А еще я вдруг осознаю, что завтра состоится моя первая магическая тренировка. У меня ощущение, будто все время до этого я смотрела на картину мира со стороны, а сейчас вдруг оказалась в центре событий. И хотя я страшусь неизвестности, в это же время искренне рада, что Кайд догадался о моих способностях. Мне сейчас даже дышится легче.

Я еще недолго остаюсь на озере. Совсем скоро голод загоняет меня в столовую. Там мы сталкиваемся с Арпиной, но в этот раз я слушаю ее в пол уха, витая в своих мыслях и раз за разом прокручивая разговор в лесу. А уже в комнате тщательно готовлю форму на завтра — решаю взять выданную мне спортивную.

Когда между подготовкой и сном остается свободное время, впервые выхожу во двор. Вокруг меня снова та же картина, что и в первый день: группки студентов, что предпочитают проводить осенние теплые деньки на солнце, вспыхивающие то тут, то там стихии, разговоры и громкий смех.

Около фонтана девушка в синей форме протянула напряженные руки со скрюченными пальцами к воде, пытаясь очевидно как-то на нее повлиять. Пока безрезультатно. Студенты работают над конспектами, либо спокойно о чем-то беседуют. Все они практически дети, и я чувствую себя неуместно, как громоздкое кресло в магазине изящных стульев. И хотя на меня никто не обращает внимания, мне все равно неуютно.

Дойдя до пустующей скамейки под раскидистым деревом, устраиваюсь на ней с книгой. Шум и взрывы хохота постоянно отвлекают и скоро я начинаю раздражаться, не в состоянии сосредоточиться на строчках. Боже, я как ворчливая бабушка на пенсии, которую раздражает слишком громкий смех!

Поднимаю голову и устало обвожу взглядом парк.

Словно ощутив перемены в моем настроении, порывисто налетает теплый ветер. Взметнув волосы, забирается в крону дерева над головой. Ветви тревожно качаются, с тихим шелестом сбрасывая листья. Они медленно кружатся вокруг и оседают на траву. Один из них задевает плечо, второй ложится на разворот книги.

Беру его в руки и медленно верчу в пальцах, вглядываясь в сочные осенние краски. Именно из-за сочетания красного и желтого я люблю осень.

И то ли перемены в жизни все же дают о себе знать, то ли так меня растрогал сорванный с дерева и ведомый переменчивым ветром лист, но становится так тоскливо, что я еле сдерживаю порыв прижать ладони к груди.

А может меня так впечатлил рассказ Кайда? Живущие как в ловушке миллиарды людей, умирающий мир, стоящий на самом краю разлома университет.

Судорожно вздыхаю и оглядываюсь. Здесь, окруженная весело гомонящими студентами я как никогда ощущаю собственное одиночество. Хочется сорваться куда-то, изменить что-то, исправить. Отмотать время назад и избавиться от этой тоски, которая зарождается где-то в душе и словно тянет куда-то.

Настроение окончательно портится.

Встаю и не оглядываясь возвращаюсь в комнату. И только оказавшись за запертой дверью, прижимаю руки к солнечному сплетению и с силой растираю самый центр. Хуже всего то, что я не могу объяснить себе причину этого чувства. Как будто болит, но я не знаю где. Не люблю жалеть себя и вместо самокопания иду в душ. После, сворачиваюсь под одеялом и долго еще не могу уснуть. Ворочаюсь с боку на бок, пытаясь понять, что же меня тревожит. В итоге, совсем измучавшись, с трудом проваливаюсь в сон.

И опять мне снится мой ректор.

На этот раз он просто смотрит. Цвет его глаз, как тот осенний лист из парка.

Неожиданно он что-то говорит, но я не могу расслышать. Он повторяет и я поддаюсь вперед, стараясь почесть по губам. На третий раз слышу глухой шепот:

— Нашел.

Распахиваю глаза. В комнате темно и холодно. В попытках согреться я свернулась калачиком, но все равно промерзла до костей. Понимаю, что забыла закрыть на ночь окно, а одеяло бесформенной кучей лежит на полу.

Протягиваю заледеневшую руку и включаю ночной светильник.

Опять странный сон и опять в нем Кайд, на этот раз с жуткими желто-красными глазами и по-кошачьи вытянутыми зрачками. Мой взгляд падает на лежащую на тумбочке книгу, на которой покоится тот самый сорванный ветром лист. Кажется именно он навеял странный сон.

