: упала лицом на забор и лишилась отца по причине развода родителей. Затем школа, университет, диплом с отличием, работа на дому.

Я вновь перевожу взгляд на новый снимок, всматриваюсь в лицо. Опять перечитываю биографию. Весьма общительна в сети, личная жизнь — одинока, что при ее затворническом образе жизни не удивительно. Снова смотрю на снимок и… внезапно осознаю свое поведение.

Заставляю себя оторваться от фото, опускаю руки и медленно выдыхаю, приводя себя в чувства. Каждый раз, снова и снова одно и то же. Раз за разом, встретив хотя бы немного подходящую девушку, у меня просто башню рвет.

Сажусь обратно в кресло, раздраженный на свою реакцию резко выдыхаю. Завтра приглашу (бросаю короткий взгляд на анкету, вспоминая имя) Минаю в университет, а там видно будет. Мне не нравится моя реакция, а потому придется какое-то время держаться от нее подальше. Пока не узнаю точно… а на это требуется время.

Пытаюсь отвлечься и направляю поток мыслей на отстраненную тему.

Мне очень интересно для чего же девушка использовала столько силы. Вообще откуда вдруг она появилась и где скрывалась раньше. Ведь если сила и проявляется, то всегда в момент полового созревания. Девушка же — а это очевидно — этот момент давно переросла.

Снимаю телефон с подставки, технология которого позаимствована в самом развитом из техногенных миров — в мире моей сегодняшней находки, набираю по внутренней связи все того же оператора и прошу вычислить какой из порталов приведет меня к ней. Выслушав ответ, вешаю трубку. Отправляю анкеты в камин, оставляя только данные Минаи и ее увеличенное фото. Кладу их на стол у кресла и отправляюсь в постель.

Мне хочется надеяться, что в этот раз я нашел ее, но я просто выключаю свет и стараюсь ни о чем не думать.

Мина

Утром я просыпаюсь эмоционально разбитой, с чувством, будто по мне проехался поезд. Еще и поясница жутко ноет. Кажется, там огромный синяк.

Я долго лежу в кровати, обдумывая случившееся. От воспоминаний по спине бежит озноб, и приходится напомнить себе — все случившееся уже в прошлом. И тут же в голову закрадывается мысль, которой я не рада, но и игнорировать ее не могу: а что, если несостоявшиеся насильники нападут в следующий раз на кого-то еще? На кого-то слабее меня? Кто не сможет дать отпор и тем более не владеет похожей на мою силой?

И снова я, как в школьные годы, корю себя за побег. Но отличие в том, что вчера-то я справилась, смогла за себя постоять и дать отпор. Ну что мне стоило задержаться и рассмотреть их лица⁈ А потом пойти в полицию и написать заявление, оставить хотя бы словесный портрет? Но я трусливо сбежала.

Может прогуляться там сегодня еще раз? При одной только мысли меня передергивает от отвращения. Но если испугаюсь сейчас, всю оставшуюся жизнь буду знать, что насильники ушли от наказания по моей вине.

Закусываю губу, уже понимая, что пойду. Просто не могу не пойти. Но меня волнует еще одна проблема. А вдруг они потом расскажут о моей аномалии? Может быть никто не поверит… но вдруг? И стоит ли еще раз светиться перед ними или нужно затаиться хотя бы на время? А там, может быть, забудется и решится как-то само…

Я тяжело вздыхаю, понимая, это уже похоже на отговорки.

В итоге, после долгих размышлений и, боясь передумать, я решительно отодвигаю все трусливые «а вдруг» и так вовремя вспомнившуюся присказку «благими намерениями выстлана дорога в ад». Не понимая, руководит мной глупость или храбрость (и как вообще отличить одно от другого), я решаю все же пройти вечером тем же маршрутом. Мне нужно встретить и запомнить этих отморозков снова, просто чтобы успокоить свою совесть.

Идти в темноте страшно, и с каждым шагом я едва удерживаюсь, чтобы трусливо не броситься бежать со всех ног в противоположном направлении. Губы упрямо сжаты в тонкую полоску, ладони, засунутые как можно глубже в карманы, крепко стиснуты от напряжения, но сейчас я даже рада легкой боль от впившихся в мягкую кожу ногтей.

Я стараюсь не торопиться, на этот раз не пряча лицо. Хотя капюшоном все же прикрылась, но больше по привычке.

Возле угла дома как по заказу появляются два темных силуэта. К горлу подступает удушливая волна тошнотворного страха, но слишком поздно останавливаться — до цели рукой подать. На ватных ногах делаю еще несколько шагов в их сторону и вглядываюсь в лица стоящих передо мной двоих. Но расстояние все еще слишком большое и рассмотреть никак не получается.

— Это ж та самая шкура! — говорит один другому, толкая того локтем в бок.

Я глаз с них не свожу и стараюсь не примерять сказанные слова на себя. Я готова выпустить стихию в любой момент, хотя понятия не имею, как ею управлять. Делаю еще пару шагов, сокращая расстояние. Наконец подхожу так близко, что могу разглядеть лица. И они мое тоже разглядели.

— Ну ты и уродина, — тянет тот, что справа, и оба неприлично громко смеются.

Я снова игнорирую оскорбление и замечаю, что не только мне страшно, эти двое тоже держатся на стороже. Правда боятся? После вчерашнего полета не удивительно… интересно как они его объяснили? Судя по тому, с какой опаской погладывают — объяснили правильно. Но — это очевидно — сами себе не поверили.