Я вклиниваю ладони между нашими телами, чтобы оттолкнуть, но чувствуя упругие мышцы под пальцами, рельеф тела и суматошно колотящееся сердце, забываю о своих намерениях и руки мои сами собой скользят выше. Я стараюсь запомнить каждый изгиб тела, чтобы думать о нем, когда он уйдет. Мне хочется прикоснуться к его обнаженной коже и я скольжу ладонями еще выше, обнимаю за шею и зарываюсь в короткие жесткие волосы, сжимая их в кулаке и наверное снова причиняя боль.

С глухим стоном Кайд приподнимает меня и усаживает на стол, вклинивается между ног, прижимаясь пахом к животу, становясь еще ближе. Огненная волна прокатывается от места соприкосновения тел и выбивает из легких рванный выход пополам со стоном. Когда я начинаю задыхаться и все отчетливее понимаю, что рядом есть кровать, а иметь только одного партнера для секса в двадцать четыре года — это не сказать, что нормально, Кайд отрывается от моих губ, мягко тянет за волосы, заставляя запрокинуть голову и впивается поцелуем в шею. Смена положения ненадолго приводит в чувства, но этого оказывается достаточно, чтобы я попыталась отстраниться.

Кайд поднимает голову, непонимающе глядя и пытаясь отдышаться. И от одного вида его горящих глаз и приоткрытых влажных губ, внизу живота сжимается тугая спираль, но я закусываю губу и отрицательно качаю головой. Это все, на что я способна в данный момент.

Стоит отдать Кайду должное, он не настаивает и тем более не упрашивает. Только тяжело сглатывает, закрывает глаза и прижимается лбом к моему лбу. Мы оба замираем, пытаясь прийти в себя, и я с трудом разжимаю ладони, выпутывая из стиснутых пальцев его волосы.

— Увидимся завтра, — шепчет, когда дыхание приходит в норму, коротко целует, ласково проводит ладонью по волосам. Целует еще раз, будто ему сложно оторваться. Вздыхает. — Сладких снов, маленькая. — И только потом выходит из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь.

Кайд

С трудом заставляю себя все же уйти из ее комнаты. Мне просто башню рвет тот факт, что она так близко и далеко одновременно. Быстрым шагом иду в личные покои и увеличивающаяся между нами дистанция вымораживает. Это неправильно, не естественно, бесит.

Прокручиваю весь сегодняшний день, смакую отдельные моменты и пытаюсь сдержаться и не броситься обратно. Уже у собственных дверей сталкиваюсь с выходящим из своих комнат Максом. Видимо у меня на лице написано все, что он хотел узнать, потому что при виде меня только головой качает и расплывается в широкой улыбке.

— Можно поздравить?

Только сейчас до меня в полной мере доходит. И от невозможного понимания, что она наконец-то рядом, перехватывает дыхание, а губы против воли растягиваются до ушей. Мои лицевые мышцы отвыкли от таких нагрузок.

Распахиваю дверь к себе и мы заходим.

— Теперь она Мина, — говорю, снова не в состоянии удержать будто сами по себе растягивающиеся в широкой улыбке губы.

После ее смерти я молчал о ней слишком долго. Сначала потому что было откровенно хреново и не мог протолкнуть ни слова в глотку, потом… да тоже потому что хреново, но уже не видел смысла мусолить тему, когда нужно было просто ждать. А уже позже просто не желал сочувствующих взглядов.

Я так долго о ней молчал, что говорить сейчас слишком непривычно, и возможно поэтому мне кажется, что стоит озвучит свои мысли, как что-то пойдет не так. Но я живу слишком долго, чтобы прислушиваться к беспочвенным страхам. Тем более я должен рассказать обо всем Максу просто потому, что в отличии от остальных, и он и Елена не сразу, но все равно почувствуют изменения в себе из-за близости к Мине. А случайная трансформация дракона в магическом мире — это не шутки. И хотя для полной трансформации магии, полученной на расстоянии, не хватит, но людям достаточно будет увидеть чешую на лице и когти вместо ногтей.

И пока Макс обдумывает возвращение Мины, которое непременно затронет всех оставшихся чародеев, я пытаюсь понять, как рассказать ей о ее судьбе так, чтобы она полюбила новую жизнь, а не испугалась ее. Мина думает, что она человек. Она и раньше ценила свою свободу, но сейчас это чувство затмевает остальные. А я не хочу быть тем, кто разрушит ее иллюзию выбора. Я хочу стать тем, кого она сама выберет. Хочу, чтобы она как можно дольше считала, что у нее есть этот выбор. Это не эгоистичное желание впитывать только положительные ее эмоции, то есть и оно тоже да, но сама суть моего молчания в том, что я знаю — несмотря ни на что, Мина не готова услышать правду. Скажу ей о том, что мы пара, и оттолкну. Я не смогу оградить ее от всех бед и потрясений, но я сделаю все, чтобы не стать их причиной.

— Поверить не могу! — наконец почти доходит до Макса. — Кайд, я за тебя безумно рад, но черт, вместе с Миной вернутся драконы!

Я улыбаюсь, даже не пытаясь объяснить, что не это главное. Есть вещи настолько очевидные, что не нуждаются в том, чтобы их озвучивали, и Макс все равно все и сам понимает.

Макс ушел, дав мне слово не говорить пока остальным. Я знаю, что стоит им только узнать и мне придется делить ее внимание. Я еще не готов. И Мина к знакомству не готова. Ни с самой собой, ни со своей семьей.

Мина

Оставшись одна, я минут пятнадцать хожу по небольшой комнате, надеясь, что ходьба простимулирует мозги и я все же решу загадку по имени «Кайд» или окажусь хотя бы близка к ответу. Это обычно помогало мне в работе, но сейчас единственное, о чем я могу думать, это о двух причинах, почему я его заинтересовала. Либо я ему понравилась, и он не из тех, кто долго думает и сомневается, либо же ему скучно, и он ищет развлечений за мой счет. Хотя для этого он кажется слишком серьезным и каким-то основательным что ли.

А еще запали в душу его слова о том, что он должен был найти меня раньше. Это похоже на обычный речевой оборот, но осталось ощущение, будто он вложил в эту фразу слишком много смысла. И снова возникает все тот же вопрос. Он искал именно меня? Или искал четыре стихии? Я мотаю головой. Какой смысл думать об этом снова и снова, если ответить может только Кайд?

А еще я не могу представить себя рядом с ним.

Ну кто я? Я потрогала пальцами шрам и нахмурилась. Я не считаю себя наивной и знаю — Кайд не для меня. Я не сделала ничего, чтобы его привлечь. И я не дотягиваю до той, в которую влюбляются с первого взгляда. Так почему я? И к чему это приведет?

Для начала мне надо узнать о нем как можно больше, а для этого придется расспросить единственного человека, которого я здесь знаю — Арпину. А потому я решаю завтра же с ней поговорить. И если окажется, что Кайд соблазняющий студенток бабник, определенно вздохну с облегчением. Хотя кого я обманываю, это разобьет мне сердце, но хотя бы объяснит его интерес. И лучше отсечь ненужное сейчас, чем растягивать пытку и все равно оказаться с разбитым сердцем. Шрам — лучшее напоминание о том, что нельзя на что-то надеяться и оправдывать тех, кто причиняет боль.

После душа я залезаю в кровать и плотно закутываюсь в одеяло. Несмотря на теплые деньки, ночи стоят холодные.

Горячие губы скользят по шее, сильные пальцы зарываются в волосы, оттягивают голову назад. Зубы впиваются в тонкую кожу на шее и тут же язык зализывает место укуса. Я слышу собственный громкий стон и выгибаюсь навстречу, прижимаясь обнаженным телом к нему так плотно, как только могу.

Сильные руки сжимают мою талию, приподнимают, и я обхватываю его ногами. Он слегка отстраняется, наши взгляды пересекаются, и я наслаждаюсь безумным огнем в желто-красных глазах, черной чешуей, выступившей на скулах и его тяжелым дыханием. Я и сама дышу часто и прерывисто, едва сдерживаясь от желания наброситься на него как изголодавшаяся на самую желанную пищу.

Обхватываю его лицо ладонями, ощущая под пальцами стальные чешуйки и наклоняюсь, чтобы прижаться к его губам своими. Но вместо этого почему-то отдаляюсь. Рвусь к нему изо всех сил, пытаюсь удержаться, цепляюсь руками. Но ни ему, ни мне не удается удержаться. Я смотрю на него в последний раз, чувствую плеснувшийся в его глазах страх как свой собственный.