— Я тоже об этом подумал, — сказал я, — и уже написал Шуйскому, чтобы он попробовал отговорить Марию Борисовну.

— И что он?

— Не знаю, — ответил я. — Гонец ещё не вернулся.

— Ясно. Ну, тогда ты знаешь, что сбор основных сил будет у Нижнего проходить. После чего войско переправится к тебе. Поэтому у меня вопросы.

— Какие?

— Что тебе надо? — спросил он. — Продовольствие, фураж, шкуры, одежда, дрова, — загибал он пальцы. — Говори сейчас, чтобы я гонца отправил, а отец начнёт закупать всё. — Он улыбнулся. — Не думал же ты, что мы тебя бросим одного разбираться с этим?

Я нахмурился, потому как умел читать между строк.

— Я так понимаю, ты тоже думаешь, что другие воеводы пришлют никчёмные дружины.

Ярослав с явной неохотой кивнул.

— Да, есть такое. Конечно, мы надеемся на лучшее, но сами плошать не собираемся. Ведь одно дело, когда мы между собой грызёмся. Другое, когда Орда идёт. Они же никого не жалеют, ладно бы хоть стариков в живых оставляли, коли в полон не забирают, но нет же. Словно на потеху убивают, как и младенцев, что дорогу не переживут… Одно слово… нехристи.

— Ну, всяко бывает, — сказал я.

— Всяко, но всё равно чаще бывает так, как я сказал, — он протянул кружку чая, чтобы чокнуться. — Но мы постараемся сделать так, чтобы вы выстояли. Других у нас с отцом планов нет.

Я усмехнулся.

— Не поверишь, у меня тоже, — стукнулись мы кружками.

Мы говорили ещё около часа. Ярослав сам видел, как мы углубили ров. Я рассказал про колья на дне, про готовящуюся заливку брёвен водою на морозе, чтобы стены рва превратились в ледяной каток. Потом перешли к отливке орудий. Строительство гуляй-города я отложил, потому что возлагал самую большую надежду на артиллерию.

Подпустить врагов как можно ближе. Залп из первых орудий, пока те перезаряжаются, бьют вторые, за ним третьи, а по проскочившим врагам стреляют лучники с арбалетчиками. Конечно, я понимал, что на словах всегда звучит хорошо. И что враг далеко не дурак.

Ближе к вечеру зашёл отец. Ярослав встал, подошёл, сказал тихо, что слышал про Севу. Что сочувствует. Григорий обнял его, помолчал, сказал спасибо за слова. Потом сели все вместе.

За столом стало живо. Алёна расспрашивала брата про Софью, тот отвечал охотно, смеялся, обрадовав нас, что они тоже ждут ребёнка. Алёна обняла Ярослава и крепко сжала, поздравляя. Всё было хорошо, пока не начался вечер.

К тому времени Ярослав ушёл ночевать на второй этаж, а мы с Алёной прошли к себе.

Я не сразу начал говорить. Сел на кровать, снял сапоги, посмотрел, как Алёна стоит у окна и расплетает косу.

— Ты поедешь с Ярославом в Нижний Новгород, — сказал я.

Она остановила руки.

— Зачем?

— Потому что там безопаснее. Инна поедет с тобой, так что тебе не о чём переживать.

— Здесь обо мне тоже могут позаботиться, и я не маленькая девочка.

— Для меня — маленькая, — серьёзным тоном сказал я.

Она повернулась.

— Я никуда не поеду. Я твоя жена, моё место здесь.

Я встал.

— Снег ляжет и на санях доедешь без тряски до Нижнего Новгорода. Так будет правильно.

Она несколько секунд смотрела на меня.

— Ты думаешь, что не выстоишь?

— Выстою, — ответил я.

— Тогда зачем мне уезжать?

— Потому что, если мы будем в осаде, это нервы. Грохот, пожары, постоянные атаки и много крови. Не дай Бог что-то случится… Ты же сама себе этого никогда не простишь. Тем более, подумай об Анфисе и Юре. Им здесь разве будет безопасно?

— Дима, я дочь князя. Не растаю от вида крови.

Это стало последней каплей.

— Прежде всего, ты моя жена и мать моего будущего ребёнка! — я повысил голос. Впервые между нами произошла ссора. Алёна нахмурилась, но взгляда не отвела.

Я прошёлся по комнате, подбирая слова.

— Ты сейчас не о ребёнке думаешь, а о своей гордости.

— О себе⁈ — Она шагнула ко мне. — Я думаю только о тебе!

