Совсем осмелев, целую сильную шею, провожу языком, чувствую его вкус и голова идет кругом.

Пальцы на моих бедрах судорожно сжимаются.

Возвращаюсь в реальность, когда Кайд укладывает меня на прохладные простыни и нависает сверху. Он смотрит прямо мне в глаза, и я как в отражении вижу тот же лихорадочный огонь и тоску по прикосновениям, что чувствую сама. Хочу обвиться вокруг него, дотрагиваться везде и одновременно. Чувствовать его вкус на языке и наполнить его запахом легкие до отказа.

Он снова роняет голову и снова прижимается лбом к моему плечу.

— Такая красивая, — слышу его стон и в нем звучат новые нотки, от которых сердце болезненно щемит. — Почему же тебя не было так долго, Мина?

Не могу понять о чем он, но закусываю губу и прижимаю его голову к себе, зарываясь пальцами в волосы.

Кайд прижимается губами к коже под ключицей, спускается к груди, снова обхватывает сосок. Ладонь его скользит вниз по животу, но тормозит у края шорт. Он отстраняется, дышит тяжело. Подцепляет пальцами шорты вместе с резинкой трусов и медленно тянет вниз. Мне хочется испепелить всю одежду, что мешает нам, он же теперь действует неспешно, хотя по напряжённым плечам и сбившемуся дыханию я вижу каких усилий ему это стоит. И, видя, что он пытается растянуть момент, насладиться им в полной мере, я не могу сопротивляться и стараюсь расслабиться и, возможно, научиться получать наслаждение от неспешности.

Откидываюсь на простыни, тяжело дышу будто после забега и наблюдаю за Кайдом сквозь полуприкрытые веки. Но не выдерживаю слишком долго, приподнимаюсь на локтях, чтобы видеть его еще лучше. Видеть, как Кайд наклоняется, чтобы опять меня поцеловать.

И это самый сладкий поцелуй в моей жизни. Внутри словно струна натягивается, но теперь уже нет смысла сдерживаться, и я отдаюсь на волю чувств. Ногами помогаю ему снять с меня шорты.

Я не готовилась к сексу, мне не мешало бы сделать депиляцию или хотя бы побрить ноги и между ними, но сейчас это последнее, о чем бы я переживала. В голове нет ничего, кроме желанного тела передо мной. Мне хочется добраться до него всего и, осознав, что Кайд все еще в штанах, я едва не начинаю плакать. Тяну руки, пытаюсь их снять, но пуговица оказывается слишком тугой! Кайд снова помогает мне, тянет молнию вниз.

Замираю в предвкушении и вижу, как его член выскальзывает из тесноты одежды. Не сдержавшись, словно во сне протягиваю руку и обхватываю его. Кажется, я стону от удовольствия, чувствуя его упругую тяжесть в ладони. Мне хочется ощутить его запах, попробовать на вкус, но у Кайда другие планы и не дав мне насладиться зрелищем, он нависает надо мной так и не сняв до конца брюк.

Мой протест тонет в жарком поцелуе и тут же забывается.

Я пытаюсь раздвинуть ноги как можно шире, неприлично поддаюсь вперед, и Кайд не выдерживает. Горячая гладкая головка упирается мне в промежность.

— Пожалуйста, — шепчу я, уже не переживая от того, что сама умоляю его. Все внутри меня пульсирует в ожидании. Я так сильно жажду, что если бы Кайд сейчас передумал, я бы умерла.

И он аккуратно протискивается внутрь. Раздается его протяжный стон, смешивается с моим. Он распирает меня так туго и так… волшебно, что еще немного и я потеряю сознание.

Оказавшись внутри, приподнимается и обхватывает мою голову ладонями.

— Ты снова со мной, — говорит хрипло. Я киваю, но ему мало, и он требует: — Повтори.

— Я с тобой, — говорю послушно и каждой клеточкой своего тела чувствую его первое движение внутри. Выгибаюсь на встречу. — С тобой, — повторяю еще раз и чувствую еще одно движение. — Я снова с тобой, — бормочу как в бреду. И эта фраза, которая казалось такой бессмысленной и непривычной вначале, с каждым разом звучит все естественней и говорить ее все легче и легче.

А потом становится не до разговоров. Я могу только ловить ртом воздух, который будто сгустился и с таким трудом проникает в легкие. Внутри меня нарастает напряжение и с каждым мощным толчком оно будто концентрируется в одной крошечной точке, а потом я срываюсь. И наступает конец меня, конец всего. Я будто парю где-то в вышине, не чувствуя своего тела, не замечая тяжести Кайда. В голове нет ни одной мысли, только монотонный звон.

Не знаю, сколько это продолжалось, но проходит время, и я прихожу в себя, пытаясь сфокусировать взгляд на Кайде.

Он тяжело дышит и смотрит на меня так, будто я — все, что он когда-либо хотел.

— Я умру за тебя, — и по тому, как он это произносит, я понимаю — это не пустые слова.

Закрываю глаза, пытаясь отдышаться. Все тело гудит, мышцы кажутся ватными и медленно подступает сон, словно укрывая меня теплым, мягким одеялом. А перед тем, как отключиться, слышу тихое:

— Спи, Мина. Моя любимая, маленькая ящерица.

Или это мне уже снится?

Мина

Я просыпаюсь от солнечных зайчиков, которые ласково целуют мои закрытые веки. Мне так хорошо, так тепло и уютно, что совершенно не хочется открывать глаза. Я дрейфую на границе сна и реальности, обнимая большую мягкую подушку и укрывшись огромным одеялом.

А сзади, сладко посапывая, ко мне прижимается Кайд, положив на меня тяжеленую руку и обхватывая ею поперек тела. Хочется еще немного вот так понежиться прежде чем окончательно проснуться, но природа берет свое, и я пытаюсь аккуратно выбраться, чтобы как минимум сходить в туалет, а в идеале еще и умыться.

Стараясь не разбудить Кайда, приподнимаю мужскую руку, чтобы снять ее с себя, но не тут-то было.

— Далеко собралась? — спрашивает хриплым со сна голосом, обнимает еще крепче и плотнее притягивает к себе.

— Умыться.

Но когда Кайд прижимается губами к плечу, посылая мурашки предвкушения по всему телу, понимаю, что это недостаточно веская причина, чтобы срочно выбираться из уютной, теплой и мягкой постели, в которой меня ждет повторение вчерашней ночи. Поворачиваюсь на спину и… чувствую стянутость на внутренней стороне бедер. С ужасом осознаю, что вчера даже в душ не сходила! Черт! Да мы же даже не предохранялись вчера! Именно поэтому я не люблю крепкие напитки. Даже если кажется, что все под контролем, на утро оказывается, что это не так. А вино определенно было крепче, чем я пила в своем мире.

— Мне надо в душ! — выпаливаю, отстраняясь от увлекшегося Кайда и на всякий случай весомо добавляю: — Очень срочно!

— Иди, раз так срочно, — чувствую его улыбку на коже, прежде чем он разрывает крепкие объятия и переворачивается на спину.

Неуверенно замираю перед тем, как окончательно выбраться из-под одеяла. Вчера ночью, под воздействием вина, признаний, страсти и неожиданно навеянных мыслей я и не думала смущаться. Но утром, при ярком солнечном свете ощущения совсем другие. Поборов смущение, все же выбираюсь из постели и, кинув мимолетный взгляд на Кайда, видя его неприкрытое любование, немного расслабляюсь. Ну в самом деле, какой смысл стесняться после вчерашнего?

Стараясь не спешить (я ведь обещала не сбегать) выхожу из спальни и всего со второй попытки нахожу ванную комнату.

А скрывшись за дверью, облокачиваюсь на раковину и пристально смотрю на себя в зеркало. Мне бы отчитать себя за легкомыслие, но вместо этого губы расплываются в неконтролируемой улыбке и отчитывать как-то не получается.

Прижимаю ладони к пылающим щекам и только головой качаю. Сопротивляться Кайду придя к нему в личные покои оказалось так же эффективно, как останавливать поезд, подталкивая его сзади. Но стоит ли вообще пытаться останавливать этот поезд? Вчерашняя ночь была лучшей в моей жизни и по своей воле я не откажусь от этого ни за что на свете и постараюсь и дальше наслаждаться Кайдом так долго, как смогу.

Счастливо вздыхаю и возвращаюсь в реальность. Отыскав взглядом чистое полотенце на полке, шагаю в душевую под горячие струи воды. Приведя себя в порядок, прополоскала рот мятным раствором и завернулась в теплый мужской халат.

Стоило только хлопнуть дверью ванной, как из кабинета вышел Кайд. Он в одних только мягких темно-серых штанах, и выглядит таким домашним и уютным, что я все-таки смущаюсь. Но ненадолго… Кайд заключает мое лицо в объятия ладоней, наклоняется и, о да, целует. И это наш первый поцелуй после совместно проведенной ночи. Поцелуй, до краев наполненный обещанием, предвкушением, и воспоминаниями. Краем сознания отмечаю, что Кайд уже успел умыться, правда не пойму где.