Торопливо застегиваю рубашку.
У меня даже мыслей нет отправиться в рабочий кабинет ректора и снова перелопачивать горы документов. Макс перенял на себя управление и позаботится о том, чтобы поиск и набор новых учеников сначала снизился, а затем и вовсе прекратился. Медленно, но верно университет приближается к закрытию.
Я как раз собираюсь выйти из покоев, чтобы зайти за Миной, но планы мои нарушает тревожный призыв Макса.
Что-то случилось, и он не справляется. Проклиная проблемы Аравана, торопливо пишу Мине сообщение и переношусь к призвавшему меня чародею.
И попадаю прямо в ад. Нет, это образное выражение, но вырывающееся из недр земли пламя очень уж похоже на декорации к преисподней, существованием которой в некоторых мирах верующие запугивают грешников.
Макс накладывает на меня защитные чары, но я успеваю вдохнуть пропахший дымом и пеплом раскаленный воздух. Макс действует быстро, но обжигающий огонь достает до легких. Кривлюсь от острой боли и оглядываюсь, пытаясь сориентироваться. Повсюду оплавленные камни, внизу ревущее пламя, всполохи которой достают до нас, а сверху, где-то вдалеке тонкой голубой полоской виднеется чистое небо. Мы стоим почти в самом сердце разлома. Температура настолько высока, что несмотря на чары, одежда начинает медленно тлеть, оставляя ожоги на коже. Накладываю на себя дополнительную защиту и только тогда перестаю медленно и очень неэротично разоблачаться.
Не считая меня, восемь чародеев уже тут.
«Давно не виделись, Кайд», — слышу мысленный голос Калеба, великана в черных штанах и с голым торсом. Его плечи и руки до кистей покрыты вязью татуировок. Он стоит по другую от меня сторону узкой в этом месте пропасти, и сквозь дрожащий от жара воздух я вижу его размыто.
Я сменил его в университете, когда люди начали замечать, что он не стареет. А потому встречались мы действительно не часто. Я вообще со всеми встречался не часто.
«Рад видеть», — отвечаю искренне.
Справа от Калеба в простом белом, местами подпаленном платье стоит Айлин, его пара. Рядом с ним она походит на ребенка, едва достающая макушкой ему до подмышки.
Слева от них Аникей и Сеира в черной сложной одежде в пол.
Сам Макс и Елена стоят слева от меня, одетые в привычную мне араванскую одежду. Дамир и Индира в кожаных доспехах справа от нас.
Мы представляем с собой странную компанию с именами из разных миров и одетые кто во что горазд. Но мы и живем в разных мирах с разными эпохами. Поэтому для нас это нормально.
Мы не выбираем кем родиться, а с момента, когда покинули границу нашего мира, не контролируем и место рождения. Но так или иначе притягиваемся друг к другу.
«У нас тут проблема, — говорит Макс. — Мне показалось, что из разлома идет дым. Я спустился проверить и…»
«Теперь это не разлом, — мрачно перебивает его Елена, — Теперь это, кажется, вулкан!»
«В общем, вы знаете, что надо делать», — морщится Макс.
О да, мы знали. До отвращения хорошо.
Сконцентрировавшись, отпускаю магию, медленно стравливая ее в место разлома, чувствуя, как та тягучими потоками покидает тело, оставляя слабой человеческой сущности обманчивую легкость. Если не остановиться вовремя, то можно отдать слишком много.
К моему магическому потоку присоединяются еще восемь, смешиваясь и туго переплетаясь. Они не имеют цвета, но я и без того прекрасно отличаю все оттенки чужой магии, что медленно, словно патока заполняет разлом.
Объединив силы, каждый отдает больше, чем должен. Без Мины, без возможности замкнуть цепь, мы выкладываемся до самого конца. Пропасть впитывает магию как пересохшая земля вбирает в себя воду. Разлом принимает отданное сначала неохотно, но с каждой новой секундой со все большей жадностью, высасывая нас практически дочиста и ненасытно требуя еще.
Пламя утихает, оставляя после себя поднимающийся со дна дым, а девять чародеев устало молчат, прислонившись спинами к раскаленным, оплавленным камням. Нам требуется время, чтобы перевести дыхание и нащупать внутри себя остатки силы.
Магии живущих в университете студентов и преподавателей не хватает. Нашей теперь тоже. Я думал, что у нас в запасе еще годы, десятки лет. Но чувствуя сейчас агонию умирающего мира, мы все понимаем, что этого времени у нас больше нет. Дни, возможно недели, вот все, что остается.
Теперь обучение Мины требуется ускорить еще по этой причине. Без нее мы не справимся. Больше, чем в момент смерти чародея, выброс магии спровоцирует только его инициация.
Макс приходит в себя первым. Устало прикрывает глаза и собирая остатки разлитой в эфире силы, направляет ее на клубящийся и медленно подымающийся со дна пропасти черный дым, растворяя и не давай тому подняться на поверхность.
Я, а вскоре и остальные, молча присоединяются. Нужно приложить последние усилия, потому что паника студентов, заметивших дымящуюся пропасть, нам точно ни к чему.
«Нас уже не хватает», — грустно констатирует очевидный факт Айлин, и на ее плечо ложится тяжелая рука Калеба.
«Я думаю, скоро все изменится, — говорю со вздохом, понимая, что не могу больше молчать. Потому что они единственные, кого я могу назвать семьей и потому что времени остаётся мало, а мы должны быть готовы ко всему, — но я пока не хочу говорить об этом».
«Это то, о чем я думаю?» — спрашивает Сеира, возбужденно блеснув глазами.
Я оглядываю остальных. Они все, затаив дыхание ждут ответ. Я понимаю, что они тоже скучали и ждали, что имеют право знать, но черт, я не хочу делиться пока даже знанием о ее существовании.
«Это она⁈» — не выдержав, снова спрашивает Сеира.
Пока я пытаюсь побороть ревность, предательская, неуместно широкая улыбка от воспоминаний о Мине снова выдает меня с головой.
«Ты прямо человек-загадка, — фыркает Индира. — Тем более я была в гнезде и чувствовала ее магию на вашем острове. Не хотела рассказывать, но если уж ты сам начал…»
«Она еще ничего не знает, держитесь пока подальше», — предупреждаю, все еще не желая делить ее.
«Доволен, как дракон в пекле», — ворчит Елена любимую поговорку, которую даже не в нашем мире придумали, но улыбается.
«Да уж не идиоты, подождем, пока хоть что-то вспомнит, — отвечает Аникей на мою реплику, прижимает к себе Сеиру и говорит уже ей: — Вспомни себя, когда мы встретились. Дай им побыть вдвоем»
«Все равно это не честно», — обиженно бурчит под нос и выглядит самой несчастной на свете. Маленькая манипуляторша.
«Даже не пытайся, Сеира, — хмыкает с улыбкой Калеб, — Кайд, конечно, самый терпеливый из нас, но вот так сразу делиться?» — и качает головой, заставляя Сеиру еще сильнее насупиться.
Над пропастью повисает тишина.
«Напомните мне, зачем мы это делаем?» — спрашивает Дамир с раздражением.
«Потому что когда-нибудь эфир в этом мире измениться и у нас может появиться маленький дракончик, — на распев объясняет Индира. Для двухметровой горы тугих мышц голос ее звучит на удивление мелодично, женственно так звучит, — а для этого мы должны приложить усилия и немного его спасти».
Несмотря на то, что дети у драконов рождаются слишком редко, инстинкт материнства у чародеек самый сильный среди прочих. Ради этого любая пойдет на все, включая вековые ожидания подходящего места обзавестись потомством. Чародей же в любом облике сделает ради своей пары что угодно, включая растянувшийся на века поиск идеального места для будущего гнезда. Проблема лишь в том, что когда наш мир опустел, мы потеряли способность иметь детей. Со временем мы поняли, что проблема в зачатии, потому что драконы рождались и у обычных людей.
«А еще потому, что этот мир страдает, а нам не сложно помочь», — добавляет Айлин. Она обычно молчаливая и услышать от нее даже короткую реплику большая редкость. Сегодня же она особенно разговорчива.
«Жаль, что мы не можем обернуться, — вздыхает Елена. — Нырнуть бы сейчас вниз, посмотреть, что там происходит», — она опасливо наклоняется, заглядывая в темную пропасть под ногами. Макс тянет ее за руку обратно, вынуждая отойти от края и награждает выразительным взглядом исподлобья. Та только плечами пожимает.