— Вот именно! Обо мне думать не надо. Думай о себе и о ребёнке. Мне будет спокойнее, если я буду знать, что ты в безопасности. — Она поджала губы. — Думай, что хочешь! Обижайся, не обижайся. Но ты поедешь с Ярославом в Нижний Новгород. Поняла меня? У тебя есть достаточно времени, пока снег не ляжет.

— Это мы ещё посмотрим, — прошипела с обидой она.

— Посмотрим.

Мы легли и отвернулись в разные стороны, так и уснули.

Ночью она заворочалась и повернулась, обняла меня сзади, прижавшись лицом к лопаткам. Так сказать, по привычке, и я аккуратно поправил её одеяло, закрывая плечи.

А утром она включила режим молчания. Ярослав сидел напротив, смотрел на нас обоих, жевал хлеб и помалкивал.

Но когда мы вышли во двор, Ярослав пристроился рядом и негромко спросил:

— Из-за Нижнего Новгорода?

— Из-за него.

— Другого от неё и не ожидал, — он пнул ком снега с порога.

— Поговоришь с ней? — спросил я. — Может, она тебя сможет услышать?

— Куда я денусь. — Ярослав немного помолчал. — Я тоже понимаю, что так лучше для всех нас.

— Анфису, — сказал я и тут же добавил, — да и Юрия с Нувой тоже надо будет перевезти. Им тоже здесь не место.

Ярослав задумался ненадолго.

— Да, конечно, — ответил он. — Я его хоть и не признал, но видел пару раз. Хороший мальчишка растёт, а цвет кожи (мулат)… такой интересный. Спасибо, что заботишься о нём.

— Пожалуйста, — я перекинул поводья через шею Искры. — Только вот ничего, что там Софья? Чудить не будет?

Ярослав наклонил голову, ухмыльнулся.

— Ну, я…

— Она же не станет им как-то вредить?

— С одной стороны, да, — протянул он. — Но я поговорю с Алёной. Попрошу её, чтобы она не болтала, кем Юрий мне приходится.

— Думаешь, не догадается? Посмотрит на мальца и не догадается, откуда такое особое отношение?

Ярослав опять помолчал. И вот тут я почувствовал, что сейчас скажет что-то такое, что мне не понравится.

Моя мысль оказалась пророческой.

— Я попрошу её сказать, что это ещё один твой ребёнок.

Я уставился на него.

— ЧЕГО-о-о? — охренев от его слов, взревел я.

— Ну, а какая тебе разница? — он даже плечами пожал. — Одним больше, одним меньше.

Я не стал думать. Просто прописал ему по почкам, разумеется, не в полную силу, так, слегонца, чтобы он понял, что такие шутки плохо кончаются.

— Ты ошалел⁈ У меня вообще-то жена беременная, — я шагнул к нему вплотную. — Между прочим, твоя сестра родная. И ты просишь её рассказывать людям, что я по округе детей сею?

Он скривился от боли, видимо в порыве эмоций я приложил несколько больше сил, чем хотел. Хотя-я, уроком будет…

— Ладно, ладно, — замахал он руками. — Не сердись. Я понял, что глупость сморозил, поэтому придумаю что-нибудь другое. — Я улыбнулся, и тогда он более спокойным голосом продолжил. — Но в любом случае, Алёну и детей я заберу с собой. Им тут не место.

— Спасибо, — сказал я.

— Пожалуйста.

Мы сели на коней.

— Какие сегодня планы? — спросил Ярослав.

— Предлагаю до селитряниц съездить. Проверить, как у них дела. Заодно распоряжусь, чтобы следующую партию перевезли побыстрее.

Мы выехали за ворота, и я продолжил озвучивать свои планы.

— Заодно распоряжусь завозить туда провиант для рабочих, — продолжил я. — Зимой, чтобы не обнаружили, лучше вообще тропу не топтать. Будем подгадывать время, когда снег будет собираться идти, тогда и за порохом ездить.

— Мысль здравая, — сказал он. — Хотя я думал, что ты сожжешь там всё, а по весне заново отстроишь.

Я посмотрел на него, как на умалишённого.

— Я тебе что, царь Мидас, нахрен, такими деньгами разбрасываться? Золотую жилу за баней не раскопал пока.

— Царь — кто? — переспросил он.

Я махнул рукой.

— Забудь.

— Нет уж! — не унимался Ярослав. — Рассказывай, кто такой этот Мидас и при чём тут золото за баней?

Я вздохнул.

— Была такая легенда. Слышал про Грецию?

— Слышал.