Сев, я аккуратно его расправляю и зажимаю между страниц книги. По крайней мере теперь я знаю, откуда у Кайда в моем сне вдруг оказались красные глаза.

Закутываюсь в холодное одеяло и, хоть и не сразу, но все же снова засыпаю.

На следующее утро встаю без будильника, но времени остается еще достаточно, и я могу не спешить. Завтракаю конфетами с компотом, который еще вчера залила в термос в столовой. Спокойно складываю в рюкзак подготовленную заранее форму и выхожу из комнаты.

Ровно в девять утра я у портала, стою лицом к замку, ожидая, что Кайд появится именно с той стороны, поэтому вздрагиваю, когда за спиной раздается тихое:

— Меня ждешь?

Резко оборачиваюсь, отвечаю нервной улыбкой стоящему в дверном проеме Кайду, и тут же мысленно ругаю себя. Что же я дергаюсь-то…

Оказавшись в полумраке портала замираю и жду когда глаза привыкнут к тусклому свету. Кайд же сразу проходит к двери напротив и распахивает ее, предлагая мне выйти первой. Снова комнату озаряет яркий свет, но птичьей трели не слышно. Вместо этого доносится утробный звук, и я не сразу распознаю в нем завывание ветра. Зато отчетливо слышу соленый запах моря.

Насторожено выхожу из портала и с удивлением осознаю, что мы на крыше! Но она откровенно странная. Под ногами серый камень с причудливым узором-бороздками без какой-либо системы, а по периметру бортики не меньше метра в высоту. Размер площади может сравниться разве что с футбольным полем. Но больше всего потрясает открывшийся с крыши вид: ярко-голубое небо над головой и лазурное море до самого горизонта!

Как зачарованная подхожу к парапету и замираю, не зная за что в первую очередь зацепиться взглядом!

Оказалось, что мы не совсем на крыше, мы на скале. А точнее на ее верхушке, которая будто срезана. И она спускается, плавно переходя в густой тропический лес, который начинается прямо на склоне. Вдалеке за линией раскидистых пальм белеет широкая полоса песчаного пляжа. И море! До меня не доносится ни звука, но я вижу, как пенные волны набегают на песок и медленно утекают обратно. А вода у берега просто какого-то волшебного, почти зеленого оттенка.

Мы с родителями каждый отпуск ездили на юг. Я видела море раньше, но сейчас…

Вокруг нет какого-то особенного великолепия, совсем нет. Но нечто снова свербит в черепной коробке, прогрызая себе путь наружу. Хочется сдавить голову руками, выпустить или прекратить это. То, что я испытываю, глядя на этот лес и пляж, откровенно меня пугает. Сердце гулко стучит о ребра, дыхание перехватывает и на глаза вновь наворачиваются слезы. И снова без видимой на то причины. Чертовы нервы.

Я облокачиваюсь ладонями о перила и зажмуриваюсь до звездочек, стараясь не видеть и не чувствовать, пережидая приступ. В ушах гудит ветер и он же треплет волосы, пытаясь вырвать их из низкого хвоста.

Когда становится легче воспринимать окружающее, оглядываюсь назад. Отмечаю краем сознания портал — небольшая вытянутая будка недалеко от парапета. Но в центре внимания Кайд. Он стоит в нескольких метрах от меня и глаз не сводит. Его потемневший взгляд прожигает насквозь и обездвиживает, мешая нормально вдохнуть.

— Где мы? — спрашиваю, и дрогнувший голос выдает охватившее меня в этом странном месте волнение.

Надеюсь, что ветер унесёт слова и я смогу повторить уже нормальным голосом, но неожиданно гул прекращается. Порывы прохладного ветра стихают. Я все ещё слышу его завывания, но где-то далеко.

— Мы зовем это место гнездом, — отвечает Кайд и во внезапной тишине его голос звучит слишком громко. Он приподнимает уголки губ в намеке на улыбку. — По крайней мере раньше мы так его называли.

Я не знаю, что утонить в первую очередь — кто такие «мы» или почему «гнездо»?

Но все вопросы улетучиваются из головы, когда Кайд подходит и встает рядом. Слишком близко. Сильные руки с закатанными до локтей рукавами черной рубашки ложатся на парапет. До меня доносится его запах. Уже знакомый мне горький цитрус.