— В техногенном мире немного отличается плотность эфира. Из-за постоянных магических практик в эфире остается магия. А рядом с университетом концентрация увеличивается в несколько раз.
— Что такое эфир?
— Пространство вокруг нас.
— В смысле, воздух?
— Воздух — это стихия, а эфир, это то, где растворяется любая магия.
— А что является источником магии?
— Это сложная тема, — улыбается Кайд. — На ходу не объяснить. Вам уже лучше?
— Кажется, да, — отвечаю осторожно.
Либо из-за повторно накатившего смущения, либо из-за теплой осени, но мне становится нестерпимо жарко и тесно в верхней одежде. Стараясь не выдать раздрай в душе резкими движениями, аккуратно снимаю куртку и подтягиваю до локтей рукава кофты.
И только чувствуя на пылающей коже прохладный воздух, могу остановить бесконечный поток бессвязных мыслей.
Кайд стоит немного позади меня и я, решив для себя, что готова встретиться с ним взглядом и сделать вид, будто ничего не случилось (хотя и так ведь ничего не случилось и я это понимаю. Ну поддержал, ну помог чтобы не упала, ничего особенного, все бы так сделали на его месте), я оборачиваюсь и замираю в новом приступе восхищения.
Там, за деревянным простым крошечным домиком виднеется уходящая вверх тропа. Она скрывается в осеннем лесу, таком густом, что кроны деревьев практически не пропускают свет на землю. Вдали, будто великолепия вокруг и так недостаточно, теряясь в облаках возвышаются синие пики гор, увенчанные белоснежными шапками.
— Это только начало, Миная.
И прежде, чем Кайд от меня отвернулся и двинулся вниз по тропе, я успеваю заметить легкую улыбку на его лице.
Коротко встряхиваю головой, пытаясь в очередной раз осознать новую реальность. Без шансов. Только не сейчас.
Глядя на удаляющуюся широкую спину в черном пальто, решаю порефлексировать на эту тему немного позже, когда рядом не будет свидетелей, и иду следом.
Над головой голубеет небо и ласково светит солнце. И это, в сочетании с ощущением нереальности происходящего, снова выбивает почву из-под ног. Чертовы эмоциональные качели раскачиваются по широкой дуге, от ощущения «обожаю этот мир!» до «отпустите меня домой!». За секунду от эйфории до отчаяния и обратно.
Узкая тропинка, ведущая от портала, плавно заворачивает и перетекает в главную дорогу. Ведущая к замку, она настолько широкая, что стоит только на нее ступить, как я чувствую себя мелкой букашкой, бродящей по взлетной полосе.
Когда мы подходим к забору, тому самому, что издалека казался мне узкой змейкой, я задираю голову вверх, разглядывая едва видневшиеся за ним кончики шпиль, бойниц и разнообразных флагов. Забор представляет собой монолитную стену метра три высотой и столько же, судя по огромным арочным воротам, в глубину!
— Ну и громадина!
Я с трудом сдерживают остальные восторженные восклицания, что так и просятся наружу, но вот унять участившееся сердцебиение и выровнять дыхание не в силах.
Голова кружится, ноги подгибаются. Только я вот не знаю от восторга, страха перед неизвестностью или пресловутого магического фона.
Кайд
Выходя из пограничного дома, я на секунду замираю на пороге. Мне интересно понаблюдать за девушкой, когда она с головой окунется в мир с непривычным для нее эфиром. Обычно будущие студенты ощущали легкое головокружение и короткий приступ слабости. Миная же превзошла все мои ожидания. Не помню кого-то еще, кто, сделав всего пару шагов, не смог бы устоять на своих двоих. Значит ли это что-то конкретно для меня? Нет.
Она просто отличается от сотен виденных мной ранее студентов и их стандартных реакций. Скорее всего, чувствительность этой девочки объясняется большим магическим потенциалом.
Как бы то ни было, но ее моментально ведет в сторону, и она едва не падает. Я хочу просто придержать ее за плечи, но она слишком сильно отклоняется назад, и неожиданно я оказываюсь ближе, чем планировал.
Вместо того, чтобы отодвинуться, остаюсь стоять, чувствуя прижатую к себе узкую спину. Снова ощущаю фруктовый запах ее волос и, не осознавая до конца свои действия, наклоняюсь ниже, вдыхая его полной грудью.
Мы стоим слишком близко, и я не без удовольствия отмечаю, как после моих реплик видневшийся мне открытый участок ее шеи покрывается мурашками.
Моя же собственная реакция меня озадачивает, но не настолько, чтобы разжать руки. Человеческое тело имеет свои слабости, но стоит мне ошибиться хотя бы раз, перепутать Нею с другой девушкой, и найти друг друга станет почти невозможно. И если в какой-то момент я перестану чувствовать в груди едва заметное натяжение невидимой нити, уходящей куда-то в неизвестность, то окончательно сойду с ума.
Поэтому, как бы мне не хотелось продлить момент неожиданной близости, когда Миная приходит в себя, я тут же от нее отстраняюсь.
Сила девочки, ее контроль над стихией и мгновенная реакция моего тела на ее близость дают надежду на то, что слишком затянувшееся ожидание подходит к концу.
Но лучше мне убедиться в этом до того, как я совершу непоправимую ошибку.
Мы спускаемся по тропе, и я задумчиво посматриваю на Мину. Если на фотографии она показалась мне вполне милой, то сейчас мне трудно отвести взгляд. Что-то в ее лице цепляет, притягивает к себе снова и снова.
Вижу, как сплетаются эмоции, которые она не может или даже не пытается скрыть. Восторг и любопытство, мучительные сомнения и неуверенность. Это напоминает мне Нею — момент, когда мы впервые пришли в этот мир. Лес в то время был моложе, хотя все еще оставался древним. Мы стояли на том самом месте, где сейчас находится портал. Тогда там были только скалы и камни, обросшие позже кустарниками и невысокими деревьями, а вместо реки из скал бил тонкий ключ.
— Ты только посмотри! — с неприкрытым восторгом восклицает Нея, прижав ладони к груди. — Это просто волшебное место! Совершенно не тронутая человеком природа!
Я же предпочитал смотреть на нее. Зеленые глаза, рыжие, полыхающие на солнце волосы, тонкие черты лица и веснушки, рассыпанные по золотистой коже и спускающиеся на ключицы.
В отличии от Неи я мог разглядеть красоту чего-либо только в ее эмоциях. По большому счету мне было все равно где спать, что есть и чем заниматься. Я мог делать что угодно, если Нея от этого становилась счастливее. Из нас двоих именно она любила наблюдать за сменой времен года, за тем, как меняется ландшафт и эпохи в разных мирах. Она была достаточно терпеливой для этого и любила все, на что падал ее взгляд. Без нее мне было пусто, скучно, серо. Без меня она тосковала, но не переставала наслаждаться красками жизни.
От осознания, что вижу перед собой забытый образ Неи, сбиваюсь с шага.
Выныривая из воспоминаний, я вновь смотрю на идущую рядом девушку. Удивительно, каким ярким оказалось воспоминание. Я-то думал, что окончательно забыл, как она выглядит.
С трудом отвернувшись, окидываю взглядом пространство вокруг и вдруг понимаю, что даже спустя века это место по-прежнему ощущается особенным для меня. Я ненавижу мир, который отнял у меня Нею, но не могу отрицать его красоту.
Чем ближе мы подходим к замку, тем восторженнее распахиваются глаза Минаи. Я не хочу нарушать тишину и портить момент, а потому, когда она замирает и запрокидывает голову, пытаясь разглядеть вершину забора, молча стою рядом.
Вспомнив обо мне, бросает короткий смущенный взгляд. Выбившиеся пряди обрамляют овал лица и блестят на солнце красными всполохами. Глядя на нее, почему-то мучительно хочется отмотать время назад и что-то где-то исправить.
В следующую секунду встречаюсь с ней взглядом и прихожу в себя, стряхивая наваждение. Конечно же есть определенный шанс, что Миная — чародейка. Есть шанс, что каждая встреченная мной девушка — чародейка. Но пока я точно это не узнаю, мне нужно держать себя в руках.
Надежда — самое обманчивое, коварное, подлое и навязчивое чувство из всех возможных, вынуждающее раз за разом выдавать желаемое за действительное, обманываться, притворяться и искать что-то ценное там, где этого нет и быть не может.
