— Ну так вот. Был там царь. Мог прикосновением мизинца обращать в золото всё что угодно. Любой предмет, любое живое существо.

Глаза Ярослава блеснули.

— Вот это да… Вот бы мне такой дар!

— Не скажи, — усмехнулся я. — Случайно он задел пальцем свою дочь.

Ярослав открыл рот.

— И что, она погибла?

— Выжила, но только чудом и с Божьей помощью. — О том, что в легенде говорилось о языческих богах, я промолчал.

— Ну, за всё надо платить, — глубокомысленно выдал он.

— Вот именно. После этого он лишился дара. А взамен за жизнь дочери отдал всё своё золото. И то, что он мизинцем обратил, и то, что было.

— А зачем то, что было?

— Потому как не помнил, что обратил он, а что добыли на рудниках. Так что я даже не знаю дар это был или проклятие.

Ярослав помолчал, смотрел куда-то в поле.

— Когда ты вот так говоришь со мной, — сказал он наконец, — мне всегда становится не по себе.

Вдруг он рассмеялся, и я тоже не сдержал улыбки.

С Майко и Меньшиковым проблем не было. Быстро обговорили планы, выслушал предложения и отправились домой.

Я первым увидел столб дыма.

Такой бывает, когда горит что-то большое. И со страху мне показалось, что идёт он со стороны Курмыша.

— Гоним! — заорал я.

Ударил Искру пятками. Ярослав рванул следом без вопросов. Мы выскочили на холм. Я натянул поводья так, что Искра захрапела и осела на задние ноги.

Курмыш стоял целый. А вот у реки полыхало…

Нескольких секунд хватило, чтобы разглядеть дальние надстройки. Полыхала не литейная, а кузница Артёма и деревянные щиты вокруг тигельной печи.

Народ уже стоял цепочкой от реки. Вёдра шли по рукам, без команды разобрались сами. Я соскочил с Искры ещё на ходу, едва не навернулся, поймал равновесие и выцепил взглядом троих дружинников.

— У входа в литейную! — заорал я. — Никого не пускать, вообще никого, ясно?

Они кивнули и побежали. Секреты должны оставаться секретами, даже когда всё горит. В тот момент я подумал, что кто-то поджёг кузницу, чтобы отвлечь внимание от литейной.

Я вместе со всеми встал в цепочку. Здесь были все… с Курмыша уже бежали люди на выручку. Доброслав командовал у реки, Ярослав стоял рядом со мной и передавал мне ведро, а я передавал впереди стоящему плотнику.

Но вскоре я увидел, куда тянется огонь… и я, мягко сказать, испугался. В двадцати метрах от кузницы, рядом со стеной, была землянка, в которой лежал порох.

— Десяток ко мне! — закричал я. — Лопаты!

Сколько подбежало не считал. Схватил лопату у первого попавшегося мужика, побежал быстрее остальных. Рубили землю, кидали грязь, топтали сапогами. Снег падал хоть и редкий, но и на том спасибо. Ветра тоже не было сильного, это всё нам очень сильно помогало в тушении.

Минут сорок, может, час… время в таких делах идет быстрее, чем кажется, мы наконец-то справились. Не только с тушением землянки, с погребом, но и с кузницей, и с тем, что осталось от постройки, закрывающей тигельную печь.

Я воткнул лопату в землю, оперся на черенок.

Как вдруг сбоку подошёл Григорий. Он положил мне на плечо ладонь.

— Артём погиб.

Я повернул голову.

— В смысле — погиб?

Как там можно погибнуть? Это же кузница. Когда её строили, я сделал её просторной и проблем выбежать там быть не могло.

— Был внутри, когда занялось.

— Из кузницы вышли бы все, там… — я не договорил и пошёл сам. Честно, не мог поверить… мне нужно было это самому увидеть.

Тело уже вытащили, и со слов мужиков, что его достали, он упал в паре метров от входа, придавленный балкой. Он не сгорел, нет… Одежда спеклась, лицо в чёрной копоти. Но точно был мёртв.

Я обернулся к Григорию.

— А Егор?

— Успел выбраться.

— Ко мне его, — прошипел я. — Живо!

Егора подвели через минуту. Он размазывал сажу по лицу, плечи тряслись. Увидел Артёма и завыл, закрыл лицо руками.

Я шагнул вплотную и несильно щёлкнул ладонью по щеке.

— Успокойся. И говори, как дело было?

Он шмыгнул носом.

— Да не знаю я… работали, всё хорошо было. И тут с крыши как полыхнёт, да так быстро, мы даже оглянуться не успели, как потолок весь в дыму оказался.

Он замолчал, а я желал быстрее получить ответы.

— Что было дальше?

— Мы кинулись на выход. — Егор сделал паузу. — Но вдруг Артём резко остановился, и крикнул, что саблю твою не может бросить. Мы над ней как раз трудились, когда пожар начался. Он вернулся к горну, что-то грохнуло. Он крикнул, беги, вот я и побежал. Думал, что он за мной… Мне так казалось…

Егор снова затрясся.

— А потом всё схватилось. Я ждал… а он не вышел.

Я присел рядом с телом. Осторожно провёл пальцами по затылку Артёма, где виднелась кровь на волосах. Пальцами нащупал вмятину.

И прищурившись посмотрел на Егора, потому как кость была проломлена. И никакая балка так не бьёт.

Я поднялся.

— «Да… возможно, падение, — подумал я. — Артём запаниковал, шагнул не туда. Возможно. Только Артём был такой человек, которого я представлял выходящим из горящей кузницы с саблей подмышкой и кружкой пива в руке».

Я посмотрел на Егора.

— В поруб его, — кивнул я Семену. — Пока тихо.

Егор дёрнулся.

— За что⁈ Боярин, я же ничего…

— Уведите.

Я отвернулся. Может, и ничего… может, и правда так вышло. Просто не вязалось у меня.

Вдруг от ворот раздался женский крик. И когда народ расступился, я увидел Варвару, жену Артёма.

Она бежала через весь двор, спотыкаясь, и потеряв платок её волосы разлетелись в разные сторону. Она увидела чёрное тело на снегу и завыла так, что у меня внутри всё перевернулось. Варвара упала на колени с размаху, ударившись о мёрзлую землю. Ткнулась лицом ему в грудь и, обхватив руками замерла.

Я смотрел на её спину. Ждал, когда снова закричит, но она молчала.Тело Варвары вдруг как-то странно обмякло, съехало вбок.

Я сделал шаг, опустился рядом и потрогал её за плечо.

— Варвара?

Она завалилась на спину, прям рядом с Артёмом.

Я быстро перевернул её, и подсунул руку под колени, согнул их к животу. Думая, что она упала в обморок. Но нащупав пальцами сонную артерию, не почувствовал пульса.

Несмотря на то, что рядом находились люди я стал делать искусственное дыхание. Люди вокруг крестились не понимая, что я делаю.

— Варвара, давай же! Не умирай! — кричал я, но реакции не было. Минуты через три, может четыре, я оттянул веко. Зрачок был широкий, и на свет не реагировал.

— О, Господи… — произнёс я. Только сейчас я осознал, что сердце просто не выдержало. — Вот же ж… — вырвалось у меня.

Люди вокруг начали снимать шапки, снова креститься. Кто-то заплакал, а я сидел на снегу.

Слишком много потерь в мирное время. Артём… и Варвара… они ж меня кормили, когда я совсем мальчишкой был. Заботились обо мне…

Сбоку подошёл Ярослав и протянул бурдюк.

— На, выпей.

— Спасибо, — сказал я, и сделав три больших глотка вернул обратно. Ярослав протянул руку и я, ухватившись за неё, встал.

— Отец, — позвал я Григория.

Он, хмурясь, стоял рядом.

— Грузи тела на телегу. Обоих вези к нам в холодную. И скажи Анатолию… завтра похороны.

Григорий кивнул.

— Хорошо, сын. Сделаю, — кивнул Григорий и пошёл к дружинникам.

Не знаю, сколько я так простоял, но в какой-то момент ноги сами понесли к тигельной.

Внутрь не зашёл, а встал у дверного проёма и посмотрел на печь. Деревянные щиты вокруг сгорели к чертям. Сама печь устояла. Но трещина шла поперёк кладки от низа до свода.

— Тьфу, ты, — сплюнул я. Месяц работы коту под хвост. И теперь печь большого жара не выдержит. Её только переделывать.

— «Ну и хрен с ней, с печью». — подумал я, разворачиваясь в сторону лошадей, у которых меня ждал Ярослав